Алиса в мире снов.

Будильник разбудил Алису ровно в семь пятьдесят утра. Это не был стандартный будильник-приложение на телефоне. Это был тот самый голубой круглый монстр с маленьким молоточком и двумя тарелочками по бокам. И каждый раз, когда молоточек ударял по тарелочке Алисе казалось, что сам Тор громовержец своим мьёльниром с бешенной скоростью бьёт её прямиком по голове. В полупозе саранчи Алиса перекатывается к шкафчику, на котором стояло это творение, берет его в руки и судорожно пытается найти маленький рычажок позади циферблата. Наконец, рычажок переключается и воцаряется тишина. Муж Алисы, который и завел этого монстра уже сбежал на работу, поэтому Алиса отправляет проклятия в пустоту и встает с кровати. Она берет в руки свой телефон и отменяет будильник, который должен был легкой мелодией разбудить её через 10 минут и отправляется в ванную, чтобы умыться и хоть как-то привести своё лицо в порядок. Телефон как продолжение руки идет вместе с ней. Алиса включает воду, смотрит на свои бесконечные синяки под глазами от глубоко посаженных глазниц, выключает воду и набирает голосовое сообщение подруге: «Хай, бро, как делишки, надеюсь у тебя утро по добрее, чем у меня вышло». Затем откладывает телефон на стиральную машинку, заканчивает ритуал умывания и чистки зубов, вытирает лицо одноразовым полотенцем и одним ухом слышит, как телефон пиликнул о новом сообщении. На экране высвечивается ответ: «Утро так себе, бро, не выспалась, голова гудит, ещё и на работу надо собираться. А что, у тебя что-то случилось?» Алиса хмыкает и записывает голосовое сообщение: «Да прикинь, Никита опять этот будильник бешеный завел на 10 минут раньше моего. Так бы и запульнула его в стену.» Ответ пришел почти незамедлительно: «Никиту?))» Девушка в ответ покачала головой и записала: «Нет, будильник. Но если выкину будильник, следом сама полечу в мусорку, это же Никитин подарок.» По правде говоря, Алиса могла придумать кучу способов как избавиться от синего монстра, но ей нравилось, как тикает этот примитивный механизм. «Как же меня бесит этот твой Никита, какого черта он вообще так поступает, поговори с ним.» «Ой я и так представляю этот разговор. Я ему: «Хей, зачем ты поставил будильник, хотя я не просила?». А он мне: «Лучше бы спасибо сказала, бла бла бла, а то как-то раз ты проспала на работу бла бла бла, и я подарил тебе его, чтобы ты больше не просыпала никогда бла бла бла» «Ну как знаешь Бро» Алиса вздыхает и идет в комнату, достает коробочку из-под рафаэлок, куда помещается вся её косметика. Красится она крайне редко.          Во-первых – это пустая трата времени, а во-вторых – деньги на ветер как любил говорить Никита. Косметика ей нужна для придания уверенности. Поэтому каждый раз перед поездкой к родителям она наносит на своё лицо всё, что есть в ее косметичке: тоналка, пудра, тушь, блестящие тени для век и, завершающий штрих, - черная помада. Образ получился ярким, подходящим скорее для похода в ночной клуб, чем для поездки к родителям. В этом были и свои плюсы, ведь чем больше родители обращали внимания на внешность Алисы, тем меньше затрагивали другие, более неудобные темы. С одеждой Алиса заморачивалась не сильно больше, чем с макияжем, поэтому надела широкие джинсовые шорты с высокой посадкой, розовую укороченную футболку и грубые летние ботинки черного цвета. Эту обувь Алиса обожала больше всего из её гардероба. В них бывало жарковато и с первого взгляда тяжело было понять, что это именно летняя обувь. Когда боевым раскрасом было покончено, а экипировка была надета, Алиса взвалила на плечи тяжелый рюкзак с гостинцами для родных, надела наушники- ракушки, ещё один подарок с работы, и вышла из квартиры. Музыка в плейлисте Алисы полностью соответствовала её внешнему виду. Любимая рок-группа Алисы. У них с мамой одна любимая группа на двоих. Спускаясь с пятого этажа, Алиса ещё раз сверила в голове маршрут. Сначала предстояло проехать 10 минут на маршрутке по городу, затем пройтись до другой остановки, после этого пересесть на автобус, и, наконец спустя час оказаться в родительском доме. Алисе нравился общественный транспорт, было в нем что-то приключенческое, что ли. Чтобы добраться до нужного тебе места приходилось искать какой автобус подойдет больше всего, ждать его, затем часть маршрута идти пешком. А такси само отвезет тебя без всяких приключений к точке назначения. Так не интересно. Никите, наоборот намного сильнее нравилось такси, и он часто готов был переплачивать за него. Долго на остановке стоять не пришлось, старенький автобус с нужным номером показался вдалеке. Расплатившись, Алиса окинула взглядом полупустой салон. Странный мужчина бросился ей в глаза. «Не странный, а просто пьяный», - поправила себя Алиса. Он занимал два места сразу и спал, уткнувшись носом в грудь. Автобус слегка трясло, и Алиса подумала, что сидит мужчина крайне ненадежно.  