Лекарство от всех болезней

Очередные съëмки для четвёрки импровизаторов не были чем-то особенным. Сегодня в планах было отснять довольно тяжёлую, но красивую рекламную интеграцию. К нужному времени, а именно к 11 часам утра, на месте были лишь Дима и Арсений. Для Сергея Матвиенко было свойственно опаздывать везде и всегда, впрочем все уже к этому привыкли. Антон же опаздывал крайне редко, а чаще любил приходить даже раньше назначенного времени. На вопрос Арсения о том, где по его мнению мог пропадать Шастун, Дима лишь неопределённо пожал плечами. Пока гримёр занимался лицом и причёской Попова, с опозданием в 20 минут явился Серëжа, с банкой энергетика в руках. — Серëж, не знаешь где Шаст пропадает, его до сих пор нет, представляешь? Спросил Арсений, не поворачивая голову и глядя на собеседника через зеркало. Матвиенко лишь удивлённо взглянул на голубоглазого и отрицательно покачал головой. Актёр недоумевающие поджал губы. Может у друга что-то случилось? Внутреннее переживание росло с каждой минутой всё больше, ведь до съëмок оставалось не так много времени, а Шастуна до сих пор не было ни видно, ни слышно. Когда гримёр наконец закончил свою работу, Попов пересел из кресла на диван и достал телефон. Отыскав переписку с нужным контактом "Шаст", он отправил ëмкое сообщение: "— Шаст, у нас скоро начало съёмки, где ты пропадаешь? Всё хорошо?" В ожидании ответа Арсений постукивал пальцами по колену, смотря на экран телефона и выжидая статуса "в сети". Не прошло и пары минут, как Шастун зашёл в переписку и начал печатать ответ. — Я немного приболел, Арс. Стасу уже сообщил, он был недоволен :( Ответ Антона однако нисколько не успокоил актëра. Вздохнув, Попов решительно отправил ещё одно сообщение. — Жди в гости после съемок. Возражения не принимаю. Впрочем, в этом был весь Арсений Сергеевич. Если в его намерения входила помощь близкому человеку, то его бы не остановила даже ядерная война. Он прекрасно знал Антона и знал, что тот отказался бы от помощи, если бы её предложили. Поэтому в некоторых вопросах с ним он не церемонился, а принимал решения единолично. Подобные дни втроём, без длинного из импровизации, казались совершенно неправильными. Жизнь без Шастуна - как бокал без вина. Пустая и бесполезная. По крайней мере для Арсения, который получал море удовольствия от одной лишь улыбки своего коллеги. Рабочий день длился долго, и получать должное удовольствие от объективов камер у актёра не получалось. Какой-то груз переживания лежал на душе, не позволяя всецело раскрыть своё мастерство и умение работать на камеру. Но взять себя в руки, чтобы не подводить весь коллектив, всё же пришлось. Съемочную площадку импровизаторы покинули лишь вечером, собирая остатки сил для того, чтобы добраться до домов. Арсений собирался непривычно быстро, однако Дима и Серёжа были настолько обессилены, что не стали его спрашивать о причинах этой спешки. Несмотря на всю скорость движений, несколько минут ожидания такси всё же накапало. Попов выскочил на улицу и быстро отыскав глазами нужную машину, залетел в салон комфорта. Как только он сел поудобнее, в голову пришла идея написать Антону. — Как твои дела? Еду. Ответа не последовало. Кажется больной уснул крепким сном. Арсений пробовал звонить, но трубку так никто и не взял. Оставалось только ждать прибытия такси на нужное место. Когда мужчина всё таки добрался до адреса проживания друга, применив свою лисью хитрость и капельку природной харизмы, стоя у домофона, без труда проник в нужный подъезд. Зайдя в лифт, который он прекрасно знал по фотографиям Шастуна, безошибочно указал нужный ему этаж. Во время поездки Арсений всё-таки не удержался и сделал пару фотографий в зеркале лифта. Пройдя по лестничной площадке к нужной квартире, Попов поднял руку на уровне плеча и постучал. Ритмично и обыденно, как обычно стучались гости, которых в доме ожидали, в отличие от Арсения, про визит которого совсем забыли. Следующие несколько минут актёр стучал в дверь с каждым ударом всё сильнее и громче, так как звонка эта загадочная квартира не имела. Арсений был действительно целеустремленным человеком, а потому до последнего не бросал попыток, в прямом смысле, достучаться до Антона. И вот он наконец услышал заветные звуки жизни за дверью, которая открылась без замка, обычным нажатием ручки. Шокированный Попов глядел на больного друга, словно тот был новым явлением Христа народу. Антон устало приподнял уголки губ в лёгкой улыбке, крепко сжимая в руках уголки одеяла, в которое он был укутан словно в кокон. — Бля, Шаст, прости что разбудил. Виновато извинился Арсений, проходя внутрь квартиры