Вечность и больше.

Темную комнату освещали несколько свечей, горевших на столе. Пламя извивалось и меняло свою форму, становясь чем то совершено другим, нежели секунду назад. Одна свеча была воткнуть в праздничный бенто торт на двоих. Розовый с красивыми рюшами, сделанные из глазури белого цвета и аккуратной надписью «С днём рождения». Хан дует свечу и та прекращает своё красивое мерцание, переставая освещать лицо именинника. Джисон улыбается, когда напротив себя видит Чанбина, что влюбленно смотрел на младшего. Хан смущается и отводит взгляд, беря в руки нож для нарезки торта. Острое лезвие разрезает розовый десерт на двое. Благодаря маленькому размеру торта не нужно резать больше одного раза. Один кусочек ложиться на тарелку напротив, а второй оказывается в тарелке Хана. Клубничный джем с мягким бисквитом таял во рту, оставляя после себя сладкий привкус. Всё проходило в приятной тишине. Уютной и родной. Оба боялись издать лишний звук, способный разрушить её. Джисон вспоминает, как праздновал свои дни рождения в детстве. Они были шумными, с большим количеством друзей и родственников, что дарили ему кучу подарков, и как родители возили его в разные парки развлечений, покупая сладкую вату и прочие сладости. Но по сравнению с теми днями рождениями это ему нравится больше. Ведь тут есть Чанбин, приятная атмосфера и любовь. Любовь, которую Джисон так долго желал почувствовать. Тарелки пустеют, на них остаются только следы крема, говорящие о некогда существовавшем десерте. Улыбнувшись друг другу, оба мужчины встают и, взяв тарелки, бросают их в раковину. Посуда останется на завтра. Сегодня Со хотел уделить внимание только Хану. Подойдя к двери и обувшись, Джисон уже готов был выходить, но его останавливает ладонь Чанбина. Хан с немым вопросом смотрит на Со. Тот накидывает на младшего свою чёрную джинсовку. Как никак осень,да и дождь недавно был. Будет плохо, если Хан заболеет в свой день рождения. Джисон в знак благодарности целует возлюбленного в щёку. Выйдя на улицу, оба направляются к стоящим около дома мотоциклам. Кажется, сегодня в спешке они забыли отнести их в гараж. Хан сперва хотел сесть на свой неоновый мотоцикл, но, передумав, идёт к мотоциклу Со. Чанбин уже надел шлем и сидел на своём мотоцикле. Хан попутно надевая шлем, садится сзади старшего, обнимая того за живот. Кончиками пальцев Джисон чувствует кожу под чёрной толстовкой, что стала ему уже родной. Они едут по ночному городу, что светится разными яркими цветами рекламных вывесок. Джисон крепче жмётся к старшему, когда тот ускоряется и едет быстрее. Чанбин всегда так быстро едет. Что на гонки, что на улицах города, хоть в последним он и едет медленнее, соблюдая правила. Хан улыбается и тихо хихикает. Даже сам не знает почему. Может из-за нахлынувших эмоций, а может из-за чувства свободы. Неважно почему. Главное, что ему сейчас хорошо. Они подъезжают к какому-то высокому зданию и, оставив мотоциклы на парковки, направляются к зданию. Это лёгкое ощущение свободы, игривости и веселья загорается сильнее, вызывая смех и улыбку. Ступая по ступеням лестницы к крыше здания, оба смеются и дурачатся. Со элегантно открывает дверь, давая пройти Хану, словно дворецкий, открывший дверь своему графу. Джисон, хихикая, проходит вперёд. Вид, открывшийся им, был невероятен. Снизу был город, чьи огни мигали и светились, создавая живописную картину. Дул лёгкий ветер, унося с собой когда-либо существовавшую усталость и тоску. Над городом висела белая луна, освещая собой тёмные улочки, пустые улицы и одинокие крыши высоких зданий. Лунный свет падал на лицо Джисона, делая красивое лицо сказочным, словно тот являлся прекрасной фейри из лесов. Садясь на пол, Хан открывает бутылку газировки, делая два небольших глотка. Рядом садится Чанбин, обнимая и прижимая к себе возлюбленного. Джисон жмётся к любимому телу, располагая свою голову на плечах старшего. — Спасибо, — Тихо, едва слышно произносит Джисон. — Тебе незачем меня благодарить, я почти нечего не сделал, — Чанбин оставляет лёгкий поцелуй на макушке младшего. — Нет, ты многое для меня сделал, — Хан чуть отстраняется, чтобы смотреть прямо в глаза Со. — Не только сегодня, — Стоило Чанбину появиться в жизни Джисона, как она загорелась разными красками мира, делая Хана невероятно счастливым. — И я очень тебе за это благодарен. Губы Джисон накрывают губы Чанбина. Поцелуй выходит нежным и воздушным. Со чувствует вкус газировки и гигиенической помады с яблоками. Как же он любит эти губы. Такие красивые и нежные, которые всё время хочется целовать и мять. Один поцелуй от Хана может свести Чанбина с ума. Сам Джисон может свести его с ума. От нехватки воздуха возлюбленные отстраняются. Джисон, улыбаясь, снова кладёт голову на плечо старшего, укутываясь в чёрную джинсовку. — С днём рождения, Сон-а, — Произносит Чанбин, целуя Джисона в щёку. — Спасибо, что появился в моей жизни, — Щёки Хана становятся пунцово красными от признания старшего. Последние слова Чанбина окончательно добивают хрупкое сердечко Джисона. — Я тебя люблю, Сон-а. — Я тебя тоже люблю, хён. И всё же это день рождение лучше прежних, ибо сейчас рядом с ним есть человек, что готов провести с ним целую вечность. Вечность и больше.