Присев позади него, Алиса решила больше не обращать внимания на пьяницу и уткнула взгляд в окно.  Знакомые улочки неспешно плыли мимо. Ресторанчики, маленькие парки, школы, жилые дома. Везде кипела жизнь. Прохожие торопились по своим делам, выгуливали собак, играли с детьми. Лишь Алиса никуда не двигалась, не плыла по реке жизни. Она была камнем, лежащим на дне. Безмолвным наблюдателем чужой жизни. Крутой поворот встряхнул пассажиров нехитрого транспорта, они ухватились крепче за ручки сиденья, вот только пьяница не обладал такой прыткостью, поскольку спал. На самом пике поворота мужчина превратился в мешок картошки и перевернулся вверх дном, упав головой в проход. Он был скрючен и раздавлен собственным весом, а все сидящие рядом отшатнулись от него. Другой мужчина попытался поднять, казалось, безжизненную тушу, но его попытки не увенчались успехом. Пьяница лишь немного переместил вес своего тела и продолжил лежать головой вниз. Приближалась остановка Алисы и она лихорадочно думала, как ей выйти из такого затруднительного положения, но на радость всем человек-перевертыш наконец проснулся, непонимающим взглядом окинул пассажиров и вышел из автобуса. Алиса вышла вслед за ним. «Некоторые люди совсем не умеют жить.», - и, вдруг подумалось ей и сразу вдогонку, - «А я умею?» Остаток пути прошел без приключений и спустя минут сорок Алиса вышла из автобуса на крошечный асфальтовый пятачок, который был похож на остановку лишь столбиком со знаком. Перед ней стояла школа, двухэтажное здание розоватого оттенка с милой надписью на двери добро пожаловать. Только Алиса знала, что за монстр скрывается за этим фасадом. Сколько ужасов школьники переживали и продолжают переживать в этом милом на вид месте. Алиса поёжилась и широким шагом направилась в сторону своего дома, который виднелся совсем рядом. Она хмыкнула про себя, вспоминая сколько раз она опаздывала на урок, и как все учительницы поражались и неустанно напоминали ей, насколько близко находится её жилище. В сторону её дома вела узкая дорожка, на которой кое-как была вымощена старая плитка. Места на этой дорожке едва хватало для одного человека. Хотя Алиса раньше спокойно прогуливалась на ней не одна. Сердце сжалось от болезненных воспоминаний, которые то и дело вспыхивали непрошенными образами в её сознании. Девушка тряхнула головой и образы разлетелись в разные стороны. Ускорив шаг и перейдя на другую сторону пустынной дороги Алиса, наконец, стояла напротив ворот своего старого дома. Собраться с мыслями ей не дали собаки, которые истошно начали лаять, едва Алиса повернула ручку и отодвинула массивные ворота. Двор дома утопал в зелени. Деревья, кустарники с ягодами, виноградные лозы – всё смешалось в один кричащий зеленый цвет. Алиса пересекла двор и прежде, чем её нога ступила на ступеньку крыльца входная дверь распахнулась и на пороге показалась девчонка лет двенадцати с плотными темными косами и широкими бровями. - Ну хай, малая, - Алиса поднялась по ступенькам и потрепала девчонку по голове. - Отстань, - привычным жестом отмахнулась малая, но в её взгляде читалась отнюдь не враждебность. Сестры по-мужски приобняли друг друга за плечи и вошли в дом. Семья Алисы до смерти боялась незваных гостей и тому были причины. Их жилище было в откровенном запустении. Гнилые полы с облупившейся краской, криво наклеенные грязные обои, слой пыли, который лежал на разбросанных повсюду вещах – всё это было неотъемлемой частью жизни Алисы. Она могла как-то оправдаться и сказать, что в её-то комнате всё было по-другому, но это была откровенная ложь. Её комната действительно могла показаться более опрятной и даже красивой, благодаря огромному стеклянному шифоньеру, стоящему в углу, но стоило только зайти в комнату как иллюзия улетучивалась. Стеклянные дверцы были заляпаны, а сам шкаф вдруг оказывался забитым всяческим хламом. Под диваном валялось бог весть что, а уютный плед, свернутый в уголке дивана, хранил внутри себя вещи Алисы, наспех засунутыми туда заботливой владелицей. С раннего детства Алиса