Семейные хроники

Молодая женщина в компании дамы постарше, мальчика в коляске и девочки, шагающей вприпрыжку рядом с бабушкой шла вдоль торговых лавок, пытаясь сквозь зазывания продавцов расслышать разговор свекрови с внучкой. Рыжеволосая девчушка увлечённо болтала, прыгая с темы на тему настолько часто, что матери захотелось сделать дочери замечание, сказав ей, что бабушке тяжело ориентироваться в её нескончаемом потоке мыслей. — Не перебивай мою девочку, — шикнула на Эйвери свекровь, вновь обернулась к ребёнку, растянувшись в улыбке, которой Мэвис Владиславовна одаривала только Лилит и Александра Дракул. — Так, что потом вы делали? — с нежностью спросила она внучку. — Потом старшие ребята, — картавя на половину всех известных звуков, отвечала довольная Лилит. — Стали писать на доске плохие слова. — Ой. — Мэвис изменилась в лице, опустила брови, округлила глаза. — Не бойся, бабушка, — отмахивалась Лилит, складывая ручки за спину и высоко отставляя правую ногу, для того, чтобы сделать следующий шаг. — Я же читать не умею. Я только диктовала. Эйвери аж вылупилась на дочь, напрочь забыв про коляску, стоящую перед ней. Женщина хотела подойти к девочке и спросить у неё, откуда ей известны бранные слова и выражения, но средство передвижения сына не позволило ей сделать это быстро. Мэвис довольно улыбнулась, потрепала внучку по голове, провела рукой по её рыжей косе. — Моя девочка, — приговаривала при этом она. — Мэвис Владиславовна, — имя невестка произнесла чуть громче, чем отчество. Они гуляли по базару инкогнито, без плащей. — А что твой муж мне сделает? — Мэвис взяла внучку за руку и с улыбкой обернулась к Эйвери. Эйвери даже не стала ничего отвечать, смысла спорить со свекровью не было. Уж больно властной женщиной она была. Также графиня знала, что Сашенька и Лилит для Мэвис Дракулы значили больше, чем просто внуки, поэтому она и никогда не выступала против частого общения детей с бабушкой. Ей, как невестке, было очень приятно видеть, как эта суровая женщина, поставившая не одного человека на колени, млеет от общения со своими мальчиком и девочкой. — Ба. — Саша указал пальчиком на лавку, где продавали шоколад. — Вкусняшку хочешь, — Мэвис села на корточки перед мальчишкой, внешне взявшим мамины гены. — Мальчик мой, — женщина поморщилась, опираясь на трость, и подошла к лавке. — Моим внукам нужен только самый лучший шоколад. — О, — протягивал гоблин, скаля свои заострённые зубы и потирая лапки. Он-то думал, что ему попалась лёгкая нажива. — У меня самый лучший шоколад во всей Макабрии, — голос его жужжал и хрипел, поэтому Мэвис пришлось дать ответ чуть погодя, когда до её разума наконец дошёл смысл слов торговца. — Мэвис В… — Эйвери вовремя осеклась, но словить обжигающий взгляд свекрови успела. — Не бывает лучшего шоколада. Все плитки изготавливают на одной фабрике, в одном чане, потом разливают в формы и различаются лишь обёртки. — Не болтай ерунды, — процедила женщина, уже доставая кошелёк. Гоблин аж засветился, увидев такой толстый бумажник. Лилит стояла на носочках, рассматривала обёртки, прикидывая, за какой из них скрывается самая вкусная плитка. Она улыбалась папиной улыбкой. Это ещё больше трогало её бабушку. — Я торговала пивом у себя, я знаю, что это такое. — Эйвери подкатила коляску с Александром так, чтобы и он мог лицезреть шоколадки. — Госпожа, — «искренне» удивлялся гоблин. — Да, что вы такое говорите? Вот у него, — когтистая лапа указала на соседнюю лавку, — шоколад по вкусу напоминает драконий помёт. Лилит приложила ручки к лицу, но это не помогло скрыть девичьего