Одно условие

Я отдала всю себя... на льду... Для кого? *** И вот я одна... Сижу одна в своей комнате. Задаюсь вопросом, почему? что я сделала не так? где упустила момент? тренировку? возможность? Почему я не смогла вновь оказаться для нее лучшей? Почему? Сил плакать уже нет... А вопросов больше, чем ответов...Мама постоянно говорит, что нужно сменить тренера... Зачем? Она это я. Это мои силы. Это мое вдохновение... И журналисты задают эти вопросы... 11 лет вместе и дальше пойдете вместе? ДА! Куда я без нее? Как в той песне? Пойду по льду... Провалюсь... Без нее... И как ей сказать об этом? Как? Она меня пошлет куда подальше... *** Моя девочка... Как же так произошло?.. Почему они не поставили ее на первое место? Они судьи или кто? Какие-то сотые... Я так надеялась... Мы обе верили... Почему же все катится к чертям собачьим... Почему каждую Олимпиаду происходит какая-то херня... За что мне все это? Все эти годы я растила ее, воспитывала... А она уже выросла. Каренину так откатать может только тот человек, который сам испытал эту боль. Она уже не девочка, она девушка. *** Тренировки в Хрустальном проходили как обычно. Почти. Обе понимали, что произошло что-то непоправимое. Сил подойти и поговорить не было ни у одной. Каждая надела маску, что все хорошо, все как раньше. Вот только чувства внутри, что каждую ночь разбивают сердце на мелкие осколки, усиливаются с неимоверной скоростью, все нутро будто разрывает на части, а сделать с этим ничего нельзя. Обе понимали, что они "медийные личности", что на них постоянно глазеют сотни и даже тысячи людей. Уже есть какие-то подозрения, уже есть какие-то слухи, и это очень пугает. А еще если это всё окажется правдой, так вообще у каждой будет точка. Во всем. Им нельзя. Ни слов любви, ни томительных поцелуев, ни вместе проведенных ночей. Ничего. Ни-че-го. И каждая понимала это. Да, они всё так же продолжали разговаривать после тренировок, пить чай в тренерской, смотреть и не отвлекаться на лишнее. Старшая находила какие-то слова для младшей. И в воздухе уже витали все эти недосказанности так, что бежали мурашки. Этери могла молчать, не говорить об этих чувствах...Но Женя... Она все еще ребенок. Она не может сдерживать свои чувства. Она хочет кричать об этом. Она устала видеть ее каждый день на тренировках и не иметь возможности подойти, обнять, признаться во всем. Еще и мама постоянно твердит одно и то же: "Жень, я же вижу, как тебе плохо. Давай сменим тренера. Она предала тебя. Спустя много лет вашей с ней работы. Пойми, она просто тренер. И у нее таких, как ты десятки. А ты у себя одна. И у меня ты тоже одна." И в какой-то момент Женя запуталась. Нет, она не винила Этери ни в чём. Не считала ее предателем. Ни в коем случае. Она винила во всем только саму себя. И как ей уйти? Нужно хотя бы что ли повод какой-нибудь придумать... Я не знаю... Подойти и сказать, мол, все, извините, до свидания. Так что ли? Да нет. Бред. А Этери? Она каждый день видела все эти мучения. Только не в Жене, а в себе. Ей было невозможно обидно от того, что всё разворачивается именно так. Ей было невозможно больно, страшно... Но она профессионал. Она привыкла закрываться от эмоций и уходить в работу. Она надеялась, что научила этому и Женю... Надеялась... Да, она не отвечала ни на какие нападки в свой адрес, но ее девочку она не могла не уберечь, не защитить... "Одна хотела удержать золото, а другая отобрать..." Так завуалированно, чтобы понял только один человек... Только она... *** *...моим наставником теперь является Брайан Орсер...* *...благодаря Алине Женя так хорошо откатала Олимпиаду, потому что она её тащила* *...я не говорила этого. я не помню в точности, но если я что-то и говорила, то не имела в виду ничего подобного...