Глава 4
10 апреля 2025 г., 13:22
Эфирный силуэт одновременно был где-то близко, и где-то далеко. Он обволакивал Дориана с ног до головы, погружал в себя, окутывал приятным чувством теплоты. Вокруг было так светло, что можно было смотреть только в землю, чтобы не было рези в глазах.
— Скажи, почему рядом с тобой одновременно так хорошо, и так тоскливо?
— Не знаю, — раздавался до жути знакомый голос где-то под коркой головного мозга.
С каждой стрункой голосовых связок, содрогавшихся при её разговоре, в груди неумолимо щемило. С каждой ноткой мелодичных слов, произнесенных ею, в сердце впивалась сотня маленьких иголочек. Стоило размытому силуэту по случайности собраться а неотчетливую фигуру кого-то до жути знакомого, к горлу подступал горький ком. Было очень больно его видеть, и в то же время, радостно, что получилось заговорить с ней вновь.
Дориану хотелось вспомнить. Увидеть, с кем он разговаривает. Представить черты её лица, кружащиеся у парня в разуме, но не собирающиеся воедино. Вспомнить, какими были её руки, волосы, походка...
Белый туман незнакомки собрался в две тоненькие ручки. Она взялась за ладонь парня одной рукой и положила сверху вторую, накрыв собой.
— Жемчуг, — произнесла та. В ладошке Дориана оказалась крохотная жемчужинка.
— Если я найду ещё, я смогу увидеться с тобой? — спросил парень, на что силуэт молчаливо улыбнулся. — Но где? Где найти больше жемчуга?
— Когда ангелы плачут, их слезы превращаются в драгоценные камешки.
Эфир незнакомой девушки начинал тускнеть. Её голос звучал далеко-далеко, будто он говорил с ней через большую пропасть. Вместе с силуэтом, начало затухать и все живое.
— Но здесь нет ангелов! — кричал Дориан в пустоту и пытался уловить хотя бы краешек лица собеседницы. Но она испарилась. Парень бежал через пустынное поле, его ноги увязали в высокой траве, а он все кричал и кричал. — Мне нужно их искать? Заставить их плакать?
Он уже давно разговаривал с пустотой.
***
Громкий стук капели разбудил Дориана. Стоило ему открыть глаза, как неприятно тягучая боль растянулась по всему телу. Он спал на коробках, на складе, укрывшись жёстким брезентом. Единственное узкое окно в помещении протекало, и дождь заливался внутрь. Под ногами Дори уже образовалась небольшая лужа. Он потянулся, зевая, и ловким движением ноги пнул ржавое ведро. Капель резво застучала по жестяной поверхности дна. — Ты проснулся? — прозвучало откуда-то с кухни. Следом за фразой на склад вошла Габриэль. Она уже была в полном обмундировании: голова была покрыта так, что из под робы виднелись лишь голубые глаза. На ходу ангел натягивала пятипалые перчатки. — Собирайся. Мы уже погрузили телегу. Ждали, когда дождь закончится, но он становится только сильнее. Поедем так. — Вы могли меня разбудить. Я бы помог в погрузке, — Пробормотал Дориан, слезая с коробок. Он всадил себе пару заноз в бока, когда вертелся во сне. Габриэль лишь покачала головой и подняла ладонь вверх в обозначении, что они бы и так справились. От этого парню стало неловко: Габриэль и Виктор делали львиную долю работы без его помощи. Даже мелкий Ферн делал больше, чем Дори. Вместе они вышли на улицу и встали на пороге церкви. Дождь лил как не в себя, и та грязная протоптанная дорожка, которая была здесь только вчера, превратилась в огромную мутную лужу. Повозка была собрана, но не спряжена. Лошадь, по-видимому, все ещё оставалась в стойле, под крышей. Из-за угла показались Виктор и Ферн. Священник держал над собой и мальчишкой чёрную накидку. Ферн будто прилип к руке мужчины, настолько он не хотел промокнуть. — Все необходимое мы уже собрали. Осталось вывести Малека из стойла и запрячь. — Опять он будет упрямиться из-за дождя... — вздохнула Габриэль. — Ну что-ж... Ангел перешагнула через лужу и трусцой отправилась