Неспроста

       Дерьмо отмывалось плохо. Я балансировала, стоя на одной ноге, пока вторую яростно полоскала в луже, но коровья лепёшка никак не хотела расставаться с подошвой моего ботинка, хотя я ускоряла процесс как могла с помощью камушков и подобранной с земли палочки. Где-то на десятой минуте голос в моей голове услужливо озвучил мои собственные мысли: — Да ты просто проклята, Люси… Что ж, это было похоже на правду, поскольку моя во всех отношениях неприятная встреча с лепёшкой вдобавок произошла на глазах у Локвуда, Джорджа и, конечно, нашей Мисс Совершенство, сегодня и всегда безупречной ассистентки Холли Манро. Чтобы как-то отвлечь и себя, и других от своего фиаско, я спросила: — А далеко ещё отсюда до гостиницы? Или постоялого двора? Или куда мы там идём? Может, я там домоюсь, и вам не придётся меня ждать… Однако ответа почему-то не последовало. И моё портативное потустороннее говорящее устройство, в смысле ехидный приятель-призрак в банке, которую я несла с собой в рюкзаке, радостно хихикнул и театрально втянул носом воздух: — Нюхается поджаристое… Насторожившись, я перевела взгляд со своего ботинка на остальных и успела заметить, как они за каким-то чёртом дружно переглянулись и Локвуд будто бы даже разрулил что-то глазами. — Локвуд, — с мягким укором в голосе сказала тогда Холли, — ты же обещал предупредить её. — Да, ты права, — чересчур поспешно признал Локвуд, — обещал, но как-то вылетело из головы… Прости, Люс, здесь такое захолустье, что нет ни гостиниц, ни постоялых дворов. Он виновато развёл руками, а я, позабыв о не до конца отмытой от дерьма подошве, двинулась теперь прямо на них с желанием, так сказать, узнать подробности. Они тоже не растерялись, дожидаться моего приближения не стали и тут же снова зашагали по петляющей разбитой просёлочной дороге, словно наконец загорелся зелёный сигнал светофора. Хотя, конечно, какие тут светофоры? В английской глуши дороги или утопают в лесах, или идут вдоль пастбищ, где обычно пасутся овцы, лошадки и другие животные. По этой дороге, как я выяснила на своём горьком опыте, любили прогуливаться коровы. И вот мы все бодрой походкой снова топали по ней дальше, будто и не останавливались, но вопрос о ночлеге всё ещё висел в воздухе. — И где же мы будем ночевать, Локвуд? О чём ты меня не предупредил? — О палатках, — как ни в чём не бывало ответил Локвуд, когда я поравнялась с ними, и улыбнулся такой лучезарной улыбкой, точно никакой проблемы и в природе не существовало. — Мы будем ночевать в палатках?! — ахнула я. — Ты с ума сошёл? На заражённой открытой местности? Где из техники безопасности доступны только молитвы? Сердилась я основательно. Нет, а вы пробовали обезопасить пусть даже двухместную палатку так, чтобы рискнуть потом в ней заснуть, находясь в чистом поле, где приплыть по вашу душу может что угодно с любой стороны? Не хочу вас даже утомлять информацией о том, сколько цепей для этого понадобилось бы. И сколько цепей в принципе в состоянии утащить один агент. Но для справки: у нас с собой столько не было. — Что ты, что ты, Люси! — с неизменно раздражающей тактичностью встряла в разговор Холли. — Мистер Баркер позаботился о нас, насколько в текущих условиях это было возможно! Мистер Баркер. Именно из-за него мы оказались в этой живописной сельской местности, сначала вдоволь насладившись романтикой юго-западной железной дороги. Я до сих пор чувствовала вонь душного прогретого вагона, которой за полтора часа успела основательно пропитаться. И пешая часовая прогулка от деревянной платформы, носящей гордое название «Станция Е», до какой-то там реки, возле которой и располагался интересующий нас участок земли, моего настроения, мягко говоря, не улучшила. С неба время от времени сыпала мелкая морось, а под ногами хлюпала отнюдь не овсянка. Ветер, стылый и влажный, резкими порывами трепал почему-то исключительно мои волосы, и хотелось только одного — чтобы всё это поскорей закончилось. Тяжело вздохнув, я убрала несколько прядей с лица и выдавила сквозь зубы: — А можно узнать поподробнее, в чём же заключается забота мистера Баркера? Я знала, что этого богатого клиента, как и мисс Винтергартен до него, привела к нам Холли благодаря своим связям в «Ротвелле». Я знала, что мистер Баркер, весьма преуспевающий фермер, купил какие-то земли под свои фермерские нужды и во время работ по благоустройству территории столкнулся с трудностями парапсихологического характера, из-за чего мы и оказались за девяносто километров от Лондона, но больше я не знала ничего. И никто не потрудился мне рассказать детали… — О, конечно! — бодро зачирикала Холли. — Мистер Баркер по телефону мне сообщил, что, как только он получил известия о паранормальных явлениях от своих рабочих, он распорядился огородить небольшой участок железным забором и доставить туда две палатки и спальники, чтобы прибывшим агентам было максимально комфортно вести расследование. — Очень мило с его стороны, — буркнула я, — но почему мне-то о палатках никто заранее не сказал? Я могла бы взять запас тёплых вещей и другие мелочи, необходимые для ночёвки на открытом воздухе! А поклажи у всех остальных, если присмотреться и призадуматься, действительно было больше, чем обычно, и рюкзаки были явно набиты плотнее. Зато во взгляде Холли, которым она меня окинула, я прочла явные сомнения в том, что, даже если бы меня предупредили, я сподобилась бы что-то взять. Или что у меня вообще есть запасной комплект одежды… — Я ведь уже извинился, — ответил Локвуд. — Холли попросила меня ввести тебя в курс дела, но я забыл. — А ты-то почему молчишь, Джордж? По-твоему, палатки — это нормально? — продолжая негодующе вращать глазами, обратилась я к Джорджу, невозмутимо перебиравшему ногами слева от меня. — Не вижу в палатках ничего страшного. Там есть защита, а мы в конце концов профессионалы, не пропадём от одной-то ночёвки под открытым небом, — обтекаемо отозвался