Обломки чувств.

Заун выплюнул Экко в этот мир, как сломанную шестеренку из механизма, обреченного на вечный сбой. Он всегда чувствовал это – тяжесть города давила на плечи, отравляя воздух, которым он дышал. Не было выбора, лишь тусклая перспектива – копать ямы в шахтах, как отец и мать, или сгинуть в переулках, где крысы жмутся друг к другу, а жизнь стоит меньше глотка чистого воздуха. Но даже в этой клоаке находились искры. Бензо, старик с запахом машинного масла и добрым сердцем, видел в Экко что-то большее, чем просто еще одного голодного мальчишку. Он знал родителей Экко, уважал их упорство. Увидев, как мальчик увлеченно копается в мусоре, Бензо хмыкнул: "Нечего попрошайничать, малец. Работай!" И Экко работал, выискивая в грудах отбросов детали, которые другие считали бесполезными. Он превращал их в нечто новое, полезное, красивое. Это было его лекарство , его способ вдохнуть новую жизнь в мертвые вещи. "Талантливые руки у тебя, Экко, – ворчал Бензо, почесывая бороду. – Но помни, железо ржавеет, если его не использовать. Не дай Зауну тебя сломать." Экко кивал, его глаза горели. Он знал, что слова Бензо – это не просто наставление старика, а завещание, выкованное в самом сердце Зауна. Затем был Вандер, бывший шахтёр с руками, грубыми, как наждак, и сердцем, способным вместить целую ораву потерянных детей. Он давал им крышу над головой, еду и, что важнее всего, семью. Среди этой разношерстной компании особняком стояли Калагер, всегда готовый подставить плечо, и Майло, с его колючим характером и взрывным нравом. Майло злился, говорил гадости, но всегда возвращался, признавая свою неправоту. Это бесило Экко – эта его неспособность держать себя в руках, но в то же время он понимал, что это тоже часть семьи. И были они – две сестры. Вайлет… Она была для Экко воплощением силы и справедливости. Каждый ее удар в тренировочном бою отдавался в его сердце эхом надежды. Она не боялась смотреть в глаза опасности, бросалась в драку за тех, кто не мог постоять за себя. Она была для него маяком в этом темном городе, примером того, кем он хотел стать. "Не забудь, Экко, – говорила Вайлет, утирая пот со лба после спарринга. – Сила – это ответственность. Нельзя ею разбрасываться." Его взгляд невольно скользил к Паудер, юркой девочке, всегда немного в тени сестры. Она была тихой, незаметной, но в ее глазах, больших и полных испуга, горел огонек любопытства. Она пыталась быть похожей на Вайлет, копировала ее жесты, но получалось неуклюже и трогательно. Однажды Экко увидел, как Паудер сидит на крыше, окруженная грудой сломанных механизмов. Она внимательно рассматривала их, разбирала на части, а потом снова собирала, будто пытаясь понять, как они работают. "Что делаешь?" – спросил Экко, присаживаясь рядом. Паудер вздрогнула, но быстро улыбнулась, протягивая ему странную конструкцию из шестеренок и проводов. "Я хочу сделать что-то… полезное. Что-то, что поможет Вай." Экко взял в руки ее творение. Это была какая-то непонятная штуковина, но в ней чувствовалась искра таланта, та же самая жажда созидания, что и в нем самом. В тот момент он понял, что их семья – это не просто люди, живущие под одной крышей. Это связь, выкованная в огне Зауна, связь, которая дает им силы выживать, надеяться и мечтать о лучшем будущем. Он мечтал о том, чтобы его изобретения помогли им, защитили их. Мечтал о том, что сможет изменить этот жестокий мир, вдохнуть в него немного света, как Паудер вдыхает жизнь в сломанные механизмы. И Вайлет… ее храбрость вдохновляла его идти вперед, не бояться бороться за справедливость, даже если весь мир против тебя. Заун был его клеткой, но семья была его крыльями. И он собирался научиться летать. Но мечтать, как говорится, не вредно. Он чувствовал вину, грызущую его изнутри. Он винил этот проклятый мир во всем. В ту ночь все изменилось. Навсегда. Все мечты рассыпались в прах. Единственное, что он понимал – из-за него Вай в опасности. В это было втянуто все: и Вандер, и даже Бензо. Он делился с Вай всем, что слышал. Она, как истинный