к стойлу лошади, а затем пропала за входной дверью. — Я молился за вас всю ночь. Пусть всё у вас будет хорошо. — Как далеко мы едем? — Если Габриэль что-то начинает, она идёт до самого конца, — улыбнулся Виктор. — Вы можете объездить весь мир, если это понадобится. — А есть хоть какие-то... наводки, где искать жемчуг? — Слухи и ещё раз слухи. Послушай, сын мой, — священник развернулся к Дориану. В его глазах прослеживалась грусть. Ферн прижимался к его руке всё сильнее. — До встречи с тобой Габриэль путешествовала с нашим основателем. Они провели в путешествии больше пятиста лет, но так и не смогли найти ни одного камня. Габриэль не хотела сдаваться до самого конца, но у основателя уже не оставалось никаких сил. То, что жемчуг попал в твои руки — это неимоверная удача. Из под плаща появилась ручка Ферн. Он что-то протягивал Дориану и мычал. Виктор подхватил подарок от мальчика и подал в руки Дори. — Вот, возьми. Это подарок тебе от Ферна, — улыбнулся Виктор. В ладони черноволосого парня лежал самодельный браслет из чёрных необтесанных камушков, украшенный крестиком. Ферн с особой внимательностью отбирал каждый камушек по цвету, чтобы вместе они смотрелись лаконично. — Спасибо, — сказал Дориан с теплотой и надел браслет на запястье. Он практически сливался с его чёрной чешуей. — Вы будете ездить из города в город. Посетите каждое публичное место, поговорите с сотней разных людей и будете слышать больше десятка слухов в день. Всё, на что ты можешь полагаться — это знания Габриэль и свои собственные догадки. Больше у вас не будет ничего, но при этом гораздо больше, чем было у основателя, — Виктор меланхолично отвёл взгляд вдаль. Из стойла замаячила Габриэль, ведущая Малека под узду. Ангел запрягла лошадь и села на мокрое место водителя. Она взглянула на Дориана. Пора было выдвигаться. — Храни вас Бог. В пару лёгких прыжков Дориан оказался в повозке. Колёса тронулись с места. Парень то и дело оборачивался назад, на церковь. Виктор и Ферн стояли на пороге, под ржавым навесом, и махали путешественникам на прощание, пока те не скрылись вдали.***
Телега скрипела на ухабистой дороге, колеса то и дело проваливались в рытвины, заставляя Дориана хвататься за борта. Уронив последние капли на землю, тучи рассосались в небе. После себя они оставили солнце, но и то уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотые тона, а впереди, за холмами, уже сгущались сумерки. Дориан временно вёл повозку, пока ангел составляла маршрут. Габриэль сидела напротив, длинные пальцы перебирали карту, и Дориан не мог оторвать глаз от её рук. Дориан уже знал маленькую постыдную тайну. Пусть она и носила перчатки с пятью пальцами, утолщённый средний выдавал её. Почему это было тайной? Сам Дориан до конца не понимал. Но если ангел прятала пальцы в перчатки, значит, не хотела показывать миру. — Габриэль, — издалека начал Дориан. — Могу ли я задать тебе бестактный вопрос? — Я слушаю. — Почему у тебя шесть пальцев? — наконец спросил он, не в силах сдержать любопытство. — Точнее, я хотел сказать... Проклятие коснулось всех живущих здесь, и даже животных. Все здесь невообразимо уродливы, а тебя... Проклятие будто минуло. Только шесть пальцев, и те ты прячешь. Габриэль глубоко вздохнула, не поднимая глаз от пергамента, будто бы слышала этот вопрос не раз. Оторвавшись от карты, ангел взглянула на свою ладонь. — Сам посуди. Ты первым делом спросил: «Почему у тебя шесть пальцев?» вместо «Почему у тебя только шесть пальцев?» — Габриэль была рассудительна в этот момент, но в голосе прослеживалась горечь от обиды. — В деревнях, в которых я бывала, шестипалой боялись, даже несмотря на то, что сами жители выглядели более монструозными, чем я. Они считали, что я связана с тёмными силами. Что это я прокляла их. Но