Вальс

Темнота окутывает кабинет Бенкендорфа. За окном глубокая ночь, дворец погрузился в сон. И только шеф Жандармов продолжает работать. Выходит это у него гораздо медленнее, чем обычно; и если бы это было вызвано банальной усталостью, все было бы проще: он бы не погружался каждые две минуты в свои мысли, не сжимал бы кисть свободной руки в кулак до побелевших костяшек, не дрожала бы его правая рука, занятая писаниной. Дело было в другом, завтра ему предстоит сопровождать на балу важную особу — девушку из знатной семьи, и чтобы она смогла поделиться своими идеями по поводу улучшения защиты Императора, ему придется подарить ей танец. Он знал, что готов пойти на что угодно, лишь бы ЭТОТ человек был всецело обезопашен, оттого и согласился. Все было бы идеально, вот только существовала одна загвоздка… Вдруг, по ту сторону кабинета слышится легкий стук, а затем величественные массивные двери легко распахиваются и человек, погруженный в тьму, являет к нему свое существо. У Александра сразу возникает вопрос, кто же мог явиться к нему в такую темень. Ответ не заставляет себя долго ждать, как только столь поздний посетитель делает два шага вперед, Бенкендорф понимает, эту походку он узнает из тысячи, даже из миллиона: его посетил сам Император. — А, Александр Христофорович, не поздновато ли для работы? — довольно мягко начинает Николай. Они сталкиваются взглядами и ему почти физически больно становится от напряженного, окутанного страхом неизвестности, взгляда Бенкендорфа. Тот в свою очередь, как только видит удивленный взгляд Императора, сразу пытается взять себя под контроль. Но выходит это у него из рук вон плохо, поэтому он решает перевести взгляд на бумаги, которые он подписывал пару секунд назад и смысл которых не понимал уже с час. — Отчеты еще не закончены, Votre Majesté Imperiale, — говорит устало Александр. Николай начинает плавно и грациозно подходить к нему, а оказавшись подле, решает заглянуть в один из документов, лежащих на столе. Но его лицо тут же меняется на изумленное. — «Приглашение на бал…» — начинает тихо зачитывать Император. Бенкендорф тут же отмирает, не понимая, когда вообще успел погрузиться в свои мысли. Ему так неловко, что Николай увидел сие приглашение, но понимает, что забрать его прямо из-под носа самого Императора будет элементарным хамством и неуважением. Поэтому все, что ему остается, это сидеть, утопая в неловкости и коря себя за невнимательность. Николай Павлович берет в руки данную бумагу и его пальцы неестественно сильно начинают ее сжимать. — Недурно, Александр Христофорович, и к чему же столь неожиданная встреча, да еще и в сопровождении танца? Бенкендорф отложил перо в сторону и перевел взгляд на Николая. Он сразу начал думать, как максимально честно ответить на вопрос, не озвучивая причину встречи. — Вам не о чем беспокоиться, Votre Majesté Impériale, обыденная рабочая встреча по поводу нововведений в область безопасности. К моему несчастью, дама потребовала танец, я был вынужден согласиться, — совершенно спокойно проговорил Александр. — Почему к несчастью, Александр? Не любите балы? — тон голоса Императора, казалось, стал более спокойным и даже мелодичным. А вот Бенкендорф наоборот, сидел, словно загнанный в угол беззащитный скот. Вопрос самого Императора он проигнорировать никак не мог, но и раскрывать истинную причину ему не хотелось. Даже самому себе признаваться было несносно, что уж говорить о нем — идеале воплоти: идеальные черты лица, что заставляли впасть в ступор на некоторое время и вновь убедиться, что для мужчины он излишне красив и такая же фигура, по которой легко струились все его одеяния; его губы, что столь же красивые и мягкие, сколь желанные и непостижимые; чудный тембр голоса, что буквально гипнотизировал из-за своей размеренности и мягкости; прямолинейная, но при этом добросердечная натура, что заставляла тянуться к нему, и Александр