Жемчужный гимн

      В этом забытом краю солнце никогда не заходило за горизонт. Оно светило, выжигая на земле всё живое, и грело смесь песка и пепла настолько сильно, что она обжигала ноги. Среди пустыря лежало тело, присыпанное песком. Это был один из невезучих путешественников, которому не посчастливилось столкнуться с группой жестоких бандитов. Захлебываясь собственной кровью и выплевывая зубы, он еле дышал. С каждым вдохом сломанные ребра впивались в легкие.       После перформанса в одном из трактиров с демонстрацией заветного жемчуга, за ним проследовала группа бандитов и отловила его здесь, во время песчаной бури. Знатно избив, жемчуга при нем они не нашли. Тогда-то он им и сказал, что эту «подделку» он уже успел сбагрить в маленькой деревушке на отшибе. Раздосадованные, что потратили на глупого мальчишку столько времени зазря, они бросили его посреди песка умирать.       Точнее, как умирать… В этом Богом забытом месте на всем живом висело проклятие: какие бы сильные увечья и смертельные раны ты не получал, ты никогда не умрёшь. Останешься в сознании, и будешь терпеть адскую боль от порезов на теле, пока они не затянутся сами. Такое наказание Божества нарекли каждому, кто в прошлой жизни был грешен и бесчестен. Никто никого здесь не может лишить жизни. Тебя разрубят пополам, вырвут глаза, отпилят рога или хвост и бросят на поедание стервятникам. Однако через парочку часов твои конечности срастутся и ты поднимешься как ни в чем не бывало. Конечно, пускай каждый здесь и обладает так называемым «бессмертием», боль никуда не уходила.       Пусть по его телу и пульсировала нестерпимая боль, а на песок стекали литры крови, странник был неимоверно рад. Рад, что все закончилось лишь побоями. Ведь заветная жемчужина, самая что ни на есть настоящая, осталась при нем: в желудке. Он бережно проглотил её перед тем, как бандиты отловили его. Мальчишке крупно повезло, что недоумки не догадались выпотрошить его брюхо.       Странник скитался по этим землям невесть знает сколько, а потому лежать в вечной предсмертной агонии ему было не в первой. Он редко видел что-то помимо перекати-поле, пустырей и бандитов. Изредка он натыкался на поселения, но долго в них не задерживался ради собственной же безопасности. Слишком уж был длинным у него язык, и своими речами часто нагонял на себя беду. После того, как на него покушались несколько раз из-за жемчуга, мальчишка решил, что будет вести кочевой образ жизни и меньше контактировать с… людьми. По крайней мере с тем, что от них осталось.              Песчаная буря давным-давно утихла. Лишь солнце нещадно палило пустошь. От духоты и набитого во рту песка очень хотелось пить, но воды в бурдюке давно не осталось. Да и это было неважно, от жажды все равно невозможно умереть. В пустынях этих краёв всегда стояла гробовая тишина, когда затихал ветер. В радиусе нескольких километров отсюда не было ни единой души: ни животных, ни деревни, ни колодцев. Лишь редкие пролетающие над головой стервятники, ищущие, каким бы обессиленным путником поживиться на этот раз. И только самые отпетые странники рисковали сократить свой путь через «мёртвую зону».       Откуда-то издалека послышалось дребезжание повозки, и для полумертвого мальчишки это было одним сплошным минусом. Повозка была дорогим удовольствием, а значит, она принадлежала либо зажиточному торгашу, либо бандитам, которые эту самую повозку у торгаша отобрали. Торговцы никогда бы не стали пересекать пустыню: повозка всегда имела шанс увязть в песке. А значит, оставался лишь один возможный вариант.       