Нелюдимы

По телевизору показывали повтор утреннего прямого эфира. Ничего интересного — что-то подобное можно увидеть каждое утро на Первом канале. Вот на экране появляется недовольное лицо блондина, который со скоростью света несётся к выходу из здания после съёмки нового шоу. В спешке к нему подбегают несколько человек, стараясь обогнать убегающего актёра. Между ними завязывается недолгий разговор, в ходе которого знаменитость, грубо оттолкнув назойливых людей, запинаясь, пятится прочь. ——— Стук каблуков о мраморный пол привлёк внимание Никки. Кузен поднялся с насиженного места, оглянулся и, найдя взглядом Эндрю, побежал к нему. Они остановились рядом. Надо же... В одной и той же ситуации у родственников — абсолютно разные эмоции. Один стоит с гневными, чуть ли не красными глазами, в то время как другой пытается не угодить в соседнюю палату, захлёбываясь в собственных слезах. — Что с ним!? — он пытался скрыть неуверенность и злость в голосе, однако частые вдохи выдавали настоящие чувства. — О-он поп-пал в ав... — услышав это, Хеммик сжал пальцы в ладонях, сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем повторить уже с более уверенным тоном: — Он попал в аварию. На мгновение Эндрю замолк, опустил взгляд в пол, а затем, резко дёрнувшись, пробежал мимо кузена. Гадать, в какой палате находился его брат, не пришлось: напротив белой двери стоял Кевин, шагая вдоль скамьи рядом с ней. В голове крутились разные мысли. Первая из них — насколько всё плохо? В интернете можно начитаться историй об авариях, и Эндрю всегда это интересовало. Он любил понимать и знать, какие опасности подстерегают его самого и его семью за пределами дома. Всё вокруг будто размывалось. Люди, звуки, запах больницы — всё уходило на второй план, когда Эндрю, не сбавляя темпа, подбежал к двери. Увидев Кевина, он резко остановился, несколько секунд переводил дыхание, а потом, не произнеся ни слова, просто кивнул ему и открыл дверь. Тишина внутри палаты била сильнее любых криков. Аарон лежал неподвижно. Мониторы рядом издавали монотонные звуки, словно напоминая, что сердце ещё бьётся, хоть и слабо. Эндрю подошёл ближе. Грудная клетка брата поднималась медленно и тяжело. Лицо в царапинах, лоб в бинтах, губы потрескались. Он был почти неузнаваем. Сердце болезненно сжалось. Эндрю опустился на край кровати, не в силах оторвать взгляд. — Зачем ты туда поехал… — едва слышно выдохнул он. Сзади послышался осторожный стук. Эндрю обернулся, увидел незнакомого мужчину — высокий, светло-русые волосы, в руках блокнот и шариковая ручка. Одет просто, но аккуратно. Сразу стало ясно: журналист. — Простите… — Нил остановился у двери, — Я… хотел бы задать пару вопросов. Эндрю вскинулся. — Вы что, совсем?! — прошипел он. — У вас совесть есть!? Нил опустил взгляд. — Я понимаю, что момент… не самый удачный. Просто… я был одним из первых на месте аварии. Я видел, как всё произошло. Мне есть, что рассказать. Эндрю напрягся. Он хотел выкинуть этого парня в коридор, но что-то в голосе Нила останавливало. — И что ты хочешь? Продать статью? — язвительно бросил актёр. — Нет. — Нил посмотрел ему прямо в глаза. — Я уже отказался публиковать материал. Не хочу наживаться на чужом горе. Молчание. Эндрю поднялся, подошёл ближе, достал бумажник и протянул несколько крупных купюр. — Возьми. Просто… за то, что не стал вонять в сети. Нил отступил на шаг, качнул головой. — Я сказал — не ради денег. Оставьте себе. Эндрю нахмурился. Люди обычно хватались за любую подачку от знаменитости. А этот... отказался? — Странный ты. — негромко сказал он. — Не журналист. Психолог какой-то. — Может, просто человек. Такое ещё бывает. — ответил Нил, слегка усмехнувшись. Эндрю проводил его взглядом, когда тот развернулся и направился к выходу. Потом, неожиданно для самого себя, окликнул: — Эй! Как тебя зовут? — Нил. — Может, встретимся позже? Я хочу знать, что ты видел. Нил на секунду задержался, затем кивнул. — Я оставлю номер у администратора. Если