Христофорович на этот раз исключением не стал. И даже понимая, насколько пошлы и неприемлемы его мысли, он не мог от них избавиться. Возвращаясь к вопросу, перед таким человеком не хотелось ударить в грязь лицом, но ответить бесспорно требовалось. — Вовсе нет, просто уж очень редко я на них бывал, — пытался подобрать слова граф, но когда Николай встал прямо на против стола, упираясь в него руками и пронзительно посмотрел на него, стало понятно — уйти от ответа не получится. Его взгляд буквально вопил «поведай больше, я желаю знать все». Его Величество глуп не был, от чего вследствие, не получив желанные объяснения, задал вопрос в лоб: — А как у вас с танцами? Как много вы вальсировали? Вот он. Столь до абсурда простой вопрос ввел Бенкендорфа в гневный ступор, но осознав ситуацию и свое положение, он опустил голову вниз, сжал руки в кулаки и тихо, весьма тоскливо проговорил, сразу представляя раздосадованный, а что еще хуже — укоризненный взгляд Императора, что последует после его слов: — Боюсь, я никогда не был обучен для вальса. Но вместо осуждающего и разочарованного взгляда, он получил глаза, горящие от предвкушения осуществления собственных затей. Николай же, вопреки всем представлениям Александра и к его великому удивлению, мягко окутал своими кистями рук его кулаки и с легким вызовом в голосе произнес: — Негоже шефу корпуса жандармов и начальнику третьего Отделания моей собственной канцелярии иметь трудности, касательно балов. Пройдемте со мной, mon cher ami. Бенкендорф опешил, но ослушаться не смел, аккуратно шагая вслед за Николаем. Буквально через пару секунд они зашли в покои Императора, которые, стоит подметить, идеально соответствовали ему — такие же роскошные и величественные. Они являлись до одури просторными и изысканными. Все стены и потолок были украшены золотым орнаментом. Интерьер представлял собой гармонию синей мебели и устланного во весь пол красного ковра. У стены стояла широкая мягкая кровать, справа от нее огромное зеркало, к которому, как и к спальному месту был приставлен столик со свечами и книгами. Под зеркалом находится камин, а в метре от него уютный диван. Остальное же место не было заполнено ничем. — Ну что ж, mon cher ami, готовы ли Вы обучиться основам вальса, используя помощь от моей персоны? — с хитрой улыбкой на лице произнес Николай. Бенкендорф впал в ступор, в который раз уже за этот вечер. Император предложил лично обучить его вальсу, это же немыслимо. — Вы уверены, что Вас это не затруднит? Я никогда ранее не вальсировал, боюсь это сильно обременит процесс обучения, — начал отмахиваться Александр. Он до сих пор пребывал в удивлении от слов и действий Императора. Правильно говорят: ночь — время откровений. — Ну что вы, Александр Христофорович, я бы не предлагал вам помощь, если бы она являлась бременем для меня. Спешу Вас уверить, танец с Вами меня уж верно не затруднит. К слову, дама попросила лишь об одном танце? — Все верно. Бенкендорф отвечал осторожно, до сих пор не веря в происходящее. — В таком случае я обучу Вас обыкновенным движениям: стойке, шагам, поддержке и оборотам. Думаю, будет лучше сразу начать с ведущего в Вашем лице. Подойдите. Александр повиновался. Николай тут же подступил к нему, укладывая одну из его рук себе на талию, а другую вытянул в сторону, ладонью вверх. А сам же устроил одну из кистей на плече своего партнера по танцу, а вторую как можно грациозней уложил в чужую ладонь при этом слегка выгибаясь корпусом назад. Бенкендорф все это время стоял, не шевелясь, обыкновенно наблюдая за всем. Как только его рука устроилась на талии Императора, его смущенный взгляд тут же упал вниз. Все это продолжалось до тех пор, пока Николай не выгнулся назад. В этот момент графа словно током прошибло, тот в его руках выглядел до того нежно и сексуально, что он чуть ли не ахнул в голос. Чувствуя его тонкую талию под своей рукой, он лишь крепче обхватил