Джордж, старательно не глядя в мою сторону, и меня посетила неприятная догадка о том, что Холли попросту купила его согласие, пообещав состряпать один или два его любимых пирога взамен. — Не волнуйся! Я уверена, что у нас найдётся для тебя всё необходимое, — поспешила утешить меня наша ассистентка, и до самой реки мне так и не удалось избавиться от этого её звонкого приторно-доброжелательного голоса, который застрял у меня в голове, прямо как коровья лепёшка в протекторе моего ботинка. — Ну что сказать, я плачу из своих пустых глазниц слезами жалости, — прошелестел Череп, когда мы наконец увидели масштаб трагедии, в смысле — покрытый густой пожелтевшей травой и кустарником осенний луг размером с два футбольных поля, не меньше. С одной стороны границей этого луга был холмистый лес, с другой — река с заросшим высокой травой болотистым берегом. А посередине лежало то, что нам предстояло обыскивать на предмет Источников… — Локвуд, а ты уверен, что нам хватит одной ночи, чтобы исследовать этот участок? — осторожно поинтересовалась я. — И что мы будем делать, если понадобится больше ночей? А ещё что мы будем тогда здесь есть? При мысли о еде в животе у меня громко забурчало. М-да, по ощущениям, сегодняшний завтрак был примерно позавчера. — Не стоит тревожиться, я предупредила мистера Баркера, что на его дело мы можем выделить только одну ночь, — вместо Локвуда типичным секретарским тоном отозвалась Холли, — потому что в Лондоне ситуация критическая, нашествие призраков на Челси усиливается и со дня на день нам тоже понадобится включиться в оперативную работу. Он понимает, что расследование его случая может за одну ночь не дать результата, однако всё равно обещал хорошо заплатить за любую полезную информацию. Ага, надо думать, именно поэтому мы впервые с расследования в доме мисс Винтергартен поехали на дело все вместе, прихватив с собой, конечно, и нашу золотую ассистентку. А то посмотрела бы я, как она попыталась бы отправить меня сюда в одиночку, чем занималась, кажется, с самого первого дня у нас в агентстве… — Выше нос, Люси, — широко улыбнулся мне Локвуд и добавил: — Как выяснила Холли, мистер Баркер уверен, что тут на самом деле ничего нет. Просто он ответственный предприниматель, и был обязан со своей стороны принять меры, когда рабочие вдруг неожиданно всё побросали, испугавшись холода и тумана. — В конце ноября-то! Какой сюрприз, — проворчал Джордж, который, судя по виду, сейчас был бы счастлив оказаться в своём обожаемом Архиве и исследовать проблему нашествия призраков на Челси, а не вот это вот всё. Даже за два пирога. — Именно! Поэтому готов поспорить, что самой серьёзной нашей проблемой окажется необходимость с непривычки уснуть в спальниках, — бодро закончил свою речь наш лидер. — Волшебно, — последовал короткий, слышимый только мне комментарий из призрак-банки, и даже если бы я могла разговаривать с Черепом в присутствии Холли, которая о нём по-прежнему ничего не знала, то возразить мне, если честно, было бы нечего. Гуськом по узкой тропинке среди травы высотой по колено мы добрались до небольшого огороженного сеткой-рабицей участка возле леса. Там нас действительно дожидались две, слава богу, уже установленные палатки и простенькое кострище. — Мы справимся, Люси, — сказал мне Локвуд, когда закончил с распаковкой припасов из своего рюкзака и тихонько подошёл ко мне, замершей в самом дальнем углу сетки и олицетворявшей в этот момент словесную формулу «стою, дышу вечностью, всё суета сует». — Вот увидишь. Сейчас мы выпьем горячего чаю, съедим превосходные сэндвичи с ветчиной, которые приготовила для нас Холли, и сразу же почувствуем себя лучше. Мороси больше нет, ветер тоже стих, и я уверен, нас ждёт приятная ночная прогулка по этому лугу, а затем ужин у костра и тёплый спальник. Разве ты никогда не мечтала сходить с ночёвкой в поход с друзьями? Я посмотрела ему в глаза, хотя совсем недавно старательно этого избегала, и почему-то почувствовала такую сиротливость на сердце... Клятая Проблема, эпидемия появления призраков отняла у меня эту мечту, как и у многих других детей, которые вместо походов на природу с друзьями и родными шли по ночам к призракам, чтобы сражаться или умирать. — Мечтала когда-то. Очень давно. И не уверена, что хочу сейчас ворошить прошлое, — тихо сказала я. — Понимаю, — привял Локвуд, но потом тепло улыбнулся мне: — И всё-таки я собираюсь получить удовольствие от нашего рабочего похода, пусть нам и придётся утюжить ботинками здесь каждый квадратный метр. Кстати, надеюсь, что и твой Череп в банке нам чем-нибудь подсобит. — Э, нет! Извините, но, к сожалению, я ничем не хочу вам помочь, — немедленно отозвался тот и оскорблённо умолк. Я даже не стала передавать его слова Локвуду. Слишком хорошо знала, что заткнуть этот поток потусторонних советов можно было, только если повернуть рычажок на крышке банки, в иных случаях и захочешь — не отделаешься. Поэтому Локвуду я просто кивнула. И в ту же минуту Джордж позвал нас пить чай. Он полчаса в поте лица возюкался с костром и кипятил воду в одном из котелков мистера Баркера, наверняка зверски проголодался, так что мы с Локвудом сочли за благо не задерживаться. Увы, хвалёные холлины сэндвичи кончились настолько быстро, словно они были всеобщей кратковременной галлюцинацией. Иначе говоря, после целого дня пути никто не наелся, даже Холли, питавшаяся, как Дюймовочка, половинкой зёрнышка в день, но еду требовалось экономить. По крайней мере до тех пор, пока мы не поймём окончательный расклад на сегодняшнюю ночь. Давно стемнело, и тем не менее общая расслабленность бытия никуда не делась. Погода тоже достигла отметки «приемлемая», тут Локвуд был совершенно прав. Вообще сезонность у нас очень размытая, одно время года плавно переходит в другое. Исключение составляют лишь несколько недель с ноября по январь, когда наступает суровая зима. Я имею в виду: чуть более суровая, чем до этого, с зимними