* *** - Этери, привет, - страшно, виновато, но ведь ее учили всю жизнь идти на риск, если он оправдан, а сейчас он оправдан как никогда. - Алло, кто это? - делая вид, непонятно зачем, будто не узнала голос той, что снится каждую ночь, голос, который слышится везде и постоянно, голос, который нельзя забыть. - Ты узнала меня... -... - Прости, я просто... - Почему, Жень? - не дослушивая, но еще спокойно, тихо, потому что нет сил молчать, нет сил слушать, хотелось просто понять, просто знать, что в этой жизни сделала не так, что самый близкий человек, который был в твоей жизни, взял и насрал тебе в душу. - Блять... - ... - Просто...я... - Жень, ты можешь нормально сказать? - уже срываясь на крик, нет терпения, вот он человек, сам позвонил, но молчит, почему? - Прошёл год. Ты сама хотя бы понимаешь, что происходит? Потому что я нет. Я нихера не понимаю. Сначала ты говоришь одно, потом делаешь всё наоборот. Объя... - Я люблю тебя. Повисла тишина. И на одном, и на втором конце провода. Каждая желала это сказать. Каждая желала это услышать. Вот только глаза в глаза. А не на расстоянии в несколько тысяч километров. - Я хочу вернуться. К тебе. - тихо, но зная, что ее услышат. - Примешь? - ... - Этери, я думала, что уеду и все забуду, что это просто привязанность, что это просто подростковое что-то... - Одно условие. Ну не сможет она ее тренировать, не сможет сдерживать себя, не сможет. Она не такая сильная, как многим кажется. Не такая. Она тоже женщина. Она тоже испытывает такие чувства, которые нельзя обуздать. А если еще и причина этой боли внутри будет каждую секунду рядом, она вообще свихнется. - Любое! - Ты не будешь говорить, что любишь меня, - холодно, отстраненно, пытаясь показать свое равнодушие. - ... Больно. От услышанных слов больно. Женя не сможет. На расстоянии это делать легче, ненамного, но легче. Она скидывает. А что ей остается? Что? Тренироваться там же до потери сознания, надеясь, что вся эта любовь из ее головы исчезнет так же, как и появилась... *** Каждый день обе боролись. С собой, со своим желанием приехать и поговорить глаза в глаза. Просто постоять рядом. Посмотреть в эти карие, в которых видишь себя. Обнять и не отпускать. Или хотя бы просто позвонить и извиниться за всю ту чушь, что была сказана. Каждую ночь обе видели сны, где они вместе. Такие счастливые. Такие радостные. Что наутро просыпаешься и ревешь навзрыд от того, что это просто сон. Одна была слишком гордая. Другая получила эту же самую гордость от первой. *** - Я согласна, - снова ночной звонок, без приветствия, сразу. - Уже я не смогу выполнить это условие, - обрывая связь вместе с дальнейшими надеждами. *** Пандемия. Женя в Москве. Катается и тренируется хрен знает где и с кем. По видео. Отлично! Нет, серьезно? От нее, от той Жени, ее Жени, остались лишь кожа да кости. Где эта лучезарная улыбка? Где эти глаза, которые горят победой? Где это всё? Этери знала, что ее девочка теперь живет одна, что она в Москве. Поэтому наплевала на свою гордость и приехала. Увидев ее на пороге своего дома, Женя не могла пошевелиться. Глюки? Стресс? Перенапряжение? Как-то бессознательно пропустила Этери в квартиру, закрыла дверь, обняла со спины, прижалась всем телом. Все как во сне. Только это сейчас происходило реально. Обе плакали всю ночь. В обнимку. Смеялись над тем, какие они дуры. Боялись. Кого? Чего? Мнения окружающих? Осуждения? А о том, что чуть не погибли друг без друга, говорили шепотом. Ни звука. Лишь движения губ. Смотрели друг на друга. Долго. Не отрываясь. Как будто, если одна из них переведет взгляд на что-то постороннее, то все это исчезнет. - Возвращайся, медвежонок. - Одно условие, - будто говоря, смотри, кого воспитала, я вся в тебя. - Любое, - принимая правила игры, делали это специально, без каких-либо хитросплетений или укоризны во взглядах. - Мы будем обе говорить, что любим. - Я согласна.