Мы им покажем, Курама!

      Наруто начал свой второй месяц практику, обучение и работа в компаний шло своим чередом. В основном работа шла хорошем темпе, в основном бытьё новичка шло делало его внештатным курьером. Пусть это было лишним геморроем но это помогало ему налаживать связи, за всё время работы он уже познакомился со многим из коллектива. Наруто думал что больше не будет сильно удивляться к знакомым из своей старой жизни, но нет. Большая часть из его коллектива были в прошлой жизни были членами Акацуки, и еще больше его удивляло их роли. Какудзу был бухгалтером компаний и отвечал за финансирование отдела разработок, кто бы мог подумать что отступник и опасный ниндзя из его мира известный любовью к деньгам. Бухгалтер которому уже за 50.       Сварливый и угрюмый!       Он стал таким из-за постоянной работы с финансами и затратам, его волосы к 25 уже посидели из-за бюрократической роботы.       Дейдара один из молодых ученых, который был очень перспективным молодым человеком. К 20 он стал известен своми изобретениями которые прославили его, в основном он отвечал за личный комплект защитый который был уникален и уневерсален для каждого героя.       Но в основном он стал известен своим протезом (созданный любезно Сасори), который он получил потому что испытовал прототип на себе. Да, его смелость часто оправдовало себя, но увы фартена покинула его.       Конан, Яхико и Нагато они в основном отвечали рекламой и связью с общественностью.       Как говорилось жизнь текла своим чередом. Работа и тренировки, с тех пор как Курама обрел тело Наруто начал учушать чакро систему своего тела. Как говорил Курама его чакра была слабой её было мало, но были и свои плюсы ему было её легче контралировать и плюс было возможноти её увеличить. Однако пусть его тело было отлично натренероваано, но этого было мало его тело было лишь натренеровано. А ему нудно было её закалить, доводя его до своего максимума. Нужно было менять подход, например система тринеровок Майто Гая отлично к этому подходила, серия адских тренеровок в котором главнуб роль играла подход что тебя не убивает делает тебя сильнее.       Адские перегрузки при беге с огромным весом, в огромных количествах повторов, отработка ударов в огромных количествах чтобы получать травмы и микротравмы. Целью востановления, этот метод помогал ему и раньше. Когда он использывал клонов для осваения техник, доводила его чакро систему до придела а огромное количество микро травм лишь росло. Для того чтобы дальнейшем его тело становилось сильнее.       Это и есть закалка своего тела, либо ты сломается или станешь сильнее.

***

      В Мустафу было отличная погода, не смотря на лето на улице было комфортно. Солнце не так сильно пекло как при обычной погоде, но сегодня Наруто все еще чувствовал, что он спит. Да после тренеровок его организм тратил огромное количество колорий на регенерацию и в итоге: легкая сонливость, тремор (которую он мог контралировать), мышечные боли которое ощущалось по всему телу и наконец слабое восприятие реальности. Благо энергитические напитки и кофе помогало ему проснутся. Был обеденный перерыв, и Наруто сидел за столом кафе готовясь еду. Сложив ладони в небольшой молитве. — Итадакимасу.       — Намикадзе! Сразись со мной! — закричал в ярости мальчик лет 4.       На это Наруто просто поглощял свою лапшу, не дождавшись ответа, малец подпрыгнул в воздухе и бросился на все еще сидевшего за столом Наруто.       В мгновение ока темная фигура встала и перепрыгнула через два ряда столов, точно приземлившись кончиками пальцев ног на стол. Глядя сердито смотр на ребенка, и кончиком пальцев поймав за уши ребенка.       — Киба! — закричала на него девушка лет 27 и смотря на мальчика сердито — что это значит!       — Нее-чан я хочу доказать что я готов быть героем — скулил буквально мальчик… а щенок рядом с ним согласно тявкал.       Знакомьтесь Героиня с причудой собаки оборотня Хана и её младший брат Киба, их новые клиенты чтобы помочь с их причудами. Они ему нравились, было приятно с ними общаться…       Ну если маленький Киба не перевозбуждался.

      — Запомни ты еще мал, да и как ты будешь героем если нападаешь на других а? — строго сказала Хана смотря в глаза мальчика, подавляя его своим авторитетом — герой это точно не тот кто лаять на всех! а теперь извинись перед Наруто саном живо.       — Простите — сказал подавленно мальчик, смотря на Наруто.       — хаха — посмеявшись Наруто положил ему на голову ладонь взьерошил его волосы — я не в обиде Киба — смотря добродушным взглядом Наруто продолжил — и я верю что ты стаешь хорошим героем, но увы не сейчас. Но в будущем слушай свою сестру ведь у неё есть то что тебе понадобится опыт       Покрасневший мальчик улыбнувшись кивнул и вместе сестрой покинул его, на это Наруто слегка улыбнулся. Что бы подумал Киба из его мира, интересно.