передумаете — звоните. Он ушёл, оставив после себя странное ощущение. Никакой агрессии, никаких скрытых намерений. Просто спокойствие и… тепло. Эндрю вернулся к кровати брата, но уже не мог полностью погрузиться в молчание палаты. В голове крутилась мысль: Кто такой этот Нил? И почему с ним… впервые за долгое время, становится немного легче дышать? ——— Прошло три дня. С тех пор Эндрю почти не покидал больницу. Он спал в машине, ел что попало, а общался — только с врачами и Кевином. От телефонных звонков и сообщений пиарщиков, режиссёров и репортёров не осталось ни одного непрослушанного уведомления — всё игнорировалось. Но однажды, под вечер, когда он сидел у окна общего коридора с чашкой холодного кофе в руках, его мысли снова вернулись к тому журналисту. Нилу. “Я был одним из первых на месте аварии.” Почему-то именно эти слова не давали покоя. Эндрю вздохнул, достал телефон, и спустя короткое колебание, нашёл визитку, оставленную у стойки. Несколько секунд он просто смотрел на цифры, затем нажал "вызов". Гудки. Один… два… — Алло? — знакомый спокойный голос. — Это Эндрю. Тот самый "звезда в истерике", как вы, журналисты, любите писать. Нил усмехнулся. — Рад, что вы всё-таки позвонили. Как он? — Врачи говорят — стабильное состояние. Но кома. Не знаю, когда он… — Эндрю осёкся, голос задрожал. — Я недалеко от больницы. Если хотите — могу заехать. Без блокнота, без диктофона. Просто поговорить. Эндрю не ответил сразу. — Заезжай. --- Они встретились в кафетерии при больнице. Тот был почти пуст — только пара медсестёр и охранник у стойки. Нил пришёл в чёрной водолазке и джинсах, в руках — два кофе. Один он молча поставил перед Эндрю. — Ты знал, что он там будет? — сразу спросил актёр, не глядя в глаза. — Нет. Я просто оказался на улице неподалёку. Увидел, как одна машина вылетела на встречку. Я подбежал уже когда все остановились. Он был внутри. Без сознания. Нил говорил тихо, почти шёпотом. Ни тени драматизации, никаких деталей "для статьи". Только факты. Только то, что нужно. Эндрю молча кивнул. — Он... он мой младший брат. Я не знаю, как жить, если он… — Эндрю оборвался, глотая слова. Нил поставил чашку и подался немного вперёд. — Ты не обязан сейчас быть сильным. Не передо мной. Молчание. Долгое. Но оно было… не гнетущим. — А ты кто, Нил? — наконец спросил Эндрю. — Серьёзно. Кто ты такой, чтобы быть таким спокойным рядом с моей истерикой? Нил улыбнулся, но взгляд остался серьёзным. — Я человек, который тоже потерял кого-то в своё время. И научился — иногда самое важное, что можно дать другому — это просто быть рядом. Эндрю впервые за три дня чуть-чуть улыбнулся. Усталой, слабой, но настоящей улыбкой. — Ну что ж, Нил. Похоже, ты только что подписал контракт на роль моего личного психолога. — Без гонорара. — отозвался тот. — Я работаю за кофе и редкие улыбки. Эндрю поднял бровь. — Идиот. — сказал он, но в голосе уже не было злости. ——— День был серым, но павильон №3 на студии «Orion Film» — кипел жизнью. Свет, камеры, техника, лисы — вся съёмочная команда Эндрю, славившаяся своей слаженностью и… характером. В основном, они и называли себя "лисы". Это пошло от фамилии их режиссёра — Лисицыной, которая к слову, даже выглядела как лиса: огненно-рыжие волосы, прищур, быстрые, дерзкие движения. Команда переняла дух — хитрые, профессиональные, острые на язык. Никого «левого» они не терпели. И вот, в этот день, в зону павильона зашёл… он. Нил. В чёрной куртке, с блокнотом подмышкой и чашкой кофе в руке. Он явно не вписывался в атмосферу нервного глянца, гудящих раций и света софитов. — Кто это? — бросила Аля, ассистентка по свету, переглянувшись с Тёмой, звукорежиссёром. — Похоже, курьер? Или очередной блогер… — ответил тот, не отрывая взгляда от пульта. Эндрю в этот момент стоял у зеркала в гримёрке. Увидев в мониторе силуэт Нила — он застыл. Он пришёл. Чёрт. Почему я не предупредил команду? Через секунду он уже вышел из гримёрки и пошёл к Нилу. — Ты серьёзно? — прошептал