училась не наводить чистоту, а создавать иллюзию порядка. Безусловно, были времена, когда дом был чистым и опрятным, но как говорила мама Алисы: «Это было давно и неправда». Кроме малой Алису никто не встречал. Она сняла обувь и прошла по коридору в мамину комнату, зная, что найдет её там. И действительно, Елена, а для школьников Елена Владимировна лежала на кровати и, судя по потрепанному виду совсем недавно проснулась. Алиса поставила тяжелый рюкзак на диванчик в коридоре, отодвинув на край вещи, что лежали там. - Привет, мам, - только и смогла выдавить она. - Ну здравствуй, дочь, - зевнув, Елена села на кровати. Это была полная женщина лет сорока с короткими темными волосами местами тронувшей сединой. Её лицо было украшено россыпью веснушек, а нос с горбинкой выдавал её родство с Алисой. Носила Елена свою горбинку, в отличие от Алисы с гордостью. - А где бабушка? – не найдя как продолжить разговор спросила Алиса. - Дочь, ну догадайся с трех раз, - сказала Елена с таким тоном, как будто Алиса спросила сколько будет два плюс три. - Бабушка в храме, систер, - ответила за маму малая. - Тебе лишь бы вставить свои пять копеек, Аня, - моментально отреагировала Елена.   У неё были поговорки и цитаты для любого случая жизни. - Ладно, я всё равно остаюсь с ночевкой, так что успею её увидеть. - С ночевкой, да ладно? Как же тебя твой благоверный отпустил? Не помрет там с горя без тебя? – ехидно проговорила Елена. - Не беспокойся, он ещё всех нас переживет, - ответила колкостью Алиса и пошла разбирать свои вещи. После того как все гостинцы были розданы маме и сестре, а бабушкины положены к ней в комнату. Елена встала с кровати и надела свой знаменитый роскошный халат. Это был тяжелый, теплый в пол халат с бабочками и поясом. Именно он был запечатлен на любимой фотографии Алисы, где она ещё совсем крошка лежит у улыбающейся мамы на руках. Казалось, что время не властно над этим халатом и за двадцать лет он ничуть не постарел. В отличие от мамы. А ведь на этой фотографии Елена была намного красивее Алисы. Горящие зеленые глаза, черные волосы и белоснежное лицо делали девушку на фото вылитой Белоснежкой.  Но время и тяжелая работа не щадит никого.  Елена скомандовала младшей дочери дать домашний наряд для Алисы, чтобы она не запачкалась, и малая вытащила из шкафа потрепанный халатик для сестры. Алиса с раннего детства хотела походить на мать, поэтому постоянно носила халаты. Но ни один из них ни на дюйм не походил на прекрасный материн халат. Они были короткие, на замочке, с нелепым рисунком. Алиса выглядела в них деревенской дояркой Дуней, а мама скорее походила на величественную султаншу в восточном дворце. Прошло немало времени, прежде чем Алиса осознала, что дело тут вовсе не в халате. Как только с приветствиями было покончено, Елена принялась по своему обыкновению командовать. Алиса и Аня без лишних вопросов мыли посуду, подметали, нарезали салат. Елена выла учительницей не только в школе, но и дома. Наконец, спустя несколько часов им удалось освободить один из столов на кухне. Алиса знала, что это ненадолго. Пустые банки, орехи в скорлупе, пластиковые крышки просто перекочевали на столешницу. В который раз она отметила, что неплохо было бы всё это выкинуть, но говорить об этом было кощунством и личным оскорблением для Елены. Как только был накрыт скромный стол и семейство уже собралось обедать во дворе залаяли собаки, а через минуту послышался скрип входной двери. - Бабушка пришла, - сказала Аня. Алиса встала из-за стола и почти бегом вышла в коридор. - Алиса, ты приехала? Я так по тебе соскучилась, - Мария Анатольевна была ниже внучки на голову и ей пришлось потянуться, чтобы обнять Алису. От неё исходил приятный запах церковных свеч и ладана.  Как только руки Алисы сомкнулись на спине родной бабули ей вдруг показалось, что комната растет, она сама уменьшается в размерах и вот ей снова семь. Она идет по узкой дорожке, а рядом бабуля. Та, что обволакивала заботой, та, кто хранила все секреты, заставляла надевать теплые носочки и пить горячий чай при простуде. Однако Алиса прекрасно знала об обстановке в родительском доме и не могла не отметить, что появление бабушки обрадовало только её саму. Остальные домочадцы решили проигнорировать появление старшей семейства и продолжали заниматься своими делами. Отношения между мамой и бабушкой всегда были натянутыми, а после переезда Алисы и вовсе стали враждебными. Младшая выбрала сторону посильнее и придерживалась диктатуры матери. Алиса не успела опомниться как оказалась в полумраке бабушкиной комнаты. Дневной свет практически не мог проникнуть через окно, поэтому приходилось включать искусственное освещение даже днем. На полках советского шифоньера стояли преимущественно иконы, книги, свечи и прочая церковная атрибутика.  