***

      Как говорилось раз неделю его навещала семья иногда вместе а иногда отдельно, но сейчас они собрались лишь по одной причине. Наруто сейчас держал в руках конверт, в котором есть ответ потупит ли он в UA High была общенациональной школой, известной своим чрезвычайно низким процентом приема, едва ли 0,2% участников тестирования каждый год поступало. Особенно из-за пропуска в вступительных экзаменов, было ясно что шансы были меньше чем слово маловероятно.       Наруто вздрогнул когда его плеч коснулись руки матери, и она потянула его к себе, прижавшись щекой к щеке сына. Кушина сказала…       — Это волнительно! давай открывай! — водушвленна сказала она, и её глаза светились от волнения. Минато державший свою дочь в мягкой улыбкой смотрел на эту сцену, что поделать его жена была бесконечно мила. Особенно когда дела косалось её дитей.       Открыв конверт Наруто обнаружил плоский диск, активировав прибор из него появилось голограмма странного мышы… чего?       — Млышка Млышка — радостно кричала Мито а её ушы поднялись вверх от интереса, заметив это Минато лишь погладил дочь имягко говоря — тише милая.       — НАРУТО НАМИКАДЗЕ! Я деректор Недзу позвольте вас поздравить, вы зачислены в нашу школу в героиский факультет. Вы показали отличные качества в команде поддержки! И мы надеемся на дальнейшее соотрудничество и обучения вас.       — Поздравляю сынок — обняла своего сына Кушина, прижимая его к себе. А её хвосты окружили её       — Блатик ула — вертела хвостами счаливая Мито       Минато встав своего места предал дочь на руки своей жене, и подайдя к сыну он положил ему на плече руки. Посмотрев в глаза сына, он готовил следующие слова.       — Мало кто получает второй шанс Наруто, не думай что я не горжусь тобой — сказал Минато — если у тебя будур проблемы и хоть какая дилема обращайся ко мне. Теперь ты в далеко от нас, но это не значит что ты один! Хорошо?       — Да отец — К удивлению самого себя Наруто кивнул, явно что за прошедшее время. Его отец стал мягче, это радовало его. Уж что но теперь он явно одно, он теперь на шаг ближе к професии героя. За прошедше время он перестроил свой план, нету смысла ему быть линчевателем. Пока он не создал свою сеть разведки, да и Курама дал ясно понять что теперь он теперь возмет на себя эту роль.       — Наруто — в миг крик его старшего брата сбил его с толку, тут его заключили в сильные объятие — Поздравляю братишка!       Наруто мог поклястся что слышал как его позвонок хрустнул… Господи почему его брат настолько тактильный. Черт он еще терся щетеной об его лицо, и это не приятно совсем не приятно.       «Что что но видимо сильное объятие он как приввычку приобрел от мамы.»       — Ладно — с улыбкой сказал Кушина — пойдемте отпразнуем.       — Даа — прокричала малышка Мито. Так вся семейка пошла отпразновать это радосное событье в ресторан.