Самым лучшим решением было бы слиться с местностью и не попасться на глаза. Сил двигаться и зарываться глубже в песок уже совсем не оставалось. Каждое движение причиняло всё больше боли и дискомфорта. Страннику оставалось лишь надеяться, что проезжающая мимо повозка просто его не заметит или посчитает к черту ненужным. Но звук дребезжащего груза становился все отчетливее. Мальчишка закрыл глаза от бессилия. Он не мог увидеть, откуда следует звук, и лишь надеялся, что колеса хотя бы не наедут на это бренное тело и оставят последние кости в целости.       Путешественник почувствовал, как песок возле него зашуршал и сместился. Повозка затормозила прямо возле его вывернутых ног. Сердце его сжалось от досады; все же кто-то решил ещё сильнее поглумиться над и без того потрепанным человеком. Водитель кареты спрыгнул на землю и размеренными шагами проследовал к телу. Он сел на корточки рядом с ним и начал внимательно осматривать. Приоткрыв один глаз, парень увидел лишь край серого балахона того, кто его разглядывал.       — Потрепали тебя. В чём провинился? — со вздохом произнёс голос. Он был слишком грубым для женщины, но и слишком высоким для мужчины.       — Уэ-э-э-э… — лишь на это страннику хватило дыхания. Промычав, он понял, что челюсть его тоже сломана.       — Ладно уж, не трать силы… Подлатаем.       Прозвучал дребезг фляжки. Торговец открутил крышку, сделал глоток воды, а затем немного плеснул содержимым на лицо странника, чтобы смыть песок.       — Будет больновато, но ты терпи.       С этими словами торгаш взял странника под мышки и поднял. По всему телу, подобно электрическому разряду, пронеслась острая боль. Сломанные кости впивались в плоть, и от боли мальчишка громко застонал. С его одежды дождем посыпался песок, перемешанный с кровью. На своих руках торговец донёс его и загрузил в повозку, аккуратно положив на что-то мягкое. Жар палящего солнца резко сменился прохладой темной повозки, но странник лишь продолжал стонать.       — Вот и все, осталось дело за малым, — торговец пытался успокоить мальчишку. — Промоем раны, вправим кости, авось и регенерация быстрее станет…       Боль затуманила разум путешественника, и тот совершенно не вслушивался в его слова. Вложив свои последние силы, он приоткрыл глаза, чтобы взглянуть в лицо того, кто спрятал парня от жары, но едва ли смог разлепить свои веки от спекшейся крови. Лишь размытый образ персоны в капюшоне мельтешил перед ним, прежде чем глаза вновь сомкнулись.

***

      Колеса повозки монотонно стучали по дороге, а кузов слегка потрясывало. Они ехали уже несколько часов и давно выехали с пустырей. Раны странника уже успели затянуться, но тело его не до конца восстановилось. Он лежал перебинтованный на кучке соломы, спиной оперевшись на ящики с грузом. Мальчишка смотрел вдаль уходящей дороги, наблюдая за тем, как ветви деревьев сменяют друг друга и исчезают за горизонтом. Он не произнёс ни слова с тех пор, как оказался в повозке, да и торгаш не пытался завести с ним какой-либо диалог.       — Скажи на милость, на кой я тебе сдался? — не сумев дальше сдерживать тишину, спросил странник.       — Ты лежал посреди пустыни в луже собственной крови и мочи. Мне стоило тебя там и бросить?       — Здесь добра не делают просто так. Какая тебе с этого выгода?       Торгаш молчал и даже не поворачивался в сторону парня. Странник разговаривал будто с его спиной. Незнакомец прятался за капюшоном. Тогда черноволосый молодой человек вздохнул и отвернулся прочь от него, не дождавшись никакого ответа.       — Скажи хотя бы свое имя, спаситель, а я скажу тебе свое. Меня зовут Дориан. Можно просто Дори, — странник слегка хлопнул себя ладонью по груди, пытаясь показать гордость за красоту и изящность своего имени, но тут же пожалел. Грудная клетка ещё не полностью восстановилась.       — Дориан. Сам придумал?       — Конечно.       — А настоящего имени не помнишь?       — С чего бы мне его помнить? — Дориан нахмурился и откинул голову назад. В этом адовом месте никто не помнит ни своих имён, ни прошлой жизни. Ты даже не вспомнишь свое появление на свет в качестве демонического создания. В один день просто бам, и ты начинаешь существовать здесь. Этот вопрос мог прозвучать как издевательство, однако голос торгаша был полон серьёзности. — Будто бы ты помнишь.       Но он молча вёл повозку.       Дори посмотрел на руки незнакомца. Он держал узду крепко и ровно, его руки совершенно не дрожали даже с учётом неровности дороги. На нем были надеты кожаные перчатки. Средние пальцы обоих рук были намного толще остальных, и это было видно даже сквозь перчатки. Наверное, мир не щадит и уродует даже тех, кто милостив к другим. Хотел бы Дориан увидеть его лицо и посмотреть, что с ним стало, но ничего, кроме накидки и капюшона он не наблюдал: ни рогов, ни копыт. Торговец был полностью покрыт. Нервно парень дёрнул хвостом, топнув им по полу повозки. В какой-то степени он даже завидовал, ведь эти атрибуты очень часто мешали в повседневной жизни. Жаль, что даже отпилив себе хвост, он отрастет снова и продолжит мешаться под ногами.       — Я так и не услышал своего имени.       — У меня нет имени.       — Ни у кого его здесь нет! — Закатил глаза Дори. — Прозвище, псевдоним, кличка… называй это как хочешь. Как люди тебя называют?       — Как зовут меня люди? — Протянул торгаш, и его тон сменился. — Они зовут меня…       Не успев закончить свое предложение, торговца перебил громкий треск. Через мгновение повозка наклонилась в левую сторону и чуть не перевернулась на бок. От неожиданного толчка Дори приземлился лицом в противоположную стену и здорово приложился головой. Не успев понять, что происходит, он лишь бросил резкий взгляд на нового знакомого. Дориан увидел, как тот замер на месте и смотрел куда-то в сторону леса. Проследив за его взглядом, парень понял, что они попали в засаду.       — Ложись на пол и не высовывайся, — прошипел торговец, оборачиваясь внутрь повозки, — ты ещё не восстановился. Я сама с ними разберусь.       «Сама?.. Так это женщина?» — Дориан успевает подумать только об этом.       Торговка одним ловким движением спрыгнула на землю и схватилась за узду напуганной лошади. Она похлопывала животное но шее в попытке успокоить. Из теней леса начали появляться демонические силуэты. Они выходили из укрытий друг за другом, преграждая дорогу. Один из недоброжелателей с силой пнул оторванное колесо в сторону, да так, что оно с треском разбилось о дерево.       — Разговор у нас будет короткий, — начал один из них, с банданой на голове, угрожающе подходя к торговке. Он был настолько высоким, что загораживал солнце и бросал на женщину тень. — Отдаёшь повозку и груз — уходишь в целости и сохранности.       Его приспешники давили ухмылки, стоя вокруг повозки. Они были настолько же уродливы, как и их лидер. Их тела и лица были покрыты клочками шерсти и чешуйками, а клыки собирались в хищный оскал. Если бы они хотели, то прямо сейчас могли бы вышибить им мозги. Но торговка стояла перед ними, без страха и дрожи, подобно монументу. На её лице не дрогнул ни один мускул. Она лишь спокойно смотрела на их лидера из-под своего капюшона.       — В моей повозке нет груза, который был бы вам интересен. Там лишь травы. Я везу их в церковь.       Хором орава бандитов рассмеялась.       — В церковь? Кто-то додумался возвести в этой дыре храм и молиться господу Богу о прощении? — утирая слезинку от смеха, произнёс один из демонов, чьи рога завернулись так, что впивались ему в череп. — Прошу, не неси чушь!       Дориан слегка выглянул из повозки. Его чёрные волосы сливались с темнотой внутри, и бандиты не обратили на него никакого внимания. Он видел, как торговка стоит в кругу шестерых злобно настроенных демонов. На их фоне она выглядела совсем жалкой и ничтожной, и не шла ни в какое сравнение с их габаритами. Да что уж тут говорить! Дори тоже совершенно не догонял их по комплекции.       — Это правда, — продолжала держать лицо женщина.       — Погодите-ка, — перебил её один из нападавших. Он склонился над ней и заглянул под капюшон. На его лице было удивление. — Надо же, парни, посмотрите! Она совсем не выглядит как монстр!       — Как это? — в недоумении спросил второй из банды и тоже начал всматриваться в торговку. Та лишь натянула капюшон посильнее и опустила голову вниз, не давая демонам рассмотреть лица, но те были непреклонны. — Это женщина? Одна ведёт повозку?       Даже для Дори эта информация казалось очень странной. Мужчин в этом мире было гораздо больше, нежели женщин. Те единицы женского пола, что существуют, обычно не покидают деревни, и тем более не путешествуют в одиночку. Но не конкретно эта информация смущала Дориана. Каждый живущий здесь обезображен: чешуей, кривой рожей, несколькими парами глаз… Проще говоря, они мало походили на людей. Но она… не безобразна?       — Ай-й, хватит прятаться! Покажись немедленно! — терпение одного из демонов закончилось. Он схватил капюшон торговки и одним резким движением сорвал скрывающий её балахон. И все шокировано замерли.       В удивлении демон расцепил свою хватку, и плащ медленно упал на землю. Дори поднял глаза, но вместо женщины увидел лишь огромные чёрные крылья. Она расправила их и сделала сильный взмах, пустив огромный поток ветра, который чуть не повалил воров на землю.       — Н-не может быть! — Попятившись назад, произнёс лидер. Он нервно прикусил пальцы, дрожащей рукой указав на крылатую. — Ангел! Это ангел!       — Прошу, давайте заключим небольшую сделку, — медленным шагом она шла на бандитов, оттягивая перчатку. Один из чертей, не посмотрев назад, запнулся о булыжник и грохнулся на землю. В растерянности он продолжил отползать по земле, стараясь отдалиться от крылатого ангела как можно сильнее. — Я прощу вам сломанное колесо повозки и забуду о нашем небольшом недоразумении. Взамен, вы уйдёте отсюда прочь и больше никогда и ни за что не появитесь ни в этом лесу, ни на этой дороге, ни возле моей церкви. Иначе…       Ангел сделала длинную паузу, и в лесу повисла тишина. Демоны тупили глаза о чёрные крылья и могли лишь молча кивать. В моменте женщина сняла перчатку и подняла руку перед лицом всех присутствующих. На ней красовалось ровно шесть пальцев.       — …Иначе перестанете существовать на божьем свете. — Торговка протянула ладонь к главарю, и тот со вскриком отпрянул от неё.       — Не трогай! Не трогай! Не выжигай мне глаза!       Когда самый здоровый из них начал паниковать, остальные члены банды сильно заволновались. Рукой глава махнул своей банде, жестом показывая, что пора отступать, и те последовали за ним, подальше от проклятой повозки. Они то и дело оборачивались назад. Стоило их взгляду пересечься с ангелом, как все тут же ускоряли шаг. Торговка подняла свой плащ с земли и отряхнула его от грязи. Она накинула его на себя, вновь спрятав крылья под покровом. Ангел обернулась на Дори. Он поднялся с пола и посмотрел на неё в ответ. В его глазах читалось недоумение. Противоречивые чувства скопились у него в груди. С одной стороны, эта женщина спасла его от мучений и даже обработала раны. А с другой, его спасительница — падший ангел, о котором ходит куча слухов и страшных историй.       — Уже вечереет, а повозка не в состоянии ехать дальше. Придётся нам сделать привал в лесу. Замену колесу я вырежу из крышки ящика, так что до церкви мы доедем. Правда, с горем пополам… — Она говорила это как ни в чем не бывало, натягивая пятипалую перчатку обратно. Было ясно, что эта ситуация происходила с ней не впервые. Теперь Дориан видит: она специально сшила один большой карман на перчатке, чтобы прятать туда два пальца сразу и не пугать народ. — Будь добр, собери хворост… Как тебя там?.. Дори.       Торговка поправила капюшон, а затем начала собирать остатки разбитого колеса и распрягать лошадь.