и закрывая за собой дверь. Внешний вид коллеги его слегка позабавил: растрёпанные волосы, слегка отросшая щетина и слегка опухшее после сна лицо. — Я хотел написать тебе, что дверь открыта, но забыл и вырубился, так что это ты прости. Хрипло усмехнулся Антон, глядя на гостя покрасневшими глазами. — Ну проходи, не стой, лежать хочется... Дружелюбно попросил больной и не дожидаясь друга, проследовал в свою комнату-палату. Арсений поспешно стянул с ног удобные, но стильные кроссовки, стянул куртку и проследовал в нужную комнату. — Ну рассказывай, что болит? Спросил Попов, усаживаясь на край большой кровати, рядом с Шастуном и прикладывая ладонь к его тёплому лбу. — Ты Айболит что-ли? — Айболит лечил животных, Антон. А ты вроде как человек, хотя сейчас действительно смахиваешь на большого кота. — Да ну тебя. Ну тогда ты этот, как его... Педиатр? — Педиатр лечит детей, а ты уже большой мальчик, Антош. Я твоя волшебная фея крёстная и я чувствую, что у тебя температура. Ты измерял её? С лёгкой улыбкой говорил Попов, слегка издеваясь над своим "пациентом". Антон сейчас напоминал ему и маленького мальчика, и большого, тёплого кота, который вместо словесного ответа на вопрос лишь отрицательно покачал головой. — Так я и думал, бессовестный. Где градусник у тебя? С нотками недовольства спросил Арсений, прожигая взглядом больного. Услышав ответ, он ушёл сначала на поиски аптечки, а после потратил ещё некоторое время на поиски градусника в ней. Поставив градусник, Антон уныло уставился в потолок. Ему почему-то было стыдно перед коллегой за такое состояние. Но поток его мыслей прервал Попов. — Шаст, не знаю как ты, а я очень хочу есть. Я не уверен, что ты сегодня нормально ел, поэтому прямо сейчас я закажу доставку и ты поешь без возражений. — Тогда с моего телефона заказывай. — Не выëживайся, Антон. Это была последняя фраза Арсения перед тем, как он начал выбирать, чем они сегодня будут ужинать. Определившись с выбором и сделав заказ, он наконец решил проверить градусник. — Твою ж мать, 38,7, Антон! Ты совсем дурак что-ли, как с такой температурой можно спокойно лежать? Заботливый Попов откопал в аптечке нужное лекарство и налил стакан воды. Вручив Антону таблетку и стакан, он даже ничего не сказал. Знал, что Шастун поймёт его без слов, по грозному взгляду. После того, как лекарство было проглочено, а стакан опустошён, Арсений чуть усмехнулся. — Ты без сомнений выпил таблетку, которую я тебе дал. А вдруг это был бы какой-нибудь яд? — Зная тебя, это был бы не яд, а виагра. Да и отказаться не получилось бы, ты бы эту таблетку мне сам в горло запихнул. — Как хорошо ты меня знаешь. Улыбнулся Арсений, сидя в позе лотоса напротив Шастуна и наблюдая за его состоянием. Что-то было в его коллеге, что цепляло актëра до глубины души. — Арс, спасибо что пришёл, мне очень приятно. Смущённо произнёс Антон, отводя взгляд от лица Попова куда-то в сторону. В таком домашнем виде и невинном смущении он казался голубоглазому ещё более привлекательным, чем обычно. — Да ладно тебе, я же не мог тебя одного оставить. Со мной быстрее поправишься, а то на съемках скучно без тебя... — Кстати, как там съëмки? Перевёл тему. Арсений не мог распознать эти волны, которые посылал ему Шастун. Он не хочет продолжать, потому что стесняется или потому что не в силах объяснить свои чувства? Оставалось только догадываться и эмоционально размахивая руками, рассказывать о рабочем дне. За рассказом, время ожидания доставки пролетело быстро и пакет с едой уже был под дверью. Попов уже по-хозяйски ходил по квартире, присвоив себе Антоновские тапочки. Разложив ужин по тарелкам, мужчина принёс еду больному прямо в постель и сам уселся рядом. Арсений не имел привычки есть в кровати, но поглощать пищу в одиночестве было неприятнее. — В твоём стиле было бы откопать ещё и свечи где-нибудь и устроить ужин при свечах. Хрипло усмехнулся Антон, лениво копаясь вилкой в тарелке. — А у тебя есть свечи? Воодушевлённо спросил актëр, кажется совсем не смущённый тем, что идея ужина при свечах прозвучала от Шастуна, а не от него самого. — Нет, у меня с ними трудные отношения. А ты реально хотел ужин при свечах? Дружелюбно и совсем наивно спросил Антон, глядя на Попова чуть исподлобья. — Конечно, это очень...