Фрагменты жизни учёного и танцовщицы.

Тени Сумеру ложились на стены кабинета Аль-Хайтама, где каждая книга и прибор стояли в идеальном порядке. Нилу, словно яркий цветок в пустыне, сидела на краю дивана, её пальцы нервно перебирали бахрому платья. Аль-Хайтам, не тратя слов, провёл рукой по её плечу — жест точный, как расчёт учёного. — Расслабься. Это просто процесс, — его голос звучал ровно, будто он объяснял теорию элементальных реакций. Она кивнула, смущённо улыбаясь, и позволила ему расстегнуть застёжки. Её кожа дрожала под прикосновениями, холодными от отсутствия спешки. Аль-Хайтам действовал методично: каждое движение было продумано, будто он разбирал механизм. Нилу закрыла глаза, представляя, как её танец мог бы растопить этот лёд, но вместо этого ощущала лишь точность — ни капли лишнего тепла. Когда его губы коснулись её шеи, она засмеялась — лёгкий, сбивчивый звук, нарушивший тишину. — Ты… всегда так сосредоточен? — спросила она, пытаясь поймать его взгляд. — Эффективность требует концентрации, — ответил он, не останавливаясь. Его пальцы скользнули по её талии, как перо по странице, оставляя следы, но не эмоции. Она не ждала страсти. Ей хватило того, что он позволил ей быть рядом — странная близость без обещаний. Когда всё закончилось, Аль-Хайтам откинулся на подушки, его взгляд устремился в потолок, будто анализируя данные эксперимента. Нилу же, обернувшись в простыню, села рядом. — Знаешь, я когда-то думала, что первый раз будет… как в сказках, — она говорила легко, будто обсуждала погоду. — Но тут всё по-другому. — Сказки — это иллюзии, — пробормотал он, поправляя свои волосы. — Реальность логичнее. Она наклонилась, поймав его взгляд. В её глазах мерцал вызов, яркий, как огонёк в темноте. — Завтра принесу тебе пахлаву, — сказала она внезапно. — Зачем? — он не поднял головы от подушки. — Потому что сладкое улучшает когнитивные функции. Читала в одной из твоих книг! Он хмыкнул, но не возразил. Нилу осталась — не потому, что ждала перемен, а потому, что верила: даже самый строгий алгоритм можно переписать. И если Аль-Хайтам видел мир формулами, то она добавит в них краски — нежно, шаг за шагом, как разучивает новый танец. «Ты как зашифрованный свиток, — думала она, — но я найду ключ». А за окном луна Сумеру, холодная и далёкая, вдруг показалась чуть теплее.