основатель говорил, что это просто ещё один способ прикоснуться к миру. — Она подняла руку, разглядывая её при свете заката. — Видишь ли, Дориан, люди привыкли думать, что всё должно быть по правилам: пять пальцев, четыре стороны света... Если все вокруг красивы, ты не имеешь права быть уродом. Если все вокруг уроды, то не смеешь быть красавцем. — И... люди боятся тебя? Из-за человечности? — неуверенно спросил он. — Боятся? — Она рассмеялась. — Нет. Они меня ненавидят. Но не рискуют подойти. И это делает меня другой. А в нашем мире быть «другой» — значит быть изгоем. Дориан задумался, но промолчал. Как-то в его голову не приходила мысль о том, что быть непроклятым — это проклятие. После паузы он спросил: — Основатель, про которого вы говорили... Ты путешествовала с ним? Как его звали? — Это не имеет значения. Основателя звали Основатель, — Габриэль потерла краешек пергамента. Он слегка намок от последних дождевых капель. — Да, мы путешествовали. Больше пятиста лет. А знала свыше тысячи. Но мы так ни к чему и не пришли. Больше тысячи лет? Но ведь это вся человеческая жизнь в краях! А Габриэль все ещё выглядит свежо и молодо. Сколько же ей лет? — Как давно ты путешествуешь? Габриэль откинулась на мешки с провизией, её взгляд устремился куда-то вдаль, за горизонт. — Кажется, всю жизнь. Сначала с Основателем, от города к городу, потом одна. Иногда я бросала это дело. Останавливалась на год, на два, но судьба делает так, что дорога всегда зовёт обратно. И вправду... Мир слишком велик, чтобы сидеть на месте. — И что, тебе не страшно? — Страшно, — призналась она. — Но страх — это как снег в лицо: если закрыть глаза и переждать, можно увидеть то, что скрывалось за ним. Дориан потрогал маленький самодельный браслет у себя на запястье, а затем проверил, висит ли на поясе мешочек с заветной жемчужиной — его единственным сокровищем. — Когда ты увидела у меня жемчуг... Ты назвала его слезой. Почему? Габриэль вздохнула, и в её глазах вспыхнул неугасимый огонь, который появлялся, когда она говорила о древних легендах. — Легенда о жемчуге — это здешняя легенда. Но чем глубже в континент ты уходишь, тем сильнее деформируется легенда. Где-то там, на севере, есть предание. Когда первый ангел упал с небес, он не смог вынести тяжести этого мира. Он плакал, взлетая ввысь, пытаясь разорвать купол небосвода и покинуть проклятое место. И его слёзы, падая на землю, превращались в жемчужины. Говорят, они хранят память о небе и о том, что было до того, как люди превратились в монстров. Поэтому жемчуг ищут все: от бандитов и до священников. Потому что тот, кто соберёт их все, услышит голос самого ангела. «Голос ангела... Не он ли мне снился?» — И... что тогда? — Тогда он либо избавится от проклятия бессмертия и навеки упокоится, либо получит второй шанс на жизнь. — Габриэль усмехнулась. — Легенды редко заканчиваются счастливо, по правде говоря. Дориан сжал мешочек в кулаке. — У меня... У нас уже есть одна жемчужина. Как нам надёжнее её спрятать? Габриэль посмотрела на него серьёзно. — Лучший способ спрятать сокровище — не прятать его вовсе. Носи с собой, но не как драгоценность, а как часть себя. Люди ищут сундуки, тайники, слухи... но редко заглядывают в душу. «...