*** Тем временем «Развлекательный Район Киромучи» ***

      Киромучи — не самый известный развлекательный район города, но именно здесь, в свете неоновых вывесок и тусклых фонарей, кипит ночная жизнь с особым оттенком. Узкие переулки скрывают в себе дымные бары, крошечные клубы и уличные закусочные, где ночь словно не заканчивается. Атмосфера района пропитана загадкой и лёгким налётом опасности.       Когда-то здесь безраздельно властвовали якудза, но со временем их влияние ослабло. Однако тени прошлого всё ещё скользят по закоулкам, напоминая о былых временах. Киромучи не утратил своей тёмной стороны — напротив, она стала лишь более скрытной, глубоко укрывшись за облупленными фасадами и ржавыми вывесками.       В этих трущобах, среди полуразрушенных зданий и тишины, нарушаемой лишь далёкими звуками ночной суеты, Курама чувствовал себя как дома. Ему не нужен был свет — он предпочитал тьму, в которой каждый шаг звучал как след к чему то большему, а каждый взгляд таил в себе скрытый мотив. — Пр-р-ошу… хвааатит… — простонал мелкий воришка, который возомнил себя гением приступного мира.       На деле же он был всего лишь сорокалетним неудачником с кризисом среднего возраста! Ну по крайней мере, так считал Курама. Чудаковатый тип с причудой: его пальцы могли стрелять, словно огнестрельное оружие. Забавно, почти трогательно… если бы не его попытка ограбить группу студентов прямо посреди улицы.       «Мило», — подумал Курама, прежде чем дат шалбан достаточно метко, чтобы пальцы «стрелка» хрустнули.       — Интересно, как ты теперь собираешься палить, если твои пальцы сломаны?       В переулке повисла тишина. Курама поправил воротник и сдела вид, как будто это проешествие на уровне, «просто помог старик перейти дорогу.»              Он молил!       Из его разбитых губ, вместе словами вылетали ракрошеные зубы.       Из опухших век капали слёзы!       О да! Биджу не знал пощады! И для него это не было чем то особенным, простая профилактика. — Если еще раз повторится, эти удары покажутся тебе женской лаской, — сказал Курама — Я хочу, чтобы ты выпрямился и встал ровно. Теперь поднимись! М иди домой и обдумай свою жизнь. И запомни одну вещь. — Тень великана покрыла мужчину словно это была лапа хищника — всегда есть рыба по крупнее!       — Спасибо вам большое! — На блогодарность студентов он не обратил внимания, в конце концов, смысл людей много и их молитвы и блогодарности не имели значения.       Киромучи — район без сна. Здесь ночь не гаснет, а лишь меняет ритм, превращая улицы в пульсирующие вены неонового города. В этом месте жизнь загорается с заходом солнца: клубы, пабы, закусочные, дешёвые вывески и яркие тени.       Курама уже неделю жил здесь. Благодаря деньгам, выдранным у жадного бордельного держателя, найти жильё оказалось несложно. В этих кварталах важна только наличка, а документы никого не волнуют, если ты платишь.       Сегодня он шел медленно, с ленивой уверенностью. На нём был тёмно-красный костюм, под которым скрывалась чёрная рубашка с золотистыми узорами, отливавшими при каждом шаге. Он привлекал внимания, но ему было всё равно. Внутри у него клубился диссонанс. С одной стороны — свобода. Он наконец-то обрёл тело, вышел из подчинения, и никто больше не называл его «вещью». Он мог чувствовать, выбирать, существовать. Но с другой стороны… он был зол. Зол до судороги. И эта ярость выливалась наружу каждый раз, когда он встречал на улице мелких хулиганов, грабителей или просто пьяных выскочек. Он не прощал.       Улицы Киромучи странным образом напоминали ему Коноху ну ту, что он помнил через чувства Наруто. Шепот за спиной, взгляды, полные страха, презрения и ненависти. Порой, проходя по узким переулкам, он словно возвращался в ту ночь, когда Наруто выгнали из приюта. Голод, одиночество, удары ногами от тех, кто считал себя лучше, сильнее, «нормальнее».       Тогда ему было на это плевать, ведь он был выше этой эмпатии особенно своему тюремщику. Но теперь… теперь он вспоминал. И с каждым разом желание стереть Коноху в пепел становилось острее.       Наруто их простил.       Но они всё равно его боялись.       Он доказал, что не опасен. Он спасал их. Помогал. И они благодарили его… со страхом в глазах но не призновали его тем кем он был.              Ничтожества. — подумал Курама, шагая дальше по ярким улицам.       Именно в этот момент перед ним предстала сцена, от которой внутри у него закипело. Перед Куромой развернулась сцена, от которой внутри у него закипело.       — Хэй, ты же Кьётоку Джиро! — раздался низкий, навязчиво громкий голос. Высокий, плечистый мужчина в чёрном костюме, со сальными волосами и цепким взглядом, перегородил дорогу молодому парню с наушниками, прикрытыми капюшоном.       — Ошибся. — коротко бросил Джиро, не сбавляя шага.       — Не гони, чувак! — ухмыльнулся здоровяк, идя с ним в ногу. — Я же знаю, ты отсюда! Ты ж с Киромучи! Я слушал твои треки, когда у меня ни гроша не было. Ты тогда в подвалах играл, помнишь? «Чернильная волна», «Слепой в неоне», ты же написал это!       — Послушай… — Джиро остановился и снял наушники. — Я просто хочу пройти. Мне не нужны сцены, фото или внимание. Спасибо, что слушал — и иди своей дорогой. Но тот лишь фыркнул, хрустнув костяшками.       — Да ты чё? Зазвездился, что ли? Или, может, думаешь, что слишком хорош для района, который тебя поднял?       — Это не твоё дело, — Джиро сжал кулаки, чувствуя, как напрягается каждый нерв.- Уйди.       — А если не уйду? — ухмылка здоровяка стала шире. — Или боишься, что тебя вспомнят не как звезду, а как того, кто играл на украденной аппаратуре в заброшенных подвалах?       Он схватил Джиро за плечо — и в этот момент раздался тяжёлый звук.       Глухой удар.       Фигура здоровяка подалась вперёд, будто в него врезался автомобиль. Его ноги потеряли опору, тело пролетело вперёд и рухнуло на влажный асфальт лицом вниз. Джиро отшатнулся в сторону.       Над поверженным мужчиной стоял Курама.              Без слов. Без жестов. Просто стоял.       Его взгляд был направлен прямо на упавшего. Алые глаза мерцали в неоновых отблесках улицы — и в этом свете казалось, что в их глубине пульсирует нечто древнее, безликое, внеземное.       Здоровяк, пытаясь подняться, вскинул голову и встретился с этим взглядом.       И всё внутри у него сжалось.              Никакой боли — только ощущение холодной бездны, которую он ощутил не глазами, а телом, костями, чем-то древним и инстинктивным. Как будто весь мир вдруг расширился до невозможных размеров, а он сам стал ничтожной пылинкой перед чем-то, что не имеет лица, не имеет имени, не имеет времени.       Он судорожно втянул воздух.       — Чт-то… ты… кто ты?..              Но Курама уже прошёл мимо, словно ничего не произошло.       Джиро ошеломлённо смотрел ему вслед. Мужчина в костюме, упав на колени, трясся, прижимая руки к груди, как будто сердце пыталось вырваться изнутри, убежать прочь от того, что он почувствовал, но не мог осознать.       На улице снова заиграла музыка, жизнь вернулась к своему ритму. Но в переулке остался лежать человек, впервые в жизни по-настоящему испуганный.              Не Курамой.       Не его силой.              А тем, что он увидел в его глазах. Он был чем то древним, обсурдно но он казался ему чемто потустаронним. И именно в его голове пришла муза, мрачная словно хэви метал, и тяжолое. Какофония метала и баса храмовых барабанов. Он тогда понял что он нашел вдохновения, для новой песни или альбома. Прошло несколько минут. Улица снова наполнилась шумом: скрип тормозов, смех, отдалённые аккорды уличных музыкантов, запах жареной лапши. Всё стало как прежде — будто ничего и не произошло. Кьётоку Джиро стоял, прислонившись к стене закусочной, пытаясь вернуть себе дыхание. Его сердце всё ещё грохотало в груди, но не от страха — от послевкусия. От чего-то глубоко странного и необъяснимо вдохновляющего.       — Милый! — позвала мягкий, но уверенный голос.       Он поднял голову. Рядом с ним остановилась Мика Джиро — его жена, его продюсер и по совместительству единственный человек, кто мог его понять. Она была в тонком чёрном пальто, с шарфом, небрежно повязанным на шее, и с планшетом в одной руке — деловая даже в панике. Короткие каштановые волосы слегка растрепались, на лице читалось беспокойство.       — Я тебе сто раз говорила, не ходи сюда один! — её голос дрожал не от гнева, а от страха.       — Ты побледнел… Чёрт, Джиро, что случилось?       Она подошла ближе и мягко, но уверенно обхватила его лицо ладонями, глядя ему прямо в глаза, как будто пыталась считать ноты его внутреннего аккорда.       — Всё нормально… — пробормотал он хрипло, будто только что выдохнул дым. — Просто… момент.       — Какой ещё момент?       Он поднял руки. Они ещё дрожали, но он медленно заставил их успокоиться, как музыкант настраивает струны перед концертом. Он посмотрел на неё и попытался улыбнуться.       — Вдохновение.       — Что? — переспросила Мика, всё ещё насторожённо вглядываясь в его глаза.       — Для нового трека. Нет… — он сделал глубокий вдох. — Для целого альбома.       На её лице появилась едва заметная улыбка — облегчение, интерес, творческое напряжение, всё одновременно.              — Уточни, ты вдохновился тем, что на тебя чуть не напал какой-то псих? — Он покачал головой.              — Нет… Это был не человек. То, что я почувствовал… это как услышать тишину, от которой у тебя внутри гудит. Как будто темнота посмотрела на меня — и спела. Без слов. Без смысла. Только… ритм.       Мика подняла бровь, но уже с ноткой профессионального интереса:       — И каким будет альбом?       Он отвёл взгляд, снова вглядываясь в конец улицы, куда ушёл тот человек в тёмно-красном костюме.       — Глубоким. Чёрным, как смола. Не о боли — о том, что приходит после. Когда ты остаёшься наедине с бездной, и вдруг она начинает звучать. Полная агресии и гнева.       Мика достала из кармана планшет.       — Значит, у нас новая рабочая сессия. Сегодня же. Пока это не исчезло. — Он кивнул. И на мгновение, впервые за долгое время, он почувствовал что продолел свй творческий кризис.