дождями, которые заканчиваются заморозками или стужей. Но сегодня температура воздуха даже под утро вряд ли собиралась опускаться до нуля, если, конечно, ей в этом не поможет Гость, а о нём пока не было ни слуху ни духу. Прошлогодняя растительность мягко шелестела под нашими ногами, а мы шли себе да шли в шеренгу недалеко друг от друга, двигаясь от одного края луга к другому, который возле леса густо чернел кустами лаванды. Похоже, её там давным-давно кто-то посадил, но без ухода она разрослась и стала напоминать дикие, ветвистые и довольно высокие вечнозелёные заросли. Никаких явлений не наблюдалось. На парапсихологическом уровне было точно так же глухо. Светящиеся дисплеи наших градусников показывали одинаковые тринадцать градусов везде, где бы мы на них ни посмотрели. И ротвелловский новый прибор, который Джордж как-то раз уже успел опробовать в деле и хотел протестировать в других условиях, тоже изо всех сил светил в темноту узким зелёным экранчиком. — Напомни-ка, что делает эта хреновина? — попросила я, чтобы прервать несколько затянувшееся молчание, но на вопрос ответил мне отнюдь не Джордж. — Определяет в воздухе наличие и концентрацию органических и неорганических веществ, которые при этом не относятся к обычным вредным парам и газам, — буквально реченькой прожурчала за него Холли, а затем более профессиональным тоном закончила: — Новейший анализатор-плазмоискатель от «Ротвелла», но, если честно, я не уверена, что он справится с настолько большим объёмом воздуха, Джордж, всё-таки это не квартира и даже не дом. — Согласен, — чрезвычайно довольный такой компетентностью нашей ассистентки, кивнул тот. — У меня тоже на его счёт большие сомнения, но почему бы не попробовать, а, как ты считаешь? Что ж, разговор с моей подачи действительно завязался, вот только мне в нём места как-то не нашлось. — У меня эктоплазма в банке сейчас свернётся от кислого лица, которое ты носишь, а ведь я его из рюкзака даже не вижу, — добавил соли на мои душевные раны Череп, а через минуту ещё более недовольно проворчал: — Ну разгуделись, жу-жу-жу и жу-жу-жу, мой бедный череп скоро пополам лопнет! А это что такое было? Если бы он не сказал, я не обратила бы никакого внимания на быстро пролетевший где-то высоко над головой маленький жёлтый огонёк. Это была совсем крохотная искорка света, как далёкая падающая звёздочка на ночном небе. Холодный порыв ветра развернул меня лицом на север, и я увидела, как возле леса промелькнула и затем исчезла где-то за рекой ещё одна вспышка жёлтого огня. Затем пролетела тоненькая вереница, словно янтарная нитка бус. — Вы это видели? — спросила я, указывая пальцем в небо. — Что? Где? — раздались вопросы. — Что ты заметила, Люси? Локвуд подошёл и встал рядом со мной. Как будто сделалось на пару градусов теплее... — Смотри, видишь искорку? Вон там летит. Я взяла его за предплечье и немного подвинула так, чтобы он смог проследить всю траекторию полёта. — В самом деле что-то летает, — согласился он, — но, на мой вкус, как-то мелковато для неприятностей. — Я тоже вижу, — сообщила Холли и без всякого интереса заметила, пожав плечами: — Глиммеры, должно быть. Да, это могли быть Глиммеры, едва уловимые призраки Первого типа, которые и проявляют себя исключительно как проносящиеся по воздуху искры потустороннего света. К ним даже можно безо всякого вреда для себя притрагиваться или проходить сквозь них. Большое дело, Люси, Глиммеров углядела… — И всё-таки давайте отнесёмся к этим явлениям чуть более серьёзно, — сказал Локвуд, мягко улыбнувшись мне. — Вполне возможно, что всё это неспроста. Ты случайно не слышишь чего-нибудь подозрительного, Люси? Он спросил, а я вдруг поняла, что и в самом деле кое-что слышу своим внутренним Слухом. Раньше я этого не зафиксировала, потому что было шумно, все увлечённо разговаривали, а Череп в буквальном смысле слова жужжал мне на ухо, но проблема заключалась в том, что сейчас-то он помалкивал, а вот жужжание почему-то осталось. — Кажется, оно жужжит, — уже ни в чём не уверенная, ответила я. — Как те мухи в костяном зеркале? — встрепенулся Джордж. — Ты часто тогда говорила, что слышала жужжание полчища мух. Закрыв глаза, я почувствовала, как жужжание на грани восприятия становится всё настойчивее. Я сделала долгий медленный выдох и позволила своим внутренним барьерам рухнуть. — Нет, — твёрдо выговорила я, не открывая глаз, — не мухи. Это не мухи жужжат. И будто бы от моих слов что-то неуловимо поменялось в воздухе. Я вовремя открыла глаза и получила возможность вместе со всеми удивлённо наблюдать, как маленькая искорка света плавно опустилась к Холли на пуховик. Она сияла подобно драгоценной брошке на груди, и мы наконец смогли её хорошенько рассмотреть… — Пчела! — заорала Холли не своим голосом и забилась в дикой истерике, крича что есть мочи: — Уберите! Уберите её с меня! Пока Локвуд и Джордж плясали вокруг неё, соображая, чем сбить с пуховика призрачное насекомое, я отвинтила крышку от своей поясной банки с солью и громко скомандовала: — В сторону! Парни дисциплинированно отпрыгнули, а я от души плеснула соли по своей цели. Тут, как вы понимаете, было не так важно попасть в пчелу, важнее было попасть в Холли, что мне, конечно же, с блеском удалось. И если вы подумали, что всё это доставило мне личное удовольствие, то да, доставило. Ещё какое. — Пхе-пхе, спасибо, Люси, — выдавила из себя Холли, когда стряхнула последние мелкие крупинки соли со своих волос и лица. — Я панически боюсь пчёл… В принципе она могла и не объяснять, это было очевидно. — Не возражаешь, если я рассмотрю повнимательнее? Джордж, не дожидаясь ответа, довольно бесцеремонно уставился на дырочку, оставшуюся на холлином пуховике в том месте, где недавно сидела пчела. — Ожог от эктоплазмы, — заключил он. — Глиммеры так не умеют. Нужно держаться от этих огоньков как можно дальше, Локвуд, потому что, если честно, мы очень быстро можем оказаться… — Там, где