герой, уверяла, что все уладит. Но мимолетный взгляд на Паудер разрушил эту уверенность. Он замолчал. А потом все понеслось, как под откос. Смерть Бензо. Погибли Майло и Калагер. Умер Вандер. И Вай… Он знал, кто за всем этим стоит – Силко. Он знал, что Паудер где-то рядом, но жива ли она? В памяти – обрывки: местные жители пытаются вытащить из-под завалов двух мальчишек. Он похоронил их своими руками. От местных он узнал, что выживших нет, и теперь всем заправляет Силко. Экко стоял на пепелище своих мечтаний, чувствуя на плечах тяжесть чужого безразличия. Сердце разрывалось от боли, и он не знал, как жить дальше. Каждая улица, каждый закоулок напоминали о прошлом: о смехе, о дружбе, о надежде. А сейчас все это казалось далеким и недостижимым. Силко, с его грязными планами, разрастался, как раковая опухоль, отравляя все вокруг. Два года пролетели, как в бреду. Он продолжал жить, хотя все вокруг изменилось до неузнаваемости. Все, что было дорого, сломалось, и починить это было некому. Но другого выхода все равно не было. Однажды, спеша по делам, пытаясь хоть как-то заработать на жизнь, он услышал слух: рядом с этим монстром бродит девочка с синими волосами. И сердце Экко пропустило удар. Она жива. Но как она могла оказаться с ним? С тем, кто разрушил их мир? Не в силах поверить словам, он начал следить за ними и увидел то, во что не хотел верить. Это действительно Паудер. Она шагала рядом с Силко, держа его за руку, смеялась. Даже этот ублюдок смеялся, что-то ей рассказывая. Экко отказывался верить. Он должен убедиться, может, это ошибка. Его сердце наполнил бешеный страх и непонимание. Прячась за углом, Экко стиснул кулаки, чувствуя, как жар обжигает грудь. Он не мог допустить, чтобы Паудер, его друг, оказалась под защитой этого чудовища. Эти мысли терзали его, заставляя сжимать кулаки до хруста. Он наблюдал, словно завороженный: Силко наклонился к ней, что-то шепнул на ухо, и ее глаза засветились от радости. Экко не мог поверить своим глазам. Внутри него бушевал ураган, ему хотелось выскочить и остановить это, но он знал – одно неверное движение, и все рухнет. Как она могла стать частью этого? В этот момент Экко понял, что не может просто так отступить. Он должен поговорить с ней, выяснить правду, узнать, что произошло, как она оказалась рядом с этим чудовищем. Он преодолеет любые преграды, лишь бы вернуть ее, лишь бы спасти. В голове пульсировала одна мысль: "Я не позволю ей пропасть". Он выждал момент, когда Силко отвлекся, и вышел из-за угла. Сердце колотилось в груди, словно предупреждая о надвигающейся опасности. Экко подошел ближе, пытаясь скрыть волнение за маской спокойствия. Он понимал, что каждая секунда промедления может стоить ему дороже, чем жизнь. – Паудер! – крикнул он, и его голос прозвучал резко, как треск сломанной ветки. Она обернулась, не веря своим ушам. Лицо ее омрачилось, но радость не исчезла полностью. – Экко?! Ты не должен здесь быть! – ее голос дрожал, но в нем слышалась искра надежды. Он бросил быстрый взгляд на Силко, который, кажется, не был доволен этим вмешательством. Экко почувствовал, как холодный пот пробежал по спине, но решил не отступать. – Что ты делаешь с ним? – стиснув зубы, спросил он, направляя на нее всю свою тревогу. Паудер шагнула вперед, ее глаза сверкали в тусклом свете. – Экко, ты не понимаешь! Он… он помогал мне! – ее голос звучал будто эхо, и Экко почувствовал, как его сердце сжалось от отчаяния. Он знал, что Силко – опасный человек, но видимо, этот страх не достиг Паудер. – Помогал? Или использовал? – выпалил он, испытывая судьбу. Каждое слово отзывалось в его сознании, как гром среди ясного неба. Силко шагнул ближе, готовый вмешаться, но Экко не собирался сдаваться. Он смотрел на Паудер, полон надежды и страха. – Я пришел, чтобы забрать тебя отсюда! Здесь тебе не место, ты это знаешь! – его голос обрел настойчивость, пересекая границу между отчаянием и решимостью. Силко засмеялся, его смех был холодным, как лед, проникающий в душу. – Ты думаешь, сможешь просто взять ее и уйти? – прорычал