он, подходя ближе. — Это же… хаос. Здесь тебе не кафе. Нил пожал плечами. — Ты сказал, что занят. Я решил увидеть, чем именно. — Это не экскурсия. Эти ребята съедят тебя, если заподозрят, что ты с прессой. — Ты ведь уже не боишься меня как журналиста? — Не в этом дело… просто... — Эндрю замолчал. Потом выдохнул. — Ладно. Пошли. --- Первой к ним подошла сама Лисицына. — Эндрю, кто это с тобой? — спросила она, держа в руке айпад и стакан с морковным соком. — Это… Нил. Мой… знакомый. — А. Журналист? Нил поднял бровь. — Вроде как уже нет. — Вроде как — плохо. Определись, милый. — Она смерила его взглядом, потом пожала плечами. — Ладно. Только пусть не мешает. Следом подошёл Остин, оператор, тихий и бородатый, всегда в кепке. Он смерил Нила долгим взглядом и, к удивлению Эндрю, заговорил: — А ты в кино работал когда-нибудь? — Только как зритель. И то — не всегда внимательно. — Хм. Уже лучше, чем у половины начинающих актёров. — Остин хмыкнул и ушёл. Затем на горизонте появилась Дина, ожп, костюмер с шилом в заднице и языком, который лучше бы был заперт. — Оу, привет-привет! Новый типчик в нашем лисьем логове? — Она подошла, изучила взглядом, склонила голову. — Эндрю, ты что, привёл своего… друга? — Он просто… — начал актёр, но Нил вмешался: — Можно просто "человек". Пока что. Дина рассмеялась. — Ну что ж, человек, если продержишься хотя бы полдня в этом аду — получишь от меня кофту с логотипом. А это у нас почти как рыцарство. — Запомню. --- Час спустя, Нил сидел на краю площадки, наблюдая за съёмками. Не мешал. Не лез. Только делал заметки — не о сюжете, а о людях. И в какой-то момент Эндрю поймал себя на мысли: Он здесь не чужой. Он смотрит на всех так, будто понимает. Не просто глядит — видит. В перерыве он подошёл к Нилу и протянул пластиковую чашку. — Морковный сок. Специально от Лисицыной. Считай, официальное признание. Нил взял чашку, слегка улыбнулся. — А ты? Каково быть внутри этого урагана? — Как быть влюблённым в ураган. Он тебя сносит, но ты не можешь уйти. — Думаешь, мне тут есть место? Эндрю посмотрел на него серьёзно. — Думаю, ты уже в центре, просто ещё не понял. А вот они — начали понимать. Нил взглянул на команду, где кто-то уже махал ему рукой. И ему стало... тепло. ——— Нил не стал частью команды… Он стал её головной болью, талисманом и поводом для бесконечных подколов одновременно. — Где мой ноутбук?! — кричала Дина из костюмерной. — Наверное, снова у "медийного бойфренда Эндрю", — ехидно отвечал Остин, даже не поднимая глаз от камеры. Нил, стоя в углу с чашкой кофе и в свитере с надписью “лисий гость” (подарок от Алии, вручённый с фразой «Ну, раз уже поселился, не снимай хотя бы до НГ»), спокойно наблюдал, как съёмочная команда срывается с катушек за неделю до премьеры. Он действительно остался. И не просто остался — его официально записали в титры как «консультант по здравому смыслу», что, конечно, было глубоко символическим: здравого смысла в съёмочной группе не осталось ни грамма, зато у Нила всё ещё были терпение, блокнот и запас шоколадок в сумке. А Эндрю… Эндрю начал появляться на площадке с утра, без опозданий, в хорошем настроении, и без истерик, чем довёл до нервного срыва режиссёра Лисицыну. — Ты где-то ударился? — Нет, просто… кофе с утра вкуснее, когда тебе его кто-то приносит. — А-а-а! Ты влюбился, ты влюбился, ты влю… — Иди репетируй с актёрами, пока я тебя не отнесу в реквизит как «лишнюю декорацию». Никто не говорил прямо. Они с Нилом не держались за руки на глазах у всех, не сидели в обнимку (ну, кроме одного раза, но тогда отключили отопление, так что технически — выживание). Но команда всё поняла. Ещё в тот день, когда Эндрю впервые рассмеялся не в кадре, а по-настоящему, глядя, как Нил запутался в тросах под камерой и пытался выглядеть серьёзно. --- На закрытом показе, все были в сборе. Даже Аарон — уже почти восстановившийся — пришёл, прихрамывая, но с уверенной улыбкой. Он и Нил быстро нашли общий язык: два