ее, чуть сильнее прижимая к себе. — Так, поза создана, теперь переходим к шагам. Вы — ведущий этой партии, Ваша задача — направлять танец, вести партнершу по кругу, находять в постоянном кружении в правую сторону. Для вальса используется тройной счет и приставной шаг. Начнем. Для начала, действуйте по инструкции: шаг вперед, затем повернитесь вправо корпусом и сделайте шаг влево, а после приставьте свободную ногу к опорной, сводя их, при этом вновь разворачивая корпус. Александр Христофорович действовал медленно, но правильно, по технологии. Нельзя начинать заниматься чем-либо уже будучи профессионалом, поэтому ошибки будут неизбежны. Вот одна из них и настигла графа. — Шшш… — Прошу прощения,… Николай Павлович, — с легким испугом пробормотал Бенкендорф, убирая свою ступню с сапога партнера. Николай лишь ухмыльнулся от такого фамильярного обращения, но ничего не сказал и тренировки танца возобновились. — Parfaitement, основное движение Вы освоили, теперь точно по такой же технологии выполняйте эти же движения, но уже двигаясь по кругу. Спустя несколько неверных шагов, Бенкендорф понял направление и принцип движений, поэтому уже через пятнадцать минут они с Николаем свободно двигались в танце по покоям последнего. Их лица были настолько близко друг к другу, что их носы почти соприкасались. Это была настолько приятная, даже интимная близость, что оба мужчины всецело расслабились, отдаваясь танцу. Они не думали о своих движениях, тела будто сами слились в танце, давая им возможность наслаждаться компанией друг друга, не задумываясь ни о чем больше. — C'est magnifique, вы быстро учитесь, mon ami préféré. Осталось не много. Примерно после каждых 12 основных движений, Вам следует поднять руку, давая партнерше раз прокружиться на месте. Уже с этими нововведениями, они продолжили. Каждый раз, когда Николай делал оборот вокруг себя, Александр ловил себя на том, что его начинал дурманить сладостный запах волос Императора. — Merveilleux, осталось только изучить поддержку. Несколько раз за танец Ваша партнерша начнет практически падать назад и вам нужно будет ее удержать в таком положении несколько секунд. Будьте осторожнее. Танец вновь возобновился. Николай со всей своей грацией и аккуратностью откинулся назад. Он ощутил пол секунды свободного падения, а затем его поддержали за талию сильные руки, не давая ни на миллиметр сдвинуться еще вниз. Император даже изумился от силы рук графа. Еще несколько подобных поддержек и с обучением по частям было покончено. — Теперь объединим все это в один чуткий танец. Прошу, начинайте. Они вновь стали кружить по залу. Но в этот раз они оба ощутили не только чувство свободы, но и легкости. Все движения выходили на ура, оба двигались плавно и гармонично, по отношению друг к другу. На одной из поддержек Бенкендорф сильно притянул к себе партнера, что заставило их губы застыть в паре миллиметров друг от друга. Вдруг, Николай прикоснулся своими губами к чужим, почти невесомо, и Александр на этот жест сделал тоже самое. Вновь касание, вновь нахлынувшее ощущение легкости и покоя. Они кружили по покоям Императора вновь и вновь заходясь в поцелуях. Через какое-то время они прекратились. И Николай всецело отдался вальсу, он так увлекся, что позволил себе закрыть глаза и плыть по течению, по которому его направляли. Он даже не заметил, в какой момент расслабился и выпал из реальности настолько, что его голова упала на груди Александра. Тот же в свою очень смотрел на своего Императора настолько ласково и нежно, насколько это вообще было возможно. Со временем движения становились медленнее, так они и кружили по комнате около получаса. Пока за окном бушевал сильный ветер, срывая с деревьев только недавно появившиеся листья, ночь становилась все глубже и глубже. Весь город спал, не горело ни единого фонаря и только эти двое мужчин кружили по помещению, казалось, забывшись во времени.