Или в желудок. Я не раз уже проглатывал жемчужину, и еще ни разу никто не догадался посмотреть меня изнутри...» — Но если её украдут? — Тогда это значит, что она никогда не была твоей по-настоящему, — тихо сказала Габриэль. — Жемчуг, как и судьба, выбирает, кому принадлежать. Телега покатилась дальше, а в небе зажглись первые холодные и далёкие звёзды. Габриэль забрала из рук Дориана поводья. Дорога, наконец, вывела их к поселению — не то деревне, не то маленькому городку, затерянному среди холмов. Деревянные дома с покосившимися крышами жались друг к другу, будто боялись темноты, а из трубы самой большой постройки валил густой дым. Над входом болталась вывеска с потрёпанным изображением кружки — местный кабак. — Здесь мы кое-что узнаем, — сказала Габриэль, спрыгивая с телеги. Дориан последовал за ней, но она резко развернулась и прижала палец к его губам. Её напор был настолько сильным, что заставил Дориана удариться спиной о повозку. — Запомни! Ни слова о том, что у тебя есть жемчужина. Даже намёка. Здесь люди готовы перерезать горло за кусок хлеба, а за сокровище и подавно. – Да ладно, — фыркнул Дориан, — кто здесь вообще поймёт, о чём речь? Габриэль схватила его за воротник и притянула так близко, что он почувствовал её горячее дыхание. — Ты хвастливый дурак, Дориан. Я это поняла ещё когда ты врал в три короба в церкви. «Вот черт, — запаниковал Дориан. — Она поняла, что я вру! Но какое из вранья она рассекретила? Надеюсь, что заподозрила лишь часть из того, что я наворотил тогда...» — И если ты не заткнёшься, мы оба закончим эту ночь с ножами в спине. — Как скажешь, — пробормотал он, но Габриэль знала, это ненадолго. Кабак встретил их гулом голосов, запахом пережаренного мяса и дешёвого вина. В углу двое мужиков что-то яростно делили, у стойки пьяница в заляпанном плаще что-то бубнил себе под нос, а за дальним столом сидела компания, от которой веяло нездешними краями. Габриэль выбрала стол подальше ото всех, но Дориан сразу направился к бармену, высокому и тощему мужчине с лицом, покрытым шрамами. — Эй, дружище! — звонко крикнул он. — У тебя тут есть что-нибудь покрепче? Габриэль закатила глаза. — Две кружки эля, — выбежав из-за выбранного столика, быстро сказала она бармену, стараясь перекрыть Дориана. Она села за барную стойку: самое видное и привлекающее внимание место из всех. Но мальчишку уже было не остановить. — Мы тут ищем кое-что особенное, — продолжал Дориан, облокачиваясь на стойку. — Может, слышал про жемчуг, который... Габриэль резко толкнула его локтем, но бармен уже насторожился. — Жемчуг? — переспросил он, медленно вытирая кружку грязной тряпкой. — А тебе зачем? — Просто интересно, — вставила Габриэль, но Дориан уже не мог заткнуть свой рот. — Да мы с ней собираем сокровища на продажу! У нас их уже целый вагон, — объявил он так громко, что несколько человек за соседними столами обернулись. — Говорят, жемчужины помогут освободиться. Если ты конечно понимаешь, о чем я. В кабаке на секунду воцарилась тишина. Габриэль почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Идиот, — прошептала она. Так происходило с Дорианом всегда. Как только он переступал порог шумного бара, или появлялся в большой компании, как его гон уже было невозможно остановить. Пытаясь казаться значимее в глазах незнакомцев, заполучить их уважение, он часто перегибал палку и наговаривал много лишнего. Всегда его выходки выходили ему боком. Бармен медленно ухмыльнулся. — Жемчужины, говоришь? — Он кивнул куда-то в сторону дальнего стола. — Может, спросишь у них? Они тоже своего рода... коллекционеры. Габриэль резко обернулась. Трое мужчин в тёмных плащах уже смотрели в их сторону. Один из них, с длинным шрамом через глаз, медленно провёл языком по лезвию ножа. Лицо его было искажено множеством мелких глаз, беспорядочно смотрящих в разные стороны. — Нам пора, — тихо сказала Габриэль, хватая Дориана за руку. — Но мы же ещё ничего не узнали! — Мы уже спросили достаточно. Она потянула его к выходу, но дверь кабака внезапно распахнулась, и на пороге появились ещё двое здоровенных мужчин с дубинами. — Куда так спешите, путники? — прорычал один из них. Габриэль огляделась. В этом затхлом месте больше не было выходов. — Дориан, — прошептала она, — если мы выберемся отсюда живыми, я лично задушу тебя. — Но я даже не успел ничего