атмосферно. Арсений выдержал небольшую паузу, подбирая подходящее слово, вместо слова "романтично". Его длинный друг имел невероятный дар - умение смущать самого Арсения Сергеевича. Впрочем, именно это он сейчас и сделал, задав такой вопрос ребром. — В следующий раз обязательно устроим. Подытожил Шастун, чем окончательно смутил своего гостя. Ужин продолжился в тишине, мужчины спокойно ели, не глядя друг на друга и пребывая глубоко в своих мыслях. Но никто из них не знал, что думали они об одном и том же. Закончив с пищей, Арсений перехватил из рук друга его тарелку, невесомо касаясь чужих, тёплых пальцев. Поджав губы, он поспешил на кухню, где не торопясь тщательно вымыл грязную посуду. Вернувшись в комнату, он совсем робко осел на край кровати, где-то в ногах больного. — Арс, спасибо за ужин. Кажется после еды мне стало даже легче. Этот знакомый, милый голос с трепетом разносился по всей душе, оседая в груди тёплым чувством нежности и влюблённости. Арсений обернулся к хозяину голоса, с улыбкой глядя на лохматого мужчину, обладающего невероятно прекрасными зелёными глазами и необъятной, глубокой душой. — Всë для тебя, Антош. Скрыть нежность в голосе не удалось бы никоим образом. Да и не хотелось, Антон мог всё прочитать в глазах Попова, таких светлых и честных. В эти глаза он мог бы смотреть часами, пытаясь угадать мысли этого необыкновенного человека. Арсений, поддаваясь своим ощущениям, приблизился к Шастуну, оказавшись непозволительно близко. Его крепкие руки мягко обхватили чужое тело, а ладони с удовольствием устроились на спине, нежно поглаживая её через ткань футболки. Антон сидел в приятном шоке, ведь актёр буквально сел на его ноги и прижался к его груди так, словно боялся, что его могут оттолкнуть. Но разве мог Шастун отказаться от объятий, да ещё и с любимым человеком? Конечно нет, поэтому обнял мужчину в ответ, утыкаясь носом в тёмную макушку. — Арсюш, мне очень нравится обниматься, но ноги слегка затекли... Тихонько прошептал Антон, выпуская Попова из объятий. — Конечно, Антош, прости! Арсений тут же слез с чужих ног, позволяя больному размять их и лечь на подушку, вытянувшись на кровати в полный рост. — Не боишься заразиться? — Нет, я верю в свой крепкий иммунитет. — Тогда приглашаю обратно. Ласково сказал Антон, разводя руки в стороны и приглашая Попова вновь в свои объятия. Отказаться было невозможно и актëр с радостью нырнул в объятия близкого человека. Кольцо ослабших, но таких родных рук, тут же сомкнулось на его спине. Арсений аккуратно припарковался рядом с телом Шастуна, сложив голову на его плечо и обхватив одной рукой, обнимая. Антон аккуратно лёг на бок, одной рукой обхватывая коллегу, а второй придерживая его голову и прижимая её к своей груди. Запустив ладонь в волнистые, тёмные волосы, он ласково перебирал пряди пальцами. — Арс, я так рад, что ты есть в моей жизни... — Я тоже тебя люблю, Шаст... — Я спалился, да? — Совсем немного, Тош. Арсений чуть отдалился от Антона, чтобы с улыбкой оглядеть это смущённое, но довольное лицо. Его ладонь мягко легла на щетинистую щеку, мягко поглаживая её подушечками пальцев. — Есть у меня одна панацея¹. Ласково, но с нотками загадки произнёс Попов. Его хитрая улыбка забавляла Шастуна, отдаваясь в душе каким-то трепетом. Арсений приблизился к лицу больного, оказавшись через меру близко. Но обоих всё устраивало. Ещё некоторое время, буквально несколько секунд, они ловили тихое дыхание друг друга, соприкасаясь кончиками носов. Однако, сдерживать порыв Арсений уже не мог, а потому нежно, но с напором припал к губам Шастуна. Думать в этот момент совершенно не приходилось, всецело отдаваясь своим чувствам и принимая чувства партнёра. Антон пытался взять инициативу на себя несколько раз, но напористый Попов прерывал каждую попытку, жадно целуя и покусывая губы мужчины. Царапая друг друга щетиной, они всё углубляли поцелуй, не собираясь отступать или останавливаться. Но у лёгких, в которых уже заканчивался воздух, были свои мысли на этот счёт. Арсений нехотя отдаляется от Шастуна, прерывисто хватая припухшими губами воздух. Антон слегка усмехается, тяжело дыша и не выпуская актёра из объятий. — С таким лекарством я даже не против болеть. — Я тебе и без болезней такое могу устроить. Как самочувствие-то хоть? — Прекрасно, а у тебя давление не подскочило от таких выходок? — Я не старый, я опытный. Что ж, с этим спорить не пришлось, Арсений действительно показал свой опыт на практике. Остаток дня они так и провели вместе, обсуждая всё самое важное, и не очень. Попов заботливо ухаживал за Антоном, который периодически просил не нянчиться с ним, но актёр не слушал. И всё-таки, лучшим лекарством от недугов, надолго останется любовь. Её забота и согреет, и остудит если нужно, целуя в лоб для измерения температуры. И почитает на ночь сказку, коль долго не получается уснуть. Её рука, заботливо и нежно, огладит по щеке, чтоб чувствовал себя ты лучше. *Панацея¹ - вымышленное лекарство от всех болезней.