он, показывая, что не потерпит вмешательства. Экко, сжав кулаки, встал на защиту своей подруги. – Кто это, Джинкс? – спросил Силко. Паудер взяла его за руку и ответила: – Все в порядке. Мы просто разговариваем. Силко вздохнул и, бросив презрительный взгляд на Экко, ушел. "Джинкс?" – пронеслось в голове у Экко. Неужели она и правда настолько изменилась? Он подошел к ней ближе, пытаясь понять, что осталось от той маленькой девочки, которую он знал. – Паудер… что с тобой случилось? Почему ты с ним? – Голос его дрожал. – Он единственный, кто был рядом, Экко. Когда все остальные ушли, – ответила она, опуская взгляд. – Он меня не бросил. – Но он же… он убил Вандера! Он разрушил нашу семью! Как ты можешь быть с ним? Паудер вздрогнула, словно от удара. – Я знаю… Я знаю, что он сделал. Но… он дал мне новую жизнь. Он дал мне цель. – Цель? Какую цель? Быть его марионеткой? – Нет! – Паудер подняла голову, ее глаза горели каким-то странным огнем. – Я помогаю ему сделать Заун лучше. Мы изменим этот мир! Экко покачал головой. – Ты не понимаешь. Он использует тебя. Он просто хочет власти. Он не заботится о тебе. – Нет, ты не прав! Он любит меня! Он мой… он мой отец, – прошептала Паудер, и Экко почувствовал, как мир вокруг него рушится. – Отец? – переспросил он, не веря своим ушам. – Он убил твою семью! Как он может быть твоим отцом? Экко смотрел на Паудер, и каждое слово, слетавшее с её губ, вонзалось в него, как осколок стекла. "Он мой отец…" – эхом отдавалось в его голове, превращая всё, что он знал, в пепел. – Отец? – прохрипел Экко, не веря своим ушам. – Он убил Вандера! Он… он уничтожил все, что у нас было! Паудер вздрогнула, и в её глазах мелькнула тень сомнения, но тут же сменилась яростной защитой. – Это все из-за меня! – выпалила она, и в её голосе зазвенела истерика. – Если бы я не была такой бесполезной, ничего бы этого не случилось! Майло и Калагер… это я виновата! – Не говори так, Паудер, – попытался остановить ее Экко, но она его не слышала. – Вай… она бросила меня! Она ушла, оставила меня одну! – в ее голосе было столько боли, что Экко почувствовал, как его сердце разрывается на части. – Куда она ушла? – спросил он с надеждой. Паудер взглянула на него взглядом, полным отчаяния. – Она умерла, Экко. Она умерла в тот день. Вместе с Вандером, Майло и Калагером. Все, кого я любила, мертвы! Экко почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Вай… мертва? Это было слишком. Слишком жестоко. Он не мог этого вынести. Не помня себя от горя и отчаяния, он схватил Паудер за руку и потащил ее к ближайшему переулку. – Мы должны это остановить! – кричал он, сжимая ее руку так сильно, что, казалось, кости вот-вот сломаются. – Ты запуталась, Паудер! Ты должна вернуться! – Куда ты меня тащишь?! – закричала она, пытаясь вырваться. – Мы бросим это все! Утопим прошлое! Утопим Силко! Ты вернешься, Паудер! Он тянул ее в темноту, намереваясь столкнуть их обоих в бездну, чтобы смыть весь этот ужас, чтобы переродиться, чтобы начать все сначала. В его сознании было только одно – спасти Паудер от самой себя, даже ценой их жизней. Но Паудер сопротивлялась. С каждой секундой она сопротивлялась все яростнее, в её глазах разгоралось пламя ненависти. Внезапно она вырвалась и оттолкнула Экко с такой силой, что он отлетел назад и ударился о стену. – Хватит! – закричала она, и голос ее стал другим, чужим. – Паудер умерла! Она умерла в колодце! Вместе с Вай! Забудь ее! Экко смотрел на нее, не понимая. Кто это? Что стало с его Паудер? – Меня зовут Джинкс! – выплюнула она, глядя на него с отвращением. – Паудер мертва. Ты говоришь с призраком. Тебе лучше убраться, пока я не передумала. – Джинкс? – прошептал Экко, как будто пробуя это имя на вкус. – Что он с тобой сделал? Это все Силко! Он промыл тебе мозги! Джинкс рассмеялась, и этот смех был холодным и пустым. – Силко? Ты смешной, Экко. Он единственный, кто меня понимает. А ты… ты просто ищешь призраков прошлого. Ты ничего не знаешь. – Я знаю, что он монстр! – взорвался Экко. – Я знаю, что он убил Вандера и ребят! Я