Его золотые глаза

Эвелин коротал время до вечера, пытаясь избавиться от охватившего его ужаса. Быть может, его милый добрый Микаэль и простил бы его, но того эльфа, что он знал, не существовало уже три сотни лет. На его месте был жестокий правитель, который не простит ему такого прилюдного унижения на глазах у огромной толпы. До него никто не решался противоречить Микаэлю. Эвелин готовился к тому, что лишится жизни. К сожалению, поговорить с дочерью, попрощаться с ней он не мог — она была занята общением со своим уже женихом. Пожалуй, породниться с ними — это ещё не худший исход, который мог бы быть, не вмешайся Эвелин. Он знал, чувствовал — не стоит туда идти. И всё же, едва только солнце коснулось линии горизонта, медленно последовал по коридору навстречу своей участи. Лучше покончить с этим сейчас, чем вызывать на себя ещё больший гнев императора за непослушание. Ноги были ватные, каждый шаг давался ему всё тяжелее — он шёл по коридору своего прошлого, своих почти забытых воспоминаний, навстречу с тем, кого ненавидел так же сильно, как когда-то любил. Подойдя, он замер перед дверью. Всё никак не решался войти. Медленно, нехотя он протянул ладонь — три коротких стука костяшками пальцев о деревянную дверь. Он постучал не задумываясь, по привычке, и потом только одёрнул себя, что не следовало этого делать — он часто так делал, когда ещё жил здесь. Видимо, знакомые места заставили его вспомнить старые привычки. Послышалось глухое "не заперто", и Эвелин, уверяя себя в том, что ему следует во всем раскаяться, зашёл внутрь. Император сидел на диване — точнее, скорее полусидел-полулежал. На нем был красный шёлковый халат, расшитый золотом. В одной руке он держал бокал с вином, а другой играл с маленьким изящным кинжалом. Он с улыбкой смотрел на вошедшего, снизу вверх, как хищник, глядящий на свою добычу. Эвелин не стал медлить и бесить императора ещё больше: ни его улыбка, ни его потемневший от вина взгляд ничего хорошего не предвещали — он прошёл вглубь комнаты, притворив за собой дверь, и остановился на расстоянии пары шагов от дивана. В честь приветствия лишь слегка склонил голову, не решаясь подойти ближе. Страх сковал его по рукам и ногам, но он старался этого не показать. Мало ли, что может сделать эльф, оскорбленный при его подданных и дворе, в руках которого холодное оружие? — Боишься? Я бы на твоём месте боялся, — Микаэль насмешливо посмотрел на Эвелина, сделав небольшой глоток вина, после чего протянул бокал гостю. Ламберт ещё издалека заметил яркий запах сильных трав, усиливающих влечение, с которыми познакомился, ещё живя в этом замке, теперь же окончательно уверился в том, что это это именно они. Микаэль, заметив сомнения, видимо, отразившиеся на его лице, добавил, — Не отравлю, пей. — Хотите со мной переспать? — Эвелин сощурился, но послушно сделал глоток, видя, как широкие брови императора удивленно взлетели вверх. В прочем, в янтарных глазах промелькнуло довольство. Он вернул бокал мужчине и выдохнул, — Я знаю этот запах. Вино обычное, но запах трав вы даже не попытались перебить. Хотели, чтобы я всё понял? Чтобы запаниковал? На что Вы рассчитывали? — Ты меня приятно удивил, — Микаэль налил себе ещё и плеснул немного вина в другой бокал, протянув его Эвелину. Тот послушно его принял и даже сделал небольшой глоток, — Весьма проницателен. Может быть, ты умеешь читать мысли? Это было ловушкой, Эвелин знал об этом. Микаэлю было известно, что все из рода Ламбертов были менталистами — едва ли не единственные, вто в Обскуруме, что в Люксионе, владеющие таким редким даром. Однако, ещё