у пчёлки жало, — весело закончил за Джорджа Череп, и, даже несмотря на то что услышала его только я, остальные наверняка тоже для себя закончили фразу правильно. — Давайте вернёмся к палаткам, — предложила Холли. В её дрожащем голосе, кроме остатков пережитой паники, слышалась робкая надежда на то, что Локвуд не позволит нам всем подвергаться такой опасности. И Локвуд даже начал с ней соглашаться, когда вокруг вдруг заметно посветлело и мои уши заполнил гул. Громкое и разъярённое пчелиное жужжание. — О боже! — только и выдохнула я, обомлев от зрелища: возле леса кто-то будто бы зажёг тысячи гирлянд. Жёлтые огни, казалось, опутывали деревья, дубы и берёзы, липы и каштаны, но было совершенно ясно, что это ненадолго. — Рой вышел на охоту, — прошептала я в ужасе, и в ту же секунду призрачные насекомые пришли в движение. — Бежим! — закричал Локвуд. И мы побежали. А в считаных сантиметрах от наших тел уже летели пчелиные пули. Бежать, мягко говоря, было нелегко. Мои ноги поскальзывались на траве, я оступалась в ямы, спотыкалась о камни и буксовала в грязи. Воздух замёрз в груди, кричать стало нечем. Страх загнанного животного расползался по телу, вот-вот ожидавшему получить сотню инъекций в минуту, а из травы уже поднимался белёсый с зеленоватым отливом призрачный туман, постепенно стиравший все ориентиры. Ожидаемо громыхнуло в затылок: где-то позади меня кидали вспышки. Запахло палёным. Да если бы только вспышками! Мои волосы тоже уже дымились. Кожаной куртке досталось не меньше. Я ощущала тычки, которые получала от пчелиных снарядов, и их становилось всё больше, даром что значительную часть спины мне закрывал рюкзак. Прикрыв голову руками, я продолжала нестись вниз по склону, и на уме не было ни одной дельной мысли… — В лаванду падай, дура! — раздражённо прикрикнули на меня из банки. Это привело к тому, что я резко свернула влево, где почти сразу же налетела на чьё-то тело, рыбкой нырнувшее мне прямо в ноги... — Вставай! Ну же, вставай, Холли! — шипела я на неё, опознав сдавленные всхлипы, и изо всех сил дёрнула её за руку. Золотой рой вокруг нас начал кружить по орбите. Я сыпанула в воздух остатки соли и, подхватив Холли под локоть, поволокла её туда, где, как я надеялась, росла лаванда. К счастью, довольно скоро мы действительно напоролись на её невысокие ветки. — Лезь в лаванду! Скорее! — велела я Холли и подтолкнула её к узкому, еле заметному проходу между кустами, а сама бухнулась на колени и на четвереньках влезла в другой такой же проход. Очень повезло, что лаванду здесь когда-то посадил человек, потому что сохранилось хоть какое-то подобие рядов, и можно было с грехом пополам там скрючиться, не обращая внимания на тычки и царапины от одеревеневших возле самой земли ветвей. Пахло сыростью и смолистым, горьковато-терпким ароматом лавандовых листьев. Он не очень походил на аромат её цветков, но всё равно подействовал успокаивающе. — П-получилось? — пару секунд спустя услышала я робкое заикание Холли из соседних кустов. — П-почему п-получилось? Лаванда ведь сейчас не цветёт… А ведь и правда пчелиный рой нас больше не преследовал. Он вообще испарился, как ветром сдуло. Когда я перестала подставлять пятую точку небу, а неуклюже села прямо на землю, с трудом развернувшись в ветвях со своим рюкзаком, и посмотрела по сторонам, то увидела только туман высотой примерно с наши кусты, то есть около метра, и больше никого и ничего. — У вас у всех, что ли, чердак слабо меблирован? — судя по тону, вопросил Череп силы небесные. — Ну дело же не в запахе! — А в чём? — одними губами прошептала я. — Сама подумай, железо, что ли, сильно пахнет? Серебро вообще не пахнет! И носа, как ты на днях заметила, у меня нет! Мы буквально духи бесплотные, чем нам нюхать? — Но почему?.. — практически беззвучно спросила я, чтобы мой вопрос не услышала Холли. — Да хрен его знает! — раздражённо воскликнул Череп. — Вещество. Очевидно, отталкивающее и способное изолировать. А всё, что этим веществом окружено, для нас или вообще не существует, или просто находится за непреодолимым барьером. Однако от дальнейших размышлений о тонкостях призрачного бытия меня снова отвлекла встревоженная Холли: — Люси, а где остальные? Чёрт! Локвуд и Джордж! Я настолько обрадовалась, что выжила, да ещё и Холли сумела вытащить из-под атаки пчёл, что голова моя, похоже, напрочь отключилась. А ведь осмотрелась же минуту назад! И никого не увидела… — Локвуд! Джордж! — не сговариваясь, тогда заорали мы в туман. — Что если они упали и лежат где-то в траве, поэтому мы их не видим? — дрожащим голосом спросила Холли. — А пчёлы уже облепили их там с ног до головы… Эта мысль ужалила сознание не хуже пчелиного жала, которое, подобно настоящему жалу, осталось в теле и, углубляясь дальше, продолжало вводить свой яд. — Оставайся здесь, — велела я и решительно поднялась на ноги, не обращая внимания на новые царапины от ветвей на своей куртке. — Я пойду поищу их. — Ох, Люси! Нет! Холли даже прикрыла ладонью рот от ужаса и отрицательно качнула головой. Её причёска, такая идеальная до пчелиной атаки, растрепалась: элегантный высокий хвост сполз с макушки на затылок, и кое-где в волосах теперь торчали лавандовые веточки. — Да, — твёрдо сказала я. — Всё будет в порядке, пчёл нигде не видно, жужжания я не слышу, и если ты положишь здесь на кусты свой включённый фонарь, то я смогу лучше ориентироваться в пространстве. На том и порешили. Она отдала мне свою полную банку соли на всякий случай, я вышла из лавандовых зарослей в туман и направилась в том единственном направлении, куда, по-моему, имело смысл бежать, чтобы спастись от пчёл, — к реке. Слюна обжигала язык со страху. Да и вообще шагать, не видя под собой землю, то ещё удовольствие. Но я чувствовала, что иду вниз по склону, а значит, до воды обязательно доберусь. По дороге я по-прежнему окликала Локвуда и Джорджа, делая паузы, чтобы прислушаться на предмет ответов