наблюдателя, два мира в одной комнате. Фильм вышел отличный. Но самое лучшее началось после. Когда зал уже пустел, а Эндрю стоял у задней стены, глядя на экран, и тихо произнёс: — Ты ведь знаешь, что ты — катастрофа, да? Нил усмехнулся: — Очевидно. Я пришёл, когда меня никто не звал, остался, когда меня никто не ждал, и превратил съёмочную команду в комедийный кружок. Да, я катастрофа. Эффектный, устойчивый, с кофе. Эндрю повернулся к нему. — А я актёр, который пытался откупиться от чувств деньгами. И проиграл. С треском. Слишком интересно с тобой рядом, чтобы это была просто случайность. Нил на секунду замолчал, затем кивнул: — Ну что ж… Раз уж ты официально признал поражение… я разрешаю тебе проигрывать дальше. Но только мне. Они оба рассмеялись. В этот момент Остин с Алисой, Аля, Дина и даже Кевин издали синхронное «о-о-о!» из-за угла, где стояли с попкорном и снимали это на телефон. — КОНЕЦ ФИЛЬМА, ГОСПОДА! — провозгласила Лисицына. — Нам срочно нужно снимать продолжение. Жанр — романтическая комедия с элементами драмы и кофеиновой зависимости. --- И так всё началось. Или продолжилось. Никто не ожидал, что журналист, забредший на съёмки, станет частью стаи лис. Что актёр, прятавшийся от себя самого, найдёт того, кто не требует маски. Что брат снова будет рядом. Что жизнь — иногда не сюжет, а импровизация. Но именно в импровизации рождаются настоящие моменты. Смех, тепло… и морковный сок. Конечно, куда же без него.Утро началось с того, что кто-то воровал носки. И, как это часто бывает, в этом был виноват не человек. — Нора! Верни! Это носок, а не жертва охоты! — Эндрю с трудом пытался догнать юркую рыжую тень, пронёсшуюся по коридору с его тёплым носком в зубах. Лиса скользнула под диван, и из-под него послышалось победное фырканье. На кухне закипала кофемашина. Нил стоял в футболке с надписью "Пишу. Молча. Не трогать до кофе.", листал ноутбук и лениво комментировал происходящее: — Между прочим, она унаследовала твою склонность к драме. Смотри, как театрально распласталась у батареи. — Угу. А ты, между прочим, обещал, что "маленькая прирученная лисичка" — это просто временно. — Эндрю наконец вернул носок, слегка помятый, но живой. Нил пожал плечами. — Ну прости, я же не думал, что ты влюбишься в неё на второй день. — Я не влюблялся! Она просто… моргнула мне. Один раз. И легла на мою куртку. Это нечестно. — Ты влюбился. И в неё. И — Нил наклонился и поцеловал его в щёку — вот в этого красавца. Эндрю улыбнулся, обнял его за талию. — Ладно. Признаю. Вы оба нарушили мне жизнь и превратили квартиру в меховой притон. Но… — он посмотрел на Нору, теперь уже спавшую в их общей постели (в центре, конечно). — Чёрт возьми, мне это даже нравится. --- Вечером к ним пришли «лисы». Съёмочная команда теперь устраивала неофициальные сборы у них дома раз в месяц — приносили лапшу, мороженое, сплетни и кучу идиотских историй со съёмок. — Клянусь, новый актёр пытался репетировать сцену на фоне строительных лесов! — кричала Дина. — У него страх высоты, но он залез туда, потому что "режиссёр сказал чувствовать образ". Образ, мать его! — Ой, а Нора снова спрятала мои наушники! — пожаловалась Аля, когда лиса выпрыгнула из-за шторы и с невозмутимым видом села на пульт. — Ну, извините, она звукоинженер по папиной линии, — пожал Нил плечами. Смех, тепло, огни гирлянды, уют пледа. Ничего гламурного. Зато настоящее. --- Перед сном Нил сидел у окна. Эндрю подошёл сзади, обнял его. — Ты ведь знаешь, что я раньше всё это терпеть не мог? Суету. Людей. Себя в зеркале. — А теперь? — А теперь… — он положил подбородок на плечо Нила, — я просто думаю, как мне повезло, что ты оказался не тем журналистом, который ищет сенсации, а тем, кто умеет слушать. Нил тихо усмехнулся. — Я не слушаю всех. Только тех, кто этого заслуживает. — Вот теперь ты точно останешься без носков до конца жизни. — Справедливо. Лиса зевнула, потянулась и улеглась у их ног, как символ мира, принятия и полного одобрения этого уюта...