он знал, что у Микаэля стоит сильный щит, и проникнуть в его мысли невозможно. — Если бы умел, пресек бы ваши речи на церемонии ещё до того, как рот открыли. Чтобы ни Вы не позорились, ни я, — процедил Эвелин и залпом выпил вино. Вроде же извиниться хотел, куда его понесло? Голову стало медленно наполнять сладким дурманом — горячая жидкость наполняла теплом всё тело. — И даже не раскаиваешься? Ты действительно не боишься, что я могу, например, повесить тебя за то, что публично унизил меня? — Микаэль с плохо скрывемым раздражением посмотрел на Ламберта, доливая ему ещё вина. Он поймал Эвелина за край одежд и потянул вниз — эльфу ничего не оставалось, кроме как повиноваться и всё же присесть на пол. Теперь он смотрел на императора снизу вверх, изредка потягивая сладкое вино, от которого слегка вязало во рту. Такая картина определенно принесла Микаэлю удовлетворение. — Вам не нужны проблемы с Люксионом. Убийство посла будет равноценно объявлению войны, — Эвелин усмехнулся, удивляясь тому, как всё ещё умудряется говорить ровно. Внутри всё содрогалось от этого хищного взгляда напротив. Он сощурился и коснулся пальцами своей шеи, а потом осторожно ослабил повязанный на шее шарф, обнажая несколько своих шрамов, — Тем более, что мне не в первой. Микаэль словно оцепенел, почти с ужасом разглядывая уродливые шрамы. Он протянул руку, желая дотронуться до них, но в ту же секунду Эвелин вернул шарф на положенное ему место, посмотрев на императора предупреждающе. Он знал, о чем думал император — слишком много совпадений. Нужно бы остановиться, но Ламберта уже несло, под действием вина он медленно прекращал держать себя в руках и быть осторожным. — Ты... — Микаэль чуть помедлил, отведя взгляд, — так вступился за дочь... Ламберта. У тебя что-то было с её отцом? — Нет, — Эвелин представил, как бы это выглядело. Он покачал головой и отставил опустевший бокал в сторону, — с её матерью. — Лжёшь, — опустился до шёпота Микаль, хищно наклонившись к самому лицу Эвелина. В его глазах отражалось удовлетворение, ведь ему наконец-то удалось увидеть истинные эмоции, с которыми не смог совладать Эвелин из-за слишком близкого контакта со своим персональным кошмаром, претворившимся в жизнь. Эльф понял, что смысла храбриться больше нет: хищник учуял страх своей добычи, и теперь его янтарные глаза медленно стекленели. — Докажи, — Эвелин уже не пытался скрыть в своем голосе дрожи. Он тоже шептал. Всякие рамки приличия остались за пределами этой комнаты. На словах мужчины было всё сложнее сосредоточиться, когда он видел, как топорщится ткань его халата в области паха. Микаэль чуть приподнял брови, проследив за взглядом Эвелина и жестом показал ему сесть на диван рядом. Эльф незамедлительно повиновался. — Ты знал, зачем я тебя позвал? — спросил император. Он отставил в сторону бокал с вином и теперь медленно развязывал шарф на его шее, не прерывая зрительного контакта. — Догадывался, — эльф отвёл взгляд, — вы крайне навязчивы, когда Вам кто-то нравится. Думаю, поставили себе цель затащить меня в постель, когда я ещё руку Вам целовал. — Проницательно. Зачем тогда пришёл? — Микаэль остановился. Ветер задул последние свечи, и в полумраке комнаты его глаза казались почти чёрными. А быть может, это было из-за расширившихся зрачков, заполнивших собой почти всю радужку. — Предпочитаю известное взамен неизвестности, — выдохнул Эвелин и почувствовал дрожь по всему телу, когда холодные пальцы Микаэля коснулись его нежной кожи на шее. Шарф оказался где-то на полу, — Хватит уже тянуть время разговорами. Ждёте, пока подействует