лично видел, как он убил Бензо! Он отравил твою душу! Тебе не место с ним! Он снова схватил ее за руку, на этот раз еще сильнее, намереваясь вытащить ее из этого мрака силой. – Я спасу тебя, Паудер! Джинкс дернула рукой, но Экко не отпускал. Тогда, недолго думая, она ударила его по лицу. Пощечина была такой силы, что в глазах Экко потемнело. Она схватила его за щеки одной рукой, глядя прямо в глаза, полные ненависти и презрения. – Отвали! – прорычала она. – Я – Джинкс! Понял?! Джинкс! Паудер больше не существует! Убирайся, ты мне больше не нужен. Она оттолкнула его и побежала к Силко, который уже ждал ее неподалеку. Он обнял ее за плечи, и они вместе ушли, оставив Экко в одиночестве, в руинах его надежд. Экко стоял, прижимая руку к покрасневшей щеке, не в силах поверить в то, что только что произошло. Она ударила его. Паудер, его Паудер, ударила его. И назвала себя Джинкс. Внутри него бушевал ураган эмоций – боль, гнев, отчаяние, и, превыше всего, ужасающая пустота. Он потерял ее. Навсегда. Но в этот момент, среди обломков его разбитого сердца, родилось новое, твердое решение. Он не позволит Силко и дальше калечить ее душу. Он не позволит Джинкс навсегда остаться в этом мраке. Он найдет способ вернуть Паудер, чего бы ему это ни стоило. Он очистит Заун от скверны Силко, даже если ему придется умереть. Он будет бороться за нее, даже если она этого не захочет. Он не сдастся. Никогда. Он поднял голову и посмотрел в ту сторону, куда ушли Силко и Джинкс. В его глазах горел огонь решимости. Он станет ее героем, даже если она об этом никогда не узнает. Он станет надеждой Зауна, даже если это будет стоить ему жизни. Он – Экко, и он не сдастся. Никогда. Несколько лет минуло с той роковой встречи. Время, словно разъяренный зверь, рвало Заун на куски, и Экко, чувствовал, как эта боль проникает в самое сердце. Слова, оброненные тогда Паудер, эхом отдавались в его голове: "Убирайся, ты мне больше не нужен. " Он отчаянно хотел доказать ей обратное, доказать, что в этом грязном, пропитанном шиммером аду еще теплится искра надежды. После столкновения с безумной Джинкс он бродил по израненным улочкам Зауна, как неприкаянная душа. Случайно наткнулся на вход в старые, давно забытые канализационные трубы. Не раздумывая, нырнул в зловонную тьму, ища что-то, сам не зная что. Искал спасение для Паудер, для Зауна, для самого себя. Но чем глубже он погружался в лабиринт труб, тем сильнее его душила безысходность. Он помнил, как рыдал в голос, понимая, что ему всего четырнадцать, а на плечах уже лежит груз целого города. Он, наивный мальчишка, возомнил себя героем, вообразил, что сможет спасти Паудер. Но как? Как вытащить ее из той бездны, в которую она сама так стремительно падала? Куда он ее заберет? В свою лачугу, где ветер гуляет сквозь дыры в стенах? Ему было страшно. Страшно признаться себе, что он бессилен. Страшно видеть, как Паудер тонет в безумии, а он ничего не может сделать. Блуждая по этим проклятым трубам, в голове мелькнула мысль, что это конец. Здесь он и умрет, позабытый и никому не нужный. Но вдруг… он услышал. Тихое, мелодичное уханье совы. Сначала он подумал, что это галлюцинации, порожденные отравленным воздухом Зауна. Но запах… зловонный смог внезапно исчез. Он пошел на звук, как путник, увидевший свет в конце тоннеля. И действительно, впереди забрезжил свет. Сердце заколотилось в бешеном ритме. Он вышел из трубы и замер, пораженный увиденным. Это была небольшая, заросшая поляна, словно оазис посреди индустриального кошмара Зауна. В центре возвышалось огромное дерево, пробившееся сквозь бетон и металл, словно символ непоколебимой жизни. И снова это уханье. Сова сидела на ветке и смотрела прямо на него. В тот момент Экко понял: Заун можно спасти. Не силой, не оружием, а надеждой. Заун сам себя спасет, если убрать тех, кто наживается на его страданиях. Он просидел на поляне до самой темноты, зачарованный красотой этого места. Весенний холод пробирал до костей, и Экко невольно чихнул. В тот же миг в небо взметнулась целая стая светящихся