или жужжания. Для уверенности вытащила рапиру. Против пчёл она, конечно, была бесполезна, но я водила ей на высоте чуть пониже тумана, как бы разгоняя его пелену длинным лезвием, и чувствовала себя от этого немножко лучше. Хотя не думать это, к сожалению, не помогало. Я представляла себе всякие ужасы. Представляла, что пчёлы улетели только потому, что уже доели Локвуда и Джорджа, как будто это были плотоядные насекомые, а не летающая эктоплазма. Представляла, что найду Локвуда опухшим и посиневшим, ведь он получил столько призрачных касаний-укусов, что и не сосчитать… С другой стороны, я пыталась утешить себя тем, что времени с момента нашего с Холли падения в лаванду прошло не очень много, а Локвуд и Джордж так просто пчёлам бы не дались. И как только мои ноги стали отчётливо хлюпать, а призрачный туман немного рассеялся из-за близости к проточной воде, я наконец получила ответ на свои крики! — Люси! — донёсся откуда-то с середины реки далёкий голос Локвуда. — Я и Джордж здесь, мы живы! А вы?.. — Мы тоже! — заорала я во все лёгкие. — Почему вы не плывёте на берег? Рой ушёл! — Не весь! — невесело гаркнул мне в ответ Джордж, после чего, видимо, немного захлебнулся — послышался кашель. — Над нами кружит десяток пчёл! — осилил сообщить мне Локвуд. — Не дают возможности высунуться! Из-за высокой травы, которую я не стала преодолевать, так как не понадобилось лезть прямо в реку, я не могла разглядеть этот десяток жёлтых огоньков и не слышала его жужжания, но поверила Локвуду на слово. — Нырните и отплывите подальше! — предложила я. — Может, они вас потеряют! — Бх-бх, — раздались неопределённые звуки. Кажется, Джордж собирался сказать мне, что для любого человека, кто оказался в воде такой температуры в тяжёлой одежде и обуви (хотя, скорее всего, уже без рюкзака с цепями на спине) мой план звучал малопривлекательно. — Люси, основной рой полетел на восток! — снова крикнул Локвуд. — За деревья! — Поняла! Мы что-нибудь придумаем! Выбирайтесь, когда сможете! С этими словами я развернулась на кочке и со всей возможной скоростью пошла по туманному лугу обратно к Холли. Локвуд дал мне ориентир, и я собиралась проверить, не удастся ли мне, ползая по безопасным зарослям лаванды, подобраться поближе к тем деревьям, которые росли аккурат там, где заканчивались кусты. — Ничего лучше не придумал ваш шеф-глупендяй, да, чем послать тебя одну искать Источник? — ожидаемо съехидничал Череп. — Не одну, там ещё Холли есть. И не называй Локвуда глупендяем. — Ну да, ну да, эта из лаванды теперь даже кончик носа не высунет. Ты что, не слышала, как она визжала на всю округу при виде пчёл? Точно поросёнок с ножом в горле. Или у тебя есть план, как её заставить? — Нет у меня плана, я страшна своей импровизацией, — проворчала я, слегка запыхавшись в попытке освободиться из ямы, куда угодила моя левая нога. Вообще-то, в глубине души я сильно опасалась, что Череп был прав: мне действительно придётся справляться самой. А хуже всего то, что заставить Холли мне помогать я попросту не смогу. И что мной будет двигать, жалость к ней или желание раскрыть дело в одиночку и заслужить восхищение Локвуда, щедро приправленное похвалой, я, по правде сказать, затруднялась ответить. — Импровизация, значит? Жду с нетерпением! — донеслось тем временем из банки. — Помог бы лучше... Где этот Источник? — Где Локвуд сказал, примерно на востоке. А чтобы выяснить место точнее, боюсь, тебе, Люси, снова придётся думать! — Блин, только не это... Рюкзак за моей спиной буквально затрясся от призрачного хохота, и до меня дошло, что я сморозила. — В смысле я просто уже устала за всех искать решения! — попыталась шёпотом оправдаться я. Шёпотом, поскольку почти дошла до Холли и наших зарослей. — И хватит ржать, не то банку заткну! Конечно, я буду думать... И придумаю... Всё будет хорошо, ясно? Не выноси мне мозг. — Трудно выносить то, чего не заносили, дорогая, — философски заметил Череп и оставил за собой последнее слово, потому что больше отвечать ему я даже шёпотом не могла. На мои шаги и пыхтение из куста рядом с включённым фонарём высунулась голова, и Холли с тревогой в голосе меня спросила: — Люси, ты нашла их? — Да, они оба целы, только из реки выбраться не могут, не все пчёлки улетели. Но основной рой ушёл на восток, так Локвуд сказал. Поэтому давай, оставь здесь свой фонарь и поползли. Я хочу посмотреть, что вон за теми деревьями. Возразить тут было нечего, и голова Холли послушно скрылась в кустах. Само собой, ползти было необязательно, лавандовые заросли работали как барьер из железных цепей, и я спокойно шла между кустами, но и ежу было понятно, что Холли в полный рост не встанет ни за какие сокровища. Когда мы добрались до границы лаванды, откуда начинались деревья, я тоже присела вниз, чтобы не отсвечивать, и бросила взгляд на выползшую рядом Холли. Ожидаемо она была вся расцарапана, а из её нового модного пуховика повсюду торчал наполнитель. Она была похожа на подранную овечку, и у меня внутри невольно шевельнулась жалость. — Ты как? — спросила я из вежливости. — Бывало и лучше, — выдохнула она. — Что будем делать дальше? Ты их слышишь? Пчёл? — Пока нет… И, если честно, я не очень представляла себе, что дальше. Стоит ли мне пойти глубже в лес без защиты? Или лучше немного подождать, чтобы что-то само случилось? — Думай, Люси-и-и… — подвывая, прошептал мне на ухо Череп. — Если есть пчёлы, должна быть и… — Пасека! Озарение аж стукнуло меня. Господи, как можно было раньше этого не понять? — Пасека? — растерялась от моего внезапного восклицания Холли. — Да, мистер Баркер собирался здесь ставить именно пасеку, но он не то что пчёл, даже ни одного улья не успел сюда привезти. — Мистер Баркер тут ни при чём, — сказала я. — Спорю на что угодно, в этом лесу когда-то была пасека. И от неё что-то наверняка осталось. Где здесь, кроме луга, можно ещё поставить ульи? Я спросила это без особой надежды на ответ, просто