После войны. Гарри

Я смотрю, как солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая небо над Сиднеем в багрово-розовые оттенки. Тихий плеск волн, теплый ветер, смешанный с запахом соли и эвкалипта, и её рука в моей – всё это кажется почти нереальным. – О чём думаешь? – спрашивает Гермиона, её голос мягкий, но с ноткой беспокойства. – О нас, – отвечаю я честно, сжимая её пальцы чуть крепче. Она улыбается – той самой тёплой, искренней улыбкой, которую я обожал с тех самых пор, как понял, что люблю её. Это случилось не сразу. Мы долго шли к этому, запутанные в боли, страхах и воспоминаниях о войне. Когда Рон ушёл в ту ночь, оставив нас одних в лесу, мы не знали, вернётся ли он. Мы согревали друг друга, не только магией, но и тёплыми словами, поддержкой, любовью. Тогда между нами что-то изменилось.А потом – после Малфой-Мэнора, после Добби, после решающей битвы – мы просто не смогли вернуться назад. После войны мы просто жили. Это звучит так просто, но на самом деле было самым сложным. Мы ушли. Оставили за собой разрушенный мир, который требовал от нас слишком многого. Англия тонула в бесконечных вопросах, в лицах людей, которые ждали, что мы будем героями, которые искали в нас ответы, которых у нас не было. Гермиона предложила Австралию. Сказала, что хочет найти родителей, вернуть им память, дать им шанс выбрать, кем быть дальше. Я знал, что это было важно для неё. Для нас обоих. Мы уехали и больше не вернулись. Теперь наша жизнь – это маленькая квартира с видом на океан, работа в школе магии для Гермионы и работа в Министерстве Австралии для меня. Мы покупаем свежие фрукты на утреннем рынке, ходим в кино, готовим ужин вместе и спорим, кто сегодня моет посуду. Это не то, к чему я привык. В детстве я и мечтать не мог о таком. Но тени прошлого накрывают. В ночи я всё ещё слышу ее крики. Знаю, что ей снится мое безжизненное тело, которое несет Хагрид Я обнимаю ее, и в моих руках она чувствует себя в безопасности. Я смотрю на неё сейчас – ветер играет с её волосами, глаза светятся в свете заходящего солнца, и я думаю, что никогда не хотел бы другой жизни. – Ты счастлив? – вдруг спрашивает она. Я улыбаюсь. – Да, – отвечаю. – А ты? Она смотрит на меня долго, словно запоминая черты моего лица, а потом шепчет: – Да. Я наклоняюсь и целую её, а где-то далеко шумит океан.