смеха. — Драконий помёт, — повторяла девочка, ещё больше заливаясь хохотом. — Это у меня помёт? — гном, никак не ожидавший получить такой претензии, ткнул себя в грудь. — Не слушайте его, Госпожи, у меня лучший шоколад во всём Тёмном мире, Дракулы его едят, каждый день господин Прокурор приходит, берёт сыновьям, — зацепился гном. — А у него, — он указал на гоблина, сводящего брови к переносице, — шоколад, как блевота мухи. — Блевота мухи, — вновь засмеялась Лилит. — Действительно, — протянула Эйвери, отворачиваясь от спорящих торговцев. — Откуда она таких слов понабралась? — она кивнула улыбающейся свекрови, с неподдельным интересом слушавшей препирания монстров. — Так, что ты там про пиво говорила? — повернулась она к невестке. — Приезжала машина с большим баком, мы с девчонками разливали из него пиво по бутылкам и вешали разные этикетки. Это подороже, это подешевле, — она поймала в глазах Мэвис искру. Торговцы продолжали выяснять отношения, кидаясь друг в друга оскорблениями. — Тишина, — инкогнито мог в один миг провалиться. Мэвис ударила тростью, призывая монстров замолчать. Те, по привычке легко поклонились, но так и не поняли, что сделали это Мэвис Владиславовне. — Сейчас лучшие эксперты Тёмного мира проведут дегустацию, и мы узнаем, чей шоколад вкуснее. Она достала деньги из потрёпанного кошелька. У гоблина отвисла челюсть. Столько бумажек вплотную сидело в таком маленьком пространстве. — Правду говорят, — наигранно хвалил он женщину, протягивающую ему деньги. — Не кошелёк красит монстра, а его толщина. — Мэвис выгнула бровь, заставив продавца ускориться и быстрее принять деньги из её рук и, следовательно, протянуть плитку. То же самое она проделала и с гномом. Эйвери лишь качала головой. Если Мэвис Владиславовна захотела накормить внуков шоколадом, она это сделает. Лилит с недовольным видом приняла из рук бабушки только одну дольку. — А ещё? — она подняла на Мэвис округлённые карие глаза. — Мы дегустируем, — мягко отвечала женщина. — Съешь много за раз, не распробуешь, а от твоего мнения зависит будущее кондитерской индустрии Тёмного мира. Продавцы рассмеялись, забыв о своей вражде. Эх, если бы они знали, что слова любящей бабушки были правдой… Саша сунул в рот дольку едва не с кулаком. Мать вытащила его руку из челюстей, и ребёнок пососал шоколадку. — Ну, как, мальчик мой, — Мэвис нагнулась к внуку. — Вкусно? — Саша закивал головой. — А эту, — она забрала обслюнявленный кусок шоколада, но тут же дала новый, так что Александр долго возмущаться не мог. — Одинаковые, — воскликнула Лилит, подпрыгнув на месте. — Честно, честно, — закивала она головой, коса летала из стороны в сторону. — А твой вердикт, Сашенька? — повернулась бабушка к внуку. Тот причмокивал точно так же, как и при поедании первого образца, из чего Мэвис сделала вывод, что и Александр считает, что дольки ничем не отличаются. Эйвери отломила кусочек и засунула себе в рот. — Ну, я же говорила, — пробуя второй экземпляр, отметила она свою правоту. Впрочем, Мэвис Владиславовна не обижалась. Она сама провела дегустацию, отметив для себя, что дорогой и дешёвый шоколад по вкусу совершенно одинаковые. — Что ж, будем думать, — она взялась левой рукой за трость, а правой сжала ручку Лилит. Компания Дракул-инкогнито продолжила гулять по базару. А через несколько месяцев вся пищевая промышленность была полностью взята под контроль государства.

«Вся пищевая промышленность Тёмного мира находится в руках Дракулы»

Отрезали статьи. Вслед за ней шли заметки про фабрику гончарных изделий.

«Коллинз-старший погряз в долгах»