потому что вслух рассуждать было легче, но Холли решила, что мой вопрос адресован ей, и ответила: — Ну, там должно быть много медоносных деревьев, верно? Дубы, берёзы, липа. И какая-нибудь поляна, прогалина или редина, чтобы было достаточно солнечно, но во время жары и зноя ульи были защищены тенью. — Логично, — медленно выговорила я, осмысливая услышанное. — А что если мы немного посветим вон туда, между деревьями? Вдруг поляна недалеко и мы её увидим? Я достала и включила свой фонарь. Стала водить им туда-сюда, потом вышла из лаванды под судорожный вздох Холли и прошла чуть подальше. И, что называется, спровоцировала… За деревьями совсем недалеко от нас определённо началась манифестация. Я погасила фонарь и оперативно вернулась к Холли под защиту лаванды. — Так, если мы сдвинемся вправо на пару-тройку кустов, к самому краю зарослей, то нам будет хорошо видно, — сказала я, быстро присматривая себе новое место. Судя по всему, Холли не очень хотелось устраиваться в первом ряду зрительного зала, но она послушно начала перебираться на корточках, куда сказано. — Шевелись, — с лёгким раздражением поторопила я её. — Я хочу посмотреть, какое будет видение. Сомневаюсь, что это пчелиный рой так плотно светит. Должно быть, пчёлы там только помощники, для разведки. Жёлтая овальная аура потустороннего света действительно была очень плотной, яркой и медленно, гипнотично пульсировала. А за ней угадывалось то, что я и искала: старые, покосившиеся деревянные конструкции, определённо смахивавшие на ульи. — Сейчас сформируется какой-нибудь Кэндимэн, и привет, — проворчала я, немного нервничая, потому что всё ещё не придумала, что со всем этим делать. — Кэнди-кто? — переспросила Холли. — Кэндимэн. Ты что, не смотрела этот дурацкий ужастик? Легенда гласит, что если пять раз повторить перед зеркалом «Кэндимэн», то явится жестокий убийца и мстительный дух, фаршированный пчёлами, который железным крюком вспарывает своим жертвам внутренности. А при жизни этот Кэндимэн, сын бывшего раба, влюбился в дочь чикагского помещика, но её отец, когда узнал об этом, натравил на него банду отморозков. Те сперва отрезали парню руку, а затем бросили его тело на пасеке, предварительно обмазав мёдом с ног до головы. От пчелиных укусов он и умер. Такие дела. — Нет, — деревянным голосом отозвалась Холли, — я этот фильм не смотрела... — Ну вот, может, сейчас и посмотришь, — заметила я, махнув в сторону жёлтого пятна света в лесу, и лавандовый кустик рядом со мной мелко затрясся. Я пожалела, что напугала её, почти сразу. Честно. В конце концов, сейчас мы должны были работать вместе. Поэтому я сунула руку в карман куртки и вытащила оттуда свою запаску — шоколадный батончик. — На, полегчает. Холли дрожащей рукой взяла у меня шоколад через лавандовые ветки, но за дальнейшей судьбой этого батончика я уже не следила, потому что наконец смогла чётко рассмотреть видение в центре сияющего овала, и это был, конечно, не Кэндимэн... Это была девочка. Худенькая, угловатая. Плечики узкие, с выпирающими косточками, очень хрупкие на вид. Рот немного широковат. Уши торчат так, что их не скрывает ниспадающая с плеч копна тёмных кудряшек. На ней был жёлтый сарафанчик и синие резиновые сапожки, и она выглядела бы до безумия трогательно, если бы на ней до сих пор осталась кожа... — Сырые Кости, — мрачно констатировала я, с трудом двигая замёрзшими губами — холод из леса пёр убийственный. — О господи! — выдохнула Холли где-то рядом, однако её голос звучал чуть более собранно, чем несколько минут назад, должно быть, батончик съесть она всё-таки успела. В принципе в Сырых Костях нет ничего такого. Подумаешь, весь окровавленный, с содранной кожей плотоядно улыбающийся призрачный субъект. Да это почти то же самое, что Рейз, а Рейзы встречаются довольно часто. Мертвяки разной степени разложения, вот и всё. Но конкретно в этих Сырых Костях, сказать по правде, было что-то до обморока страшное... От одного взгляда на то, как кровь стекает с уголков губ маленькой девочки, хотелось орать и бежать, бежать и орать, и в этом крике разом потонуло б всё: и земля, и небо, и то, что угодило между ними. — Что плошки уставила, — проворчал за моей спиной призрак в банке, выводя меня из ледяного оцепенения. — Ну без кожи, ну кровавая, со всеми бывает! Зато пока смирная, и я бы на твоём месте этим пользовался, если ты понимаешь, о чём я. О да, я понимала. Глазёнки девочки с такой мольбой смотрели прямо на меня, что тут любой бы догадался — намечалось общение. А для этого надо было выйти из укрытия. И я вышла. — Люси! — предупреждающее зашипела на меня Холли, быстро догадавшись, что я задумала. — Локвуд запретил тебе вступать в контакт с призраками! — Локвуда здесь нет, он в реке барахтается, — отрезала я. — И будет барахтаться до рассвета, если я не попытаюсь узнать, что ей надо. Я недалеко, будь начеку. На это Холли возражать не стала. И на том спасибо, потому что мне сейчас требовалось собрать всё своё мужество, чтобы заговорить с кем-то, у кого с лица кожу начисто содрали. Призрак Тома Кука, который чуть не прикончил меня в доме мисс Винтергартен, хотя бы выглядел грустным, несчастным ребёнком с большими печальными глазами. Поначалу, конечно. А тут я, если честно, затруднялась сказать, как трактовать выражение лица нашей девочки, хотя глаза, разумеется, у неё имелись. Тоже большие. И блестящие. Аж жуть. Я вообще впервые пробовала завязать диалог с Сырыми Костями, а это почти как первое свидание — чрезвычайно волнительный момент. Но не успела я отойти от лаванды на два шага и прохрипеть что-то вроде «Привет, как тебя зовут?», а с Другой стороны уже постучали... Будто я держала в руке Источник и считывала информацию с него, таким чётким было эхо событий, которые когда-то произошли здесь. Детские голоса, смех, писк и визги. Похоже, на лугу играют в догонялки. Но как только игра утихает, одна девочка недовольно кричит кому-то: — Кэнди, ну сколько можно возиться с этими цветами? Нам надоело торчать возле пасеки твоего деда, это ску-у-учно! — Да она тут жить решила остаться! — смеётся вторая. — Что, у вас в Америке небось нету такой лаванды? — Да кому нужна эта лаванда! — сердится первая и притопывает ногой. — Я купаться хочу, пошли отсюда. — А ты с нами не пойдёшь! — вдруг заявляет вторая. — Хелен права, ты скучная. Дальше сиди в своей лаванде, пока пчёлы тебя заживо не съедят. — Я не боюсь пчёл, — звучит третий тихий, но уверенный детский голосок. — И это медоносные пчёлы, они не плотоядные. Только пчёлы-стервятники плотоядные. — Да побоку! — отвечает вторая и смачно сплёвывает на землю. — А если ей так нравятся цветы и пчёлы, может, она мечтает провести с ними целый день? Что думаешь, Кейси? Ты согласна ей немного помочь? — Мысль, Хелен! — радуется Кейси, и затем раздаются звуки слабой девчачьей борьбы. Кэнди кричит и сопротивляется, но две девочки явно сильнее её. Они отбирают что-то у Кэнди и бегут с этим в лес, прямо на пасеку... — Вон в тот, вон в тот кидай! Быстрее! — поторапливает подругу Хелен, пока сама сдерживает попытки маленькой Кэнди прорваться через неё к Кейси и вернуть отобранное. — Готово! — минуту спустя ликует Кейси и радостно хлопает в ладоши. — Ты ведь не боишься пчёл, а, Кэнди? Ну вот и развлекайся с ними в своё удовольствие. — Назначаем тебя королевой этого улья! Две девочки, захлёбываясь и повизгивая, смеются. Затем на два голоса звучит торжествующее: — Ариведерчи! Бай-бай! И наступает жужжащая тишина. Я не смогла услышать, что было дальше, но, к сожалению, примерно догадывалась. Скорее всего, Кэнди сильно покусали пчёлы, пока она пыталась достать из улья свою вещь. А на такое хрупкое тельце много не надо, даже если у неё никогда не было аллергии... Может быть, она пыталась дойти домой, когда развилась тяжёлая анафилаксия. Может быть, Кэнди упала где-то в высокой траве на лугу, и поэтому никто не смог быстро её найти и помочь, хотя, конечно, счёт в таком случае идёт на минуты. В целом это было сейчас неважно. Главное, что у меня получилось добыть нужную информацию и в результате я кое-что придумала. — Слушай, я поняла, что здесь случилось, — быстро заговорила я, снова присев рядом с Холли, но краем глаза всё ещё наблюдая за Кэнди, спокойно мерцавшей среди деревьев. — Видишь вон там, за спиной девочки старые ульи? В каком-то из них её Источник. Я не знаю, что это. Браслет, или цепочка какая-нибудь, или заколка. Мелкое, в общем. Тебе надо пойти туда, найти это и запечатать. И фомку прихвати, возможно, понадобится что-то отломать… Я была сосредоточена на том, чтобы быстро поделиться планом, и не сразу обратила внимание на реакцию Холли. А между тем к концу моей речи у неё на лице ясно читалось, что сейчас она покажет мне столько средних пальцев, сколько у себя найдёт. — Ты чокнулась?! Я не полезу в ульи! Там могли остаться настоящие пчёлы! — прорвало нашу вежливую ассистентку. — Какого чёрта ты решила скинуть это на меня?! Сама лезь! — Да я не могу сама в них полезть! — в том же тоне заорала я. — Кто, по-твоему, будет заговаривать ей зубы?! Дальше мы громко обменялись нелитературными комплиментами, но броситься друг на друга и окончательно сплестись в дружеских объятиях нам не дали. Сырые Кости почуяли ссору и с интересом подплыли ближе. — Уй, ё-моё! — аж передёрнуло меня при виде новых деталей внешности призрачной девочки по имени Кэнди, и одновременно с этим у меня наконец случилось интеллектуальное озарение. — Так, меняем план! Нам же необязательно лезть внутрь, можно просто заблокировать Источник вместе с ульем! Где твоя самая большая Печать? Не потеряла? Вот эта идея Холли определённо понравилась больше. Она с энтузиазмом порылась у себя в рюкзаке и вынула заранее аккуратно уложенную в пластиковый чехол серебряную кольчужку. — Блеск. Я отвлекаю, ты накрываешь. Обойди её сейчас вон с той стороны, а я попробую утянуть её за собой в противоположную. Холли кивнула, встала и распаковала сеть. А я развернулась к Сырым Костям и, привлекая к себе внимание плавным движением по дуге, ласково заговорила: — Привет, Кэнди. Меня зовут Люси, очень приятно с тобой познакомиться. Должно быть, ты много знаешь о пчёлах? Мне тоже было бы интересно побольше о них узнать... Я слышала всё, чем ты только что поделилась со мной, и мне очень жаль, что с тобой это случилось, Кэнди. Ты умная, добрая, замечательная девочка, и смелая тоже. Если хочешь, можешь показать мне место, где ты упала. Я готова пойти с тобой посмотреть. Светящаяся золотым светом маленькая фигурка девочки действительно шевельнулась, а потом медленно поплыла влево, в сторону луга, оставив пчелиные ульи без своей призрачной защиты. — Я хотела бы помочь тебе, — продолжила я говорить и двигаться с ней рядом. — Что-то для тебя сделать. И если у тебя есть какие-нибудь просьбы, ты можешь сказать, я услышу. Однако Кэнди по-прежнему молчала. Вполне возможно, что она была неразговорчивая и при жизни. Зато вместо парапсихологических звуков стало слышно, как Холли по очереди начала накрывать сетью ульи. Нужно было продержаться совсем немного. — Жаль, что ты не хочешь поговорить со мной, — довольно искренне сказала я призрачной девочке, до сих пор не ощущая от неё угрозы. — Я верю, ты не причинила бы мне вреда, правда? Тут она кивнула, а значит, она сейчас действительно меня понимала! Эта мысль меня просто окрылила. У меня снова получилось! Я опять сумела наладить контакт с Гостем и чувствовала, что эта призрачная девочка, несмотря на свой чудовищный внешний вид и силу, которой она, без всякого сомнения, обладала, будучи одним из мощнейших призраков Второго типа, эта девочка — совсем не тот неправильный призрак из дома мисс Винтергартен. Она не играет со мной, пытаясь заманить в свою ловушку и вероломно убить. Я была уверена, она не станет нападать на меня. Одного только не учла: на этой полянке я была не единственная... Всё