огоньков. Они кружились в листве, словно маленькие звезды, упавшие с небес. "Что это за чертовщина?" - прошептал Экко, не веря своим глазам. Это было слишком прекрасно, слишком сказочно для его жестокой реальности. Но он решил, что именно за это он будет бороться. За эту красоту, за эту надежду. Он нашел камень и сделал насечки на трубах, чтобы никогда не потерять это место. Потом выбрался из лабиринта и вернулся к своей тяжелой жизни. Он продолжал бегать, искать любую работу, чтобы прокормить себя. Но теперь в его сердце жила новая цель. Он стал искать единомышленников, таких же детей Зауна, как и он, которые верили в лучшее будущее. Вскоре он встретил Шрама и других ребят, которые мечтали изменить Заун. Он повел их к дереву, показал им эту живую правду, за которую стоит сражаться. Так постепенно вокруг Экко начало формироваться новое сообщество. Он назвал их "Поджигателями", в честь этих загадочных светящихся насекомых, которые жили на поляне. Сначала они просто жили и строили что-то новое. Они собирали хлам и создавали из него полезные вещи. Они поддерживали друг друга и верили в свои силы. Людей становилось все больше, и в какой-то момент они начали действовать. Они срывали поставки шиммера, портили груз, срывали сделки. Они делали все, чтобы остановить Силко и наркотик, который травил улицы Зауна. Но как бы прекрасно ни было там, у дерева, на родных улицах становилось все хуже и хуже. И больше всего Экко ранило то, что она тоже была там. Сражалась на стороне этого безумного Силко. Они виделись всего два раза после той встречи. И оба раза она чуть его не убила. Он больше не пытался ее убедить. Джинкс сделала свой выбор. "Ты просто наивный мальчик-спаситель, Экко," - бросила она ему в лицо во время одной из перепалок. Она выросла. Экко был бы лжецом, если бы сказал, что она некрасива. Она была прекрасна, как дикий цветок, выросший на пепелище. Но эта красота была отравлена безумием. Он продолжал мастерить, собирать хлам и строить что-то новое. Вокруг него всегда были люди, которые его поддерживали. Он сам не понял, как стал их лидером. Стена, расположенная рядом с деревом, превратилась в их храм, наполненный теми людьми, которых они когда-то утратили. Здесь были все, кого он и его друзья потеряли. В одну из ночей, после очередного мучительного сна, он вышел на улицу и осознал, что лица тех, кто ушел, постепенно исчезают из его памяти. Это побудило его заняться рисованием фрески. На ней он изобразил своих друзей: здесь были Бензо и ребят, а также Вандер и Вай. Потом он нарисовал Паудер. Он долго размышлял о том, как ее изобразить, и пришел к выводу, что раз она сама утверждала, что ее больше нет, нет смысла спорить с этим. Поэтому он нарисовал ее такой, какой она была в тот удивительный и последний день, когда они были вместе. Он создал свой ховерборд и надел маску. Выбор был очевиден. Сова. Символ мудрости, надежды и защиты. В один из рейдов на склады Силко Экко столкнулся с Джинкс лицом к лицу. В ее глазах не было и следа той Паудер, которую он когда-то знал. Только безумие и ненависть. – Ты все еще пытаешься спасти этот гнилой город, мальчик-спаситель? – усмехнулась она, покручивая свою пушку. – Глупо. – Я пытаюсь спасти тебя, Паудер, – тихо ответил Экко, но его слова потонули в грохоте выстрелов. Джинкс открыла огонь. Экко уклонялся, используя свой ховерборд и изобретения, чтобы избежать смертоносных зарядов. Он не хотел драться с ней. Он хотел вернуть ее. – Ты меня не спасешь! – крикнула Джинкс, ее голос был полон боли и ярости. – Я сама себя спасу! – Ты уже давно потерялась, Паудер, – ответил Экко. – Но я не сдамся. Я буду бороться за тебя, пока не останется ни единого шанса. Бой продолжался. Искры летели во все стороны. Экко понимал, что он не сможет ее победить. Но он не собирался сдаваться. Он должен был достучаться до нее, разбудить ту маленькую девочку, которую он когда-то знал. В конце концов, Джинкс отступила, оставив Экко стоять посреди руин, с разбитым сердцем и полным решимости. Он знал, что война только начинается.