***

      Когда Дориан не успел провести здесь и четвёртого десятка, он слышал легенды об ангеле. Его называли по-разному: шестипалым, падшим, чёрным, проклятым… Любой, кто встретит его на своём пути, умрёт по-настоящему, навсегда. Ведь только ангел способен добить демона так, чтобы тот не воскрес. Дори слышал много ужасных вещей, которые творил ангел: одним касанием он мог выжечь дыру у тебя в груди или заставить ослепнуть навсегда. Отрубленные им конечности мгновенно вспыхивали синим огнём и превращались в пепел, а крылья его настолько крепки, что способны были отражать снаряды.       Всё, что он слышал, вызывало дрожь по всему телу. Какая-то часть его не желала верить в существование ангела. А другая твердила: если уж ангел существует, значит, и легенды о жемчуге правдивы. Дориан и представить не мог, куда приведёт его вторая жизнь. И вот теперь он сидит за одним костром с тем самым кровожадным падшим ангелом. Она стругала из крышки одного из ящиков временное колесо для телеги, подбрасывая стружку в огонь, и совершенно не обращала внимания на Дориана. Парень сидел, поджав под себя ноги, и пилил ангела взглядом. Она всё так же не снимала капюшона, однако свет костра подсвечивал её лицо. Как и говорили те демоны-бандиты, её лик и правда не изуродован. Кожа была гладкой, пусть и немного смуглой, а черты лица были самыми человеческими и обычными из всех, которые он видел. Её голубые глаза не были залиты чернотой, не походили на змеиные или паучьи, а были просто… обычными. Она была человеком.       — Ты ведь знаешь, что пялиться неприлично? Или демонам незнакомо такое понятие, как манеры? — отвлеклась женщина от колеса и исподлобья посмотрела на юнца.       — Извини, я просто…       — Хочешь понять, почему я не похожа на остальных? — Грубо перебила она. Но, честно говоря, именно этим вопросом Дори и задавался. — Или способна ли я выжигать демонам глаза? И правда ли вся та чушь, что ты успел наслушаться про ангелов?       Торговка стряхнула со своих колен опилки. Хворост в костре тихо потрескивал, а языки пламени играли на румяном лице женщины. По сравнению с другими обитателями этого мира, Дориан ещё мог считаться привлекательным малым. На его щеках была чёрная чешуя, а руки больше напоминали когтистые лапы, но, по крайней мере, у него не было свиного рыла. Однако рядом с ангелом он чувствовал себя ущербным уродцем.       — Странный вы народ. Каждый день режете друг другу глотки и вспарываете животы, а потом валяетесь в агонии по паре дней без возможности умереть. Вы бессмертны, но цена этому — вечные пытки и страдания. А стоит вам пригрозить настоящим, неподдельным шансом навсегда обрести покой, так сразу начинаете скулить, — она посмотрела Дориану прямо в глаза. — Скажи мне, как представитель адского рода: в чем смысл такой жизни?       — Я… Я не знаю… — промямлил он. — Наверное, инстинкты.       Ангел ничего не ответила. Кажется, что к такому ответу она была равнодушна.       — Что бы ты про меня ни слышал, я хочу тебе сказать вот что: все из этого — большая ложь. Я никогда не убивала.       — Мне даже приятно это слышать, знаешь ли… — Парень почесал макушку. — Однако не могу тогда не спросить: если ты никогда не лишала людей жизни, то откуда все эти страшные слухи?       Ангел затихла. Звук скобления древесины отдавался эхом между деревьями.       — Люди имеют привычку бояться того, кто на них не похож, — отчеканила торговка.       — Что-ж, это похоже на правду… — Задумчиво ответил Дориан.       