сделать! А в углу кабака шаркали ноги, и трое в плащах медленно поднимались из-за стола. — Дориан, за мной! — её голос больше не был мягким и снисходительным. Она резко рванула застёжку плаща, и тяжёлая ткань рухнула на пол. За её спиной раскрылись огромные и чёрные, как сама ночь, крылья. Перья поблёскивали в тусклом свете кабачных свечей. В помещении раздались испуганные возгласы. — Шестипалая... — прошептал кто-то. Но у бандитов не было времени на страх. Первый — здоровяк с дубиной — уже занёс оружие над головой Дориана. Габриэль двинулась в его сторону. Она скользила как тень между вспышками света. Её рука схватила кружку с ближайшего стола и со всей силы врезала ею в лицо нападающему. Стекло разлетелось, эль брызнул во все стороны, а человек рухнул на пол. — Да что ты такое?! — злобно завопил второй, выхватывая из пояса нож. Габриэль лишь оскалилась, и в следующий миг её пальцы уже впились в горло чужака. Она подняла его в воздух одним движением и швырнула через стол. Дориан не успевал следить. Он видел только размытые движения, слышал хруст костей, крики... и понимал, что все, кому не посчастливиться попасть под горячую руку, превратятся в месиво из костей и плоти. В том числе и он. — Не стой как столб! — крикнула ему Габриэль, уворачиваясь от удара ножом. Он очнулся. Один из троих в плащах уже подбирался к нему сзади. Дориан инстинктивно схватил табурет и разнёс его об голову нападавшего. Тот застонал, но не упал. Тогда Дориан, не думая, врезал ему кулаком в челюсть. Боль пронзила руку, а собственные когти от удара впились в ладонь. Но бандит рухнул. — Неплохо, — бросила Габриэль, ловко перепрыгивая через опрокинутый стол. Она воспарила в воздух на мгновение и тут же обрушилась на последних двоих. Удары ангела были точными, как если бы она повторяла эту бойню ни один десяток раз. Один получил локтем в висок и рухнул без сознания. Второй успел вскрикнуть, прежде чем нога девушки со всей силы врезалась ему в грудь. За последним рухнувшим бандитом наступила тишина. Пол поблескивал от разлитого вина, смешанного с кровью и парочкой выбитых зубов. Габриэль медленно опустилась на пол, крылья сложились за её спиной. Она повернулась к Дориану. Её дыхание было выровнялось быстро, будто она просто прогулялась, а не разгромила пятерых головорезов. — Ты... — Дориан сглотнул. — Да как ты умудрилась?! Ты ведь жен-... — Тц! Не смей произносить это слово в укоризненном тоне! — осекла она. На улице послышались шаги. Кто-то успел выбежать из кабака и позвать на помощь, а теперь размноженные звуки шагов спешили на шум. — Нам пора, — Габриэль схватила свой плащ и накинула его на плечи, скрывая крылья. — Если мы останемся, следующее, что ты увидишь — это столб позора. Дориан кивнул. Он больше не задавал вопросов. Они выскочили через парадную дверь кабака — единственный вход в здание — в темноту ночи, оставив за собой только шепотки. — Это был он... Шестипалый ангел... — Они ищут жемчуг... Одним прыжком Габриэль достигла повозки и за руку затянула внутрь и Дориана. Она хлестнула поводьями, и лошадь сорвалась с места, последовав прочь из городка. Повозка мчалась по тёмной дороге, подпрыгивая на камнях, но Габриэль не сбавляла хода. Её пальцы впились в вожжи, а крылья, всё ещё не убранные до конца, нервно подрагивали за спиной. Дориан сидел рядом, сжимая в руках мешочек с жемчужиной, и молчал. Молчал, пока Габриэль не развернулась к нему с глазами, полными холодной ярости. — Браво, маэстро, — злобно прошипела ангел, заворачиваясь поглубже в накидку. — Это был единственный населённый пункт за пятьдесят миль. К следующему, если будем ехать без остановок на ночь — а мы будем, — доедем дай Боже через три чёртовых дня! — Да что ты так завелась-то! Я всего лишь хотел больше узнать! — Ну