Will You Marry Me?

             Он не умер. Он не мог умереть. Он не должен был. Но что, если бы это случилось? Что, если бы его дыхание становилось все короче, пока не прекратилось? Прямо там, в твоих руках, на полу.                     Образ Сайлуса, тяжело раненного, не покидал твой разум всю неделю. Это была миссия, которая пошла не так из-за дезинформации, предполагавшей, что Странник гораздо слабее, чем был на самом деле. Если бы он не принял удар на себя, ему пришлось бы нести твое мертвое тело обратно на базу. Вместо этого он был единственным, кто истекал кровью и с трудом хватал воздух, пока ты делала последний выстрел в Странника. Он был тем, кто цеплялся за тебя, когда ты волокла его обратно к машине и укладывала на заднее сиденье. Это он был без сознания целый день, пока ты рыдала рядом с ним, держа его за руку и молясь любому богу, существующему в космосе.                     Сайлусу потребовалась неделя, чтобы полностью восстановиться после пробуждения, и ты была рядом на каждом шагу. Ты меняла ему повязки, помогала есть, выполняла мелкие поручения и следила за тем, чтобы он оставался в постели до полного выздоровления. Хотя он часто подтрунивал над твоими попытками играть в медсестру и неоднократно не подчинялся твоим приказам, он находил твои действия невероятно милыми и крепко прижимал к себе, когда ты случайно засыпала рядом с ним на кровати. Несколько раз тебе казалось, что ты чувствуешь его губы на своем лбу во время сна, хотя он, вероятно, никогда бы в этом не признался.                     И вот ты здесь, на прекрасном поле, усыпанном красными цветами, где на горизонте уже загорался закат. Сайлус пообещал тебе награду за твои самоотверженные усилия по его выздоровлению, и он решил устроить пикник. Никакого хаоса или опасности. Только вы двое в своем собственном мире. Люк и Киран позаботились о том, чтобы вас ничто не отвлекало, а шеф-повар приготовил трапезу, достойную королевской семьи, пока вы ковырялись в изысканных сэндвичах и пирожных, запивая вином, идеально подобранным по вкусу. Это было превосходно. Не было никаких изъянов, к которым можно было бы придраться, никаких поводов для беспокойства. Сайлус позаботился о том, чтобы у тебя была возможность расслабиться после напряженной недели ухода за ним.                     И все же, образ его лица, искаженного болью, все еще возникал перед твоим мысленным взором, когда ты смотрела на него. Он не замечал твоего наблюдения, его глаза были полностью сосредоточены на маленьких, нежных цветах в его руках, когда он пытался сплести из них венок, как ты его только что научила. Он отнесся к задаче невероятно серьезно, рассматривая тот, который ты сделала в качестве образца. Никто бы не поверил, если бы ты рассказала, как эти багровые глаза, которые обычно отражают холод и кровопролитие, наполняются лишь бесконечной любовью и преданностью, когда направлены на тебя.                     Тебе пришлось подавить смех, когда его брови нахмурились над цветами в его руке, но это также переполнило тебя чувством полной и абсолютной любви. Ты любила этого человека. Целиком и полностью. Потребовалось время, чтобы прийти к этому, начав как враги и постепенно превратившись во что-то неоднозначное, но исключительное. Во что-то, что заставляло тебя скрывать свою привязанность и в то же время давать ему понять, как сильно он тебе нравится. Как любишь его. У вас никогда не было нормального разговора, казалось, он не торопится, но ты знала, что он — тот самый. Он — твое все. Плечо, на котором ты плачешь, и тот, кто заставляет тебя смеяться. Он — твое сердце. Твоя душа. И не только в этой жизни. В глубине души ты знала, что ваша любовь — это нечто за пределами этого мира, нечто, связывающее воедино прошлые, настоящие и будущие жизни.                     Он вздрогнул, когда ты тихо назвала его имя, его глаза сразу же нашли твои. Руки его слегка дрогнули, и цветок, который он добавлял в венок, соскользнул на землю. Эти глаза. Такие красивые, такие теплые, такие заботливые. Он смотрел на тебя так, будто ты была единственным человеком на свете.                            — Будешь моим мужем?                     Слова, сорвавшиеся с твоих губ, удивили тебя не меньше, чем его, но в глубине души ты знала, что говоришь это всерьез. Ты хотела быть связана с ним всеми возможными способами. Ты хотела быть с ним всегда и навечно.              Его лицо покраснело, и на нем отразился шок. Он ничего не говорил, пока не увидел выражение паники и смущения на твоем лице.                            — Прости, я не подумала. Не стоило…                     — Нет! Нет. Я просто… что ж, я никак не ожидал, что ты сделаешь предложение первой, дорогая. Ты сорвала мой план медленно соблазнять тебя, пока я не буду уверен, что ты согласишься, когда я спрошу, — усмехнулся Сайлус, прервав тебя, не давая твоему разуму углубиться в мрачные мысли.                     Он был явно взволнован, и хотя на его губах появилась мягкая усмешка, в выражении его лица было что-то такое, что выдавало эмоции, бурлящие под поверхностью. Смесь головокружения и нервозности, которую он просто не мог скрыть.                     — Но ты уверена, что хочешь меня? Ты ведь всегда напоминаешь мне, что мы должны быть заклятыми врагами, и я не хочу, чтобы ты чувствовала, будто отказываешься от жизни, которая у тебя есть, только ради того, чтобы быть со мной. Я не хочу связывать тебя, если ты этого не хочешь.                     Настала твоя очередь развеять его страхи.                     — Да, я хочу тебя. Полностью. Ассоциации Охотников просто придется смириться с тем, что одна из них встречается с лидером онихинуса, — пошутила ты ответ, прежде чем стать серьезнее. — Я просто знаю, что больше не могу представить свой мир без тебя. Я знаю, что я не совсем подхожу на роль партнера главы онихинуса, но я просто знаю, что хочу быть рядом с тобой до конца своей жизни.                     — Дорогая, я не могу представить себе более совершенную женщину рядом со мной, но я обещаю тебе, если только ты уверена, то я обещаю, что сделаю тебя счастливее, чем кто-либо другой. Я позабочусь о том, чтобы ты никогда не пожалела о своем выборе. Никогда, — его обычная маска давно исчезла, и чувства надежды, смешанные с нервозностью, ясно читались на его лице.                     — Я уверена. Обещаю, — шепчешь ты, придвигаясь к нему поближе.                     — Тогда, полагаю, у меня нет другого выбора, кроме как сказать «да», — дерзкая ухмылка вернулась на его губы, хотя румянец так и не покинул щеки. — Но я должен предупредить тебя, что пути назад нет, обещаю. Я буду держаться за тебя до тех пор, пока ты не сможешь выносить мой вид.                     Его руки уже давно оставили попытки сплести цветочную корону и нашли дорогу к тебе: одна крепко сжала твою руку, а другая коснулась щеки.                     — Я люблю тебя, дорогая, — прошептал он, заправляя прядь волос тебе за ухо.              — Я тоже тебя люблю, — прошептала ты в ответ.                     Он медленно приблизился, словно давая тебе последний шанс отказаться от своих слов, но ты сократила расстояние, найдя его губы своими. Это было медленно и страстно, как будто время застыло и в тот момент ничто, кроме вас двоих, не имело значения.                     Когда вы, наконец, оторвались друг от друга, ты заметила, что его глаза покраснели, как будто он пытался сдержать слезы, и это заставило твои собственные глаза слезиться. Радость, счастье, волнение. Ни один из этих терминов не может объяснить то, что вы оба чувствовали. Вы крепко обняли друг друга и ничего не сказали, наслаждаясь теплом друг друга, в то время как воздух вокруг вас начал остывать. Солнце уже начало как следует опускаться за горизонт, и вскоре тьма поглотит поле, на котором вы сидели.                     Внезапно ты ахнула, поняв, что забыла важную часть всех предложений.                            — Сайлус, закрой глаза на минутку, — ты отстранилась от него, хотя его руки, казалось, не торопились отпускать тебя.              — Что теперь? Еще один сюрприз, котенок? Ты уже сделала мне самый лучший подарок, который я когда-либо мог получить, — рассмеялся он, наконец отпуская тебя и закрывая глаза. Он сидел в предвкушении с ухмылкой на лице. Ты не думаешь, что есть что-то, что могло бы стереть радость с его лица в этот момент.                            Ты сорвала цветок рядом с собой, и нежно взяла его за руку. Подобно тому, как ты ранее собирала венок, ты обвязала маленький и изящный стебелек вокруг его пальца, чтобы получилось кольцо.              — Вот. Нельзя же делать предложение кому-то без кольца, верно?                            Он открыл глаза, и румянец снова залил его лицо.                            — Любовь моя, я… Я надеюсь, ты знаешь, что я буду лелеять тебя до конца своих дней. Нет любви чище моей, и это кольцо станет вторым величайшим сокровищем в моей коллекции, — его глаза были полны обожания и любви. Он снова сократил расстояние между вами, чтобы завладеть твоими губами в поцелуе.                     Когда вы оторвались друг от друга, ты задумалась над его словами.                     — Вторым? А что первое?              — Моя любимая жена, само собой.