вино, чтобы я не сопротивлялся или что? Микаэль усмехнулся, повертел в руках кинжал, а потом прижал остриё к его груди. Чуть склонился, от него чувствовался сладковатый аромат вина вперемешку с травами. От Микаэля всегда так пахло — даже тогда, когда всё ещё было хорошо. Этот аромат одурманивал ещё сильнее. — Я не дам тебе уйти, — шепнул он, склонившись к лицу Эвелина. Его тонкие пальцы зарылись в волосы эльфа. Тот пьяно усмехнулся, решив: будь, что будет. Показательно расстегнул пуговицу на рубашке и потянулся к Микаэлю, прошептав ему почти в губы: — Тебе не нужна была Элиза. Женщины тебя не привлекают, — он хитро сощурился, видя на лице Микаэля замешательство и что-то, похожее на смущение. Расстегнул ещё пуговицу, — Весь этот спектакль был ради меня. Ты... — он усмехнулся и шепнул ему на ухо, — провокатор. Микаэль даже не стал зацикливаться на том, что к нему обратились на ты. Он выронил из рук кинжал, с глухим стуком упавший куда-то на пол, и быстро разделался с оставшимися пуговицами. Рубашка оказалась где-то рядом с кинжалом. Как зачарованный, император гипнотизировал взглядом тело Эвелина, рассматривал каждую деталь. Потом взглядом поднялся к шее и потянулся к ней пальцами свободной руки. Эвелин поджал губы, вздрогнув от прикосновения к шрамам и поймал императора за руку. Он долго смотрел в глаза мужчины напротив, а потом медленно поднес его руку к губам и поцеловал. — Так благородно жертвуешь своё тело ради девчонки, — император издевательски улыбнулся. Он склонился к шее Эвелина, и от его дыхания на своей коже Ламберт почувствовал ещё более ощутимую пульсацию внизу живота, уходящую вниз. Толи вино так подействовало, толи у него всё ещё были чувства к императору, но он ощущал желание, затуманивающее его разум, — Что у тебя с ней? — С девчонкой... ничего, — хрипло проговорил Эвелин. Губы Микаэля прикоснулись к его шее, из-за чего он резко выдохнул и запустил одну руку в волосы императора, — С её матерью. Сказал же. — Теперь верю, — Микаэль хмыкнул и стал подниматься с поцелуями выше, — неужели она так хороша? — Будем об Исабелле говорить? — намного грубее, чем положено проговорил Эвелин, а когда Микаэль отстранился и посмотрел на него, нахмурившись, он сам склонился к нему и прошептал в самые губы, — Берите уже, что хотите, только перестаньте говорить о ней, — и поцеловал его. Губы Микаэля были горячими и сладкими на вкус, чуть подрагивали. Несмотря на его жестокость, как правителя, целовал он нежно, чувственно. Трепетал от каждого прикосновения, которое дарили ему руки Эвелина. Это не поменялось даже со временем — Ламберт отвлеченно подумал о том, что Микаэль остаётся всё таким же осторожным и внимательным к партнёрам любовником даже спустя столько лет. Поцелуй перерос в более глубокий, руки Микаэля уже расстёгивали штаны Эвелина, а тот шарил языком во рту императора. Эвелин отстранился, глядя в потемневшие от желания глаза напротив. Усмехнулся и потянул за шёлковые ленты, развязывая халат императора. Он с удовольствием наблюдал, как на лице Микаэля появляется смущение — не такой уж и смелый, когда голый. Эльф подался вперед, проведя рукой вдоль обнажившегося тела, и чуть задел пальцами уже вставший член императора. Тот рвано выдохнул, как завороженный наблюдая за действиями своего гостя. Он сидел, не способный пошевелиться, и молчал, золотистые волосы рассыпались по голым плечам — как в те времена, когда они ещё были вместе. Задышал часто и прерывисто, когда Эвелин взял его член в рот, сразу полностью. Запустил пальцы в волосы Ламберта, поощряя его действия. Мужчина сделал