произошло довольно быстро. Должно быть, Холли подобралась к нужному улью, и тогда по прозрачной фигурке Кэнди с ног до головы вдруг пробежала волна. Девочка открыла свой широкий безгубый рот, и оттуда, прямо как в том фильме ужасов, полетели пчёлы. Согнувшись пополам от оглушительного потустороннего жужжания, причинявшего мне почти физическую боль, я крикнула: — Холли, беги! И в ту же секунду рой ринулся на неё в атаку. Раздался такой визг, от которого не то что живые, мёртвые могли бы начать заикаться. — Кэнди, не надо! Остановись! Это не Хелен! И не Кейси! — попыталась я снова обратиться к девочке, но и сама видела, что бесполезно. Казалось, она мысленно вновь вернулась в тот день, когда её обижали, и полностью ушла в себя, глядя сквозь меня своими пустыми мёртвыми глазами. Ментальный контакт исчез. Вот теперь легко могло прилететь и мне. — Люси! Скорее найди Источник, мы возьмём её на себя! Я аж подпрыгнула, до того неожиданно было вдруг услышать голос Локвуда, а между тем это был именно Локвуд. И Джордж от него не отставал. С них обоих лило в три ручья, но они с рапирами наперевес уже выбежали откуда-то из-за деревьев и заслонили меня от Сырых Костей. — Ещё сырых прибыло! — развеселился Череп, но я его успешно проигнорировала. В тот момент я была счастлива, что Локвуд и Джордж сумели выбраться из воды, и, как всегда, вдохновилась улыбкой Локвуда, которая играла на его губах, поэтому в приподнятом настроении бросилась к ульям, по дороге крикнув, чтобы они только сдерживали Кэнди, а не нападали в полную силу. Призрачные пчёлки свистели со всех сторон, а передо мной в шахматном порядке метрах в трёх друг от друга стояли десять совершенно реальных деревянных ульев. Ожидаемо ни на одном из них не было Печати. Наверняка Холли убегала отсюда, завёрнутая в неё, как в плащ. Хорошо, что моя Печать всё ещё была при мне и я не отдала её в качестве запасной. Времени размышлять, какие из ульев Холли уже блокировала, особо не было. Но пока мои пальцы на автомате аккуратно разворачивали Печать, я мысленно исключила из расчёта все правые от меня ульи, стоявшие ближе всех к зарослям лаванды, а к остальным недолго думая применила эники-беники. Угадала с третьего раза. Потусторонний свет, освещавший всё кругом, погас, как будто отключилось электричество, гирлянды пчёл перегорели, сердитое жужжание в моих ушах пропало. Конечно, если не считать фальшивых «бз-бз-бз», которыми последние пять минут меня подбадривал Череп. Его истинная сущность не позволяла ему заткнуться мгновенно, и, честно говоря, я на него за это не сердилась, потому что в конце концов всё закончилось хорошо. Ах, это дивное ощущение победы! И моё настроение стало ещё лучше, когда к нам троим через несколько минут присоединилась Холли Манро. В смысле она вышла на поляну настолько грязная, что родная мать не узнала бы! Оказалось, пчёлы погнали её к реке, но ближайший участок был больше болотом, чем берегом. Увы, удовольствие лицезреть Холли в таком виде оказалось небесплатным: мне пришлось снять с себя и отдать ей свой тёплый вязаный свитер, потому что с собой наша модная ассистентка, прекрасно знавшая про ночёвку в палатках, взяла только тонкий розовый кардиган... И вот два часа спустя я сидела возле костра в компании трёх пар мокрых ботинок, а под моей воняющей эктоплазмой поцарапанной курткой прятался этот самый розовый кардиган. И всё равно я собиралась собой гордиться, ведь из нашей нешуточной передряги с пчёлами я умудрилась выйти самой сухой и чистой. Мокрая одежда ребят сохла на сетке-рабице, а сами они уже надели на себя всё, что было с собой сухого, и, с грустью сожрав половину от того, что хотелось сожрать целиком, отправились спать. Ну а мне что-то не спалось. Я не могла перестать думать о Кэнди. Хотя Череп чуть ли не из рюкзака в своей банке выпрыгивал, так хотел подбить меня на порчу чужого имущества. — Ну давай, давай его подпалим! Тебе же хочется, — снова зазвучал в моих ушах почти умоляющий шёпот. Однако в очередной раз отказать ему я не успела, из палатки мальчиков вышел Локвуд. На нём были спортивные штаны, старый свитер и то, чего на нём быть просто не могло — совершенно сухое пальто! — Серьёзно? Запасное? — хихикнула я, сначала убедившись, что одно чёрное пальто точно висит и сушится на рабице. — В таком деле, как наше, без запасного пальто из дома лучше не выходить, — философски заметил Локвуд и подошёл поближе к костру. — Мудрая мысль, — согласилась я. — Запасные ботинки тоже б не помешали. На ногах у Локвуда были одни только тёплые носки. Собственно, как и у Холли с Джорджем. — Да, неважные из нас всех оказались походники. Но я хотя бы догадался выложить из рюкзака еду и одежду, прежде чем в реке его утопить, — ухмыльнулся Локвуд. А потом он снял с себя своё запасное сухое пальто и накинул его мне на плечи... — Вот. В качестве извинения за то, что не сказал про палатки и тебе пришлось отдать Холли свой единственный тёплый свитер. — А как же ты? — растерялась я. — Я уже вполне согрелся и считаю, что тоже должен поделиться с тобой чем-то из своих припасов. И возражения не принимаются! — Ладно, — вдруг легко согласилась я и просунула руки в рукава пальто, чтобы было удобнее. — Хорошо, — мягко улыбнулся на это Локвуд, а потом внезапно добавил, хотя явно уже собирался уходить обратно в палатку: — Ты сегодня была просто великолепна, Люси. Я не знаю никого, кто справился бы с этим делом так же блестяще. Правда, ты лучше всех. И, между прочим, я всегда это знал. Затем он пожелал мне спокойной ночи и залез в свою палатку, откуда уже доносился мерный храп Джорджа. А я пока осталась. Хотела посидеть ещё возле огня, подольше насладиться уютным теплом... И только одно существо рядом со мной это не устраивало. — Понимаю, что тебя только что контузило и теперь ты плаваешь в дофамине, — неугомонно прошептал мне на ухо Череп, — но моё предложение остаётся в силе, давай и пальто подпалим!