Я скучаю.

Однажды я встретил девочку, на вид она была лишь немного младше меня: тихая, внешне слабоватая, если присмотреться, но грозная, часто хмурая и словно злая на весь мир, остра на язык, но при этом удивительно мягкая порой. Она не часто улыбалась, чаще жаловалась на что-то, злилась по пустякам. Стоило мне уронить ложку, тарелку, что угодно, и она делала мне замечание, говоря резкое: "Идиот, тебе руки для чего нужны!?" или что-то похожее. Иногда её хмурое выражение лица было пустым, она смотрела без лишних эмоций, но от этого взгляда мне становилось холодно и не по себе. Я не понимал, почему, но она всегда казалась злой, будто её обидел весь мир, будто каждый прохожий ей что-то должен. Она была ребёнком, но почему-то вела себя по-взрослому, почему-то всегда хотела дисциплины и порядка, хотела, чтобы я был серьёзным, чтобы не играл в детские игры, хотя сама-то младше меня! Стоило мне взять мяч, сачок, ведёрко и лопатку — она смотрела на меня косо, не понимая, как это я, уже "взрослый", а веду себя как ребёнок. Мы ничего не знали друг о друге: я не знал её имени, а она не обращалась ко мне никак, кроме как "Эй, Псс, Ты". Я помню моменты, когда она сидела одна, часто закрывала глаза, игнорировала и одновременно слушала. Она любила сидеть одна, слушать, как поют птицы или стрекочат кузнечики, хотя сама боялась любых насекомых. Однажды я принёс ей гусеницу, хотел показать её раскрас, а она испугалась и накричала на меня. Она вела себя как взрослая, но я-то видел, что она — ребёнок ребёнком, хотя и не признала этого. Но я видел. Видел, как она качалась на качелях, как незаметно улыбалась детским глупостям, как с завистью и грустью смотрела на то, как я играю. Однажды, когда мы сидели на деревянной скамейке, я любовался небом, иногда указывая на какое-то облако, говоря, на что оно похоже, а она, опустив голову и глядя вниз, внезапно дала мне простой совет: — Не веди себя ребёнком с теми, к кому не хочешь привязаться. Иначе ты забудешь, кто ты на самом деле, и когда тебя бросят, тебе будет больно, — сказала она тихо. Я замолчал, глядя на неё. Я не понимал, почему она так говорит, почему уверена, что её обязательно бросят, стоит ей привязаться. — Ты не хочешь привязаться ко мне? — Не хочу, — ответила она, не томя. — Почему? — Потому что будет больно... Я замолчал, она тоже. Прошло много лет, я не видел её с того дня, как сказал, что отправляюсь путешествовать дальше, ведь хочу найти свой уголок в этом мире. Я не жалею, что тогда не пригласил её пойти со мной: она бы всё равно отказалась, я это знал. Но я скучаю.