несколько движений головой, потом отстранился, подавляя рвотный рефлекс. Провел языком вдоль всего члена, потом облизнул головку, и взял её в рот, посасывая. Император сдавленно простонал, выгибаясь, сжал волосы Эвелина чуть сильнее, заставляя его снова взять его полностью. Тот послушался, и отстранился только когда почувствовал удушье. Кашляя, вытер слюну со рта и с насмешкой посмотрел на императора. — Что? — выдохнул тот, пытаясь отдышаться. Всё его тело словно заполнилось огнём, и каждое прикосновение Эвелина к горячей коже ещё сильнее воспламеняло его страсть. — Будешь сверху, — хрипло проговорил Эвелин и прижался к его губам в коротком, чувственном поцелуе. Отстранившись, прошептал, — тебе ещё на троне сидеть. Эвелин не знал, откуда вдруг взялась эта забота к человеку, который желал его смерти, который сделал всё, чтобы Эвелин умер. А может быть, просто хотел забыться в болевых ощущениях, раствориться в стенах этой комнаты, забыть о существовании всего, кроме Микаэля и его члена, входящего в него. — И будь жёстче, — попросил мужчина. Он перевернулся на живот, не давая императору опомниться, поднял шарф и повязал на шею. Из-за того, что уже не раз оказался в петле, это стало для него своего рода фетишем. Сейчас хотелось как можно сильнее оторваться от реальности. Возможно, Микаэль и был удивлён, но ни о чем не спрашивал. Он затянул шарф и сжал его рукой, ограничив доступ к кислороду для Эвелина. После чего ещё раз щедро смочил свой член слюной и потёрся между ягодицами Эвелина, пристраиваясь. — Давай уже... — выдавил из себя Эвелин, чувствуя, как темнеет в глазах. В момент, когда хватка на шее ослабла, вместе с болезненным воздухом, ворвавшимся в его легкие, член Микаэля вошёл в анус эльфа. Мужчина сдавленно простонал от боли, но тут же процедил, — глубже... — Ты уверен? — робко поинтересовался император. Несмотря на всю его властность, от процесса секса с кем-либо ему хотелось получать удовольствие и дарить его партнёрам тоже. Такой же стиль больше подходил по вкусу его извращенному братцу Алексу. Дышал он тяжело, — не перепутал... братьев?... — Микаэль, жёстче. Если прошу, значит, уверен, — раздраженно проговорил Эвелин, прижимаясь к дивану и тоже тяжело дыша. Микаэль вздохнул и вошёл сразу на всю длину, закрыв глаза. Он слышал болезненные стоны под собой и потому сначала двигался неспеша, лишь изредка сжимая в руках шарф, однако, Эвелин не прекращал просьб быть жёстче, и в конечном итоге, мужчина стал наращивать темп. Стоны становились всё болезненнее, но изредка затихали — когда Микаэль сильнее затягивал шарф на шее эльфа. Тот волновался, что перестарался и быстро отпускал. В конечном итоге, разрядка пришла быстро. Закончив со стоном, Микаэль медленно и упал на диван, рядом с Эвелином, пытаясь отдышаться. Тот перевернулся на спину, закрыв глаза. Он выглядел бледным, его волосы вспотели, на шее появились синяки, но он всё равно улыбался. Микаэль потянулся и коснулся его члена — нужно было помочь партнеру с завершением. Сначала он просто водил пальцами, лежал на боку, глядя на мужчину. Эвелин вцепился пальцами в свободную руку Микаэля и зажмурился, просто позволяя ему делать то, что тот делает. Кончив ему в руку, Эвелин тоже простонал и затих. Посмотрел на Микаэля и увидел, как тот улыбается. — Что?... — хрипло из-за сорванного в пылу страсти голоса поинтересовался он. Микаэль запустил руку ему в волосы, нежно перебирая пряди, которые приобрели иссиня-чёрный цвет и начали виться. Он чуть наклонился и оставил короткий поцелуй на губах Ламберта, прошептав: — Ну привет, Эвелин...