как? Узнал? Спасибо, что не выставил жемчуг напоказ! — Я делал так, как ты велела! И слова не сказал о том, что у нас есть жемчуг! — И поэтому ты решил навлечь беду иначе?! — А что ещё ты предлагала делать? Молча сидеть в кабаках по нескольку часов и пытаться подслушать чужие разговоры? — Именно это я и хотела сделать! — Да я скорее от уныния сдохну, чем разузнаю с таким планом! Не проще ли спрашивать у людей напрямую? — Послушай сюда, — Габриэль оскалилась на Дориана. Поводьями она резко ударила лошадь, и та повезла телегу ещё быстрее. — Жемчуг это тебе не сундучок с золотом в каком-нибудь данже. Это серьёзно! Даже просто вынюхивая на эту тему, ты привлекаешь к себе много лишних глаз. А то, что сделал ты!.. — от гнева у ангела покраснели глаза. Не закончив фразу, она лишь свирепо выдохнула носом и отвернулась. — И зачем я только перед тобой распинаюсь? Ты идиот, — её голос был тихим, но в нём дрожала такая сила, что Дориан невольно отодвинулся. — Ты предатель, безмозглая гнилая доска, которая чуть не угробила нас обоих! — Я просто... — Просто что? — она резко дёрнула поводья, и лошадь с визгом встала посреди дороги. Теперь она смотрела на него в упор, и Дориан впервые испугался её. — Ты почти выболтал наше сокровище первому встречному! Ты привлёк к нам внимание тех, кто резал глотки за куда меньшую добычу! — Но мы же расправились с ними! — попытался защититься Дориан. — Расправились?! — её крылья взметнулись в темноте, тень накрыла Дориана. — Ты видел хотя бы одного из тех, кто шёл за нами? Нет. Потому что если бы они догнали нас, ты бы уже истекал кровью, лёжа голый на земле, как тогда, в пустыне! Дориан сжал кулаки. — Да, я ошибся! Но ты ведёшь себя так, будто я ребёнок, который не понимает, что делает! — Ты и есть ребёнок! — прошипела Габриэль. — Ребёнок, который играет с огнём, даже не понимая, что сгорит. Да ты просто привык, что ни один твой бездумный поступок ещё не привёл к настоящей смерти! Дориан отвернулся, стиснув зубы. Габриэль тяжело дышала, её крылья медленно опустились. — Ладно, — наконец сказал он. — Допустим, я болван. Но что теперь? Габриэль закрыла глаза, сдерживая гнев. — Теперь... ты должен извлечь из этого урок. — Урок? — Да. — Она повернулась к нему, и в её взгляде уже не было ярости, только усталость. — Если ты хочешь выжить в этой погоне, ты должен понять три священных правила. Первое: никогда не говори о жемчуге первым. Второе: слушай в десять раз больше, чем говоришь. И третье: если тебя поймали на лжи — бей первым. Дориан усмехнулся. — А если они сильнее? — Тогда беги, — в углу её рта дрогнула тень улыбки. — И зови меня. Он рассмеялся, и напряжение между ними растаяло. — Ладно, — сказал Дориан. — Так что дальше? Габриэль задумалась. — Нам нужен кто-то, кто знает о жемчуге больше нас. Но спрашивать напрямую слишком опасно. — Может, найти какую-нибудь мудрую бабку-отшельницу? — предположил Дориан. — Или ювелира? Они ведь знают много о драгоценных камнях, думаю, и о жемчуге пара-тройка найдётся... Габриэль покачала головой. — Это вряд ли. Нет, нам нужен кто-то, кто ненавидит тех, кто охотится за жемчугом. Воры, — ухмыльнулась Габриэль. — Те, кого обманули искатели сокровищ. Они знают все тропы, все тайные места... и ненавидят тех, кто ищет жемчуг. Дориан заинтересованно приподнял бровь. — И где мы их найдём? — В тюрьме. — Прости, где?! Габриэль рассмеялась и дёрнула поводья. Повозка тронулась. — Не буквально. Но в подполье каждого города есть свои клетки. И если мы найдём правильную крысу, она приведёт нас к заветному сокровищу. Дориан задумался, потом кивнул. — Ладно. Но на этот раз я не провалюсь. У меня отличный дар красноречия, знаешь ли. Просто эта попытка была не совсем удачной. Габриэль бросила на него долгий взгляд, и Дориан понял её без слов.