Несмотря на её слова, парень ей не поверил. Что-то ангел точно ему не договаривала и держала в секрете, но что именно? Хотелось бы ему знать, какие страшные тайны она в себе скрывает. Он желал засыпать её вопросами, и не важно, насколько они бы могли показаться бестактными, однако Дори боялся её гнева. Несмотря на приступ внезапной доброты и его спасение, странник всё еще аккуратничал.       — Скажи, а та церковь, о которой ты говорила… Только ты её содержишь? — Дориан решил сменить тему на более мягкую.       — Я лишь лекарь. Собираю травы в краях, что-то продаю, что-то отвожу туда, чтобы она могла поддерживать свое существование. Проще говоря, занимаюсь благотворительностью.       Дориан был в неком недоумении. Это место похоже на Ад, а возможно, даже им и является. И представить, что где-то в этом мире есть церковь, практически невозможно. Бог покинул это место. Так зачем молиться в пустоту? Однако частично её можно было понять. Пусть и падший, но она всё ещё ангел, а значит, душа её лежит именно в духовенство.       — Я так и не услышал твоего… прозвища.       — Шестипалая.       — Звучит грубовато для постоянного обращения, — скривился Дориан.       — Тогда называй как душе угодно.       Парень немного погрузился в мысли. Он почесал подбородок, раздумывая над своим выбором.       — Тогда можно ли мне называть тебя Габриэль? Ну, знаешь, как ангела.       — Габриэль? — парень увидел, как мышцы лица торговки дрогнули. Он мог поклясться, что её брови нахмурились от недовольства, но почти сразу она расслабилась и снова стала нейтральной.       — Да. Габри.       — Будь по твоему, — равнодушно произнесла та, заканчивая точить временное колесо. Она со вздохом поднялась с земли, а затем подошла к телеге и прибила новое изделие парочкой гвоздей. — Как твои раны?       — Они уже полностью прошли, на мне ни царапинки. Мне нет и ста лет, поэтому регенерация очень быстрая. Это единственное, что меня здесь радует… — Парень потупил в угасающее кострище, накручивая на коготь локон смольных волос. — И да… Спасибо. За то, что помогла мне.       — Твой рог не отрос. Почему? — Габриэль проигнорировала слова благодарности.       — Ах, это… Сколько себя помню, он всегда таким был, — Дори потёр сломанный рог ладонью и наклонил голову вбок, чтобы облегчить боль в шее. Рог был ровно срезан почти под корень.       Габриэль нахмурилась и сцепила руки на груди, приняв беспокойную позу. Парню было мало понятно, почему у неё была такая реакция, однако авторитет и статус ангела давали ему понять: она точно знает больше, чем он.       — Что не так? — спросил демонёнок в недоумении. Габриэль лишь покачала головой, и опять опустила ситуацию своим невнятным молчанием.       — Завтра я попрошу священника осмотреть твой рог. Пока не будем делать поспешных выводов, — она затушила остатки углей водой из бурдюка. — Ложись спать в повозку. Завтра отправимся в путь рано утром.       — А мне-то зачем ехать?       — Хочешь в лесу с волками оставлю?       — Как-то неохота… — скривился Дориан.       С этими словами Габриэль проводила парня внутрь телеги, и он улёгся на кучку колючей соломы. Он снял с себя рваный плащ и накрылся им, словно одеялом, после чего перевернулся на бок. Через проем повозки он смотрел, как Габриэль сидит перед потухшими углями, а рядом с ней отдыхает её лошадь, обезображенная множеством мелких рогов точно так же, как и всё живое в этих краях. Прежде чем сомкнуть глаза и погрузиться глубоко в царство Морфея, он увидел, как ангел снимает с себя плащ и трепетно расправляет свои крылья, вычищает между перьями пыль, а затем складывает руки в молитве.