На нижних полках виднелись фотографии в рамке. На них маленькая Алиса улыбалась на руках у бабушки. Град вопросов не заставил себя долго ждать. Марию Анатольевну интересовало всё: от работы, на которую ходит Алиса до внутренностей её холодильника. После обещаний хорошо кушать и больше отдыхать Алиса наконец была освобождена от уютного плена и вышла из комнаты. Остаток дня прошел шумно и суетливо. Алиса за несколько лет уже успела отвыкнуть и забыть, каково это – жить в родительском доме. Хотелось сбежать, выйти под надуманным предлогом на улицу и уехать. Трусливо сбежать, поджав хвост. От командующей матери, неугомонной сестры и набожной бабушки. Но от себя не убежишь, как ни пытайся. Алиса видела частичку себя в каждом из членов своей семьи. В этом доме она росла, здесь были вылеплены из глины черты характера, привычки, черты лица. И от этого факта никуда не скрыться. Даже будучи за тысячу километров от этого места, от этих людей, Алиса будет слышать голос матери у себя в голове. В неподходящие моменты будут вспоминаться молитвы, выученные с бабушкой. И в каждой маленькой капризной девчушке будет мерещиться младшая сестра. Алису решили разместить на ночь в её старой комнате. Вопреки ожиданиям, младшая сестра не заняла эту комнату, как только представилась возможность, а продолжала жить в одной комнате с мамой. Постель была расстелена, а свет – выключен. Всё было родным и чужим одновременно: кровать, подушка, пижама. Алиса знала каждый изгиб матраса и могла на ощупь определить короткую сторону своего одеяла, но в этих предметах больше не было её души. Они больше ничего не значили для неё. Она всего лишь в гостях своей старой жизни. Девушка закрыла глаза. Агония. Воспоминания навалились все разом. Безнадёжность. Та самая комната. Боль. Та самая постель, где она должна была умереть четыре года назад. Безумие. Шрам начал болеть с новой силой. Смерть. Сердце металось в грудной клетке. Ей снова семнадцать. Она проплакала ещё один день. Слёзы никак не кончаются. Он ушел, а вместе с ним ушел целый мир. Несчастный случай, надо же. Вот так просто упал с лестницы. Банально до абсурда и чудовищно как никогда. Она ещё школьница. Они целовались всего раз. Учились вместе и вместе тайком сбегали из-под надзора родителей. Его глаза. Темные грозовые тучи. В них всегда бушевало торнадо. Она любила его с восьмого класса, а он решился сделать шаг навстречу лишь спустя три года. Они оба хорошо учились и помогали друг другу готовиться к урокам. Он мечтал стать программистом, но не дожил до экзаменов. Поздний вечер, темная стремянка. Слезы. Океаны слёз. Мама не знала. Или просто не хотела знать. Алиса притворялась нормальной. Натягивала на лицо фальшивую улыбку. Но как только оставалась одна кричала в подушку. Сначала проснулась, а потом заплакала или заплакала, а потом проснулась? Он свернул ей кольцо из проволоки. Она выкинула его в сад, а потом долго искала в траве. Кусала себя, рвала волосы, резала. Скорбь забралась под кожу. Лезвие. Она прятала лезвие под матрасом. Надрезы на икрах – проверка решимости. Её час пришел. Не будет больше ничего хорошего в этом мире. Луна светит в окно. Приятная летняя погода. Остриё упирается в предплечье левой руки. Рывок. Вспышка. Дикая боль. Кровь. Повсюду кровь. Рука дрожит. Надо закончить начатое. Второй разрез получился слабее. Сознание уплывает. Она просто поспит. Закроет глаза, а откроет уже рядом с любимым. Так спокойно. Ни одной мысли в голове. Слёзы ушли. Боль ушла, остался только покой. Её нашли утром. Ткань остановила кровь. Мама была бледная. Врачи, психдиспансер. Новый ад. Вот только больше не было той дикой боли, разрывающей грудную клетку изнутри. Её сердце больше не способно любить. Да и зачем кого-то любить, если любая случайность могла оборвать жизнь. Годы шли. Алиса решила найти себе партнера, чтобы жить было легче. Теплые чувства к супругу так и не пришли. Той ночью она вырезала любовь вместе с кожей. Алиса смахнула непрошенные слезы. Она больше не боялась уснуть. Там, за гранью реальности её ждал Кир, а вместе с ним все загадки мира сновидений. Глаза закрылись, девушка перешла грань.