Koishiteru

Это было лучшее пробуждение за очень долгое время. Он чувствовал обжигающие и мягкие губы Хинаты в чувствительном месте за ухом, потом на шее, затем на груди, а потом и на животе. Саске резко распахнул глаза, напрочь забывая о сладком сне, ведь реальность была намного лучше. Краем глаза он заметил едва брызжущий рассвет, заливающий окно, и слегка расслабился, надеясь, что дети не прервут их в самый неподходящий момент. И когда он уже готов был почувствовать обжигающее тепло в том самом месте, которое жаждало внимания его жены, Хината вернулась к его лицу и звонко поцеловала. — С днем рождения, любимый, — она глухо хихикнула, заметив явно разочарованное выражение на его лице. — Это почти жестоко, — он пытался сделаться обиженным, но не выдержал и широко улыбнулся, — Спасибо. Саске резким, но аккуратным движением опустил жену на лопатки и навис сверху. — Неужели, — поцелуй в щеку, — ты действительно, — поцелуй в шею, — стала, — он втянул сосок в рот и отпустил, — жестокой Учиха. Хината тихо рассмеялась. — Ты не дал мне закончить, — она запустила свои совершенные пальчики в его волосы и провела ногтями по коже головы, отчего он чуть не застонал. Так приятно это было. — Я люблю тебя, — он уделил внимание другому ее соску, — люблю, когда ты такая развратная, люблю, — он опустил ладонь в ее нижнее белье, когда ты такая мокрая. — С-саске, — ее дыхание сбилось, а сама она учащенно дышала. — Я хотела сделать тебе приятно, — выдавила она, когда он ленивыми движениями кружил вокруг клитора. — Мне более, чем приятно, — выдохнул он прямо там, где только что были его пальцы. — Мне очень, очень приятно. А тебе? — Мгхм. — Такими темпами я могу полюбить свой день рождения, — Саске говорил это с паузами, отвлекаясь на более важные вещи. — Ах, — Хината ахнула, — меньше слов, больше дела, Учиха. Он тихо рассмеялся. Утро обещало быть занимательным.

***

Нарезать тофу, помыть и почистить овощи, помыть и поставить вариться рис, параллельно наблюдая, как ловко Хината лепит гёдза. — Не могу перестать думать о твоих пальцах, — сказал он, снимая кожуру с редьки. Хината густо покраснела и почти вызвала у него умилительный смех, но затем она резко прочистила горло и выразительно посмотрела на Хитоми, которая с вопиющей жестокостью сминала и обсасывала кусочек сырого теста. — Это вообще законно чистить редьку в свой день рождения? — он перевел разговор в другое русло и ловко забросил очередной овощ в миску. — О, думаю, более чем, ведь именно ты решил пригласить к нам на ужин моего отца, который к тому же патриарх Хьюга. — Значит если бы я его не пригласил, то не занимался, — он накрыл крышкой горшок с рисом, — всем этим? — Я такого не говорила, — широко улыбнулась Хината, и Саске поймал себя на мысли, что за такую улыбку готов хоть целыми днями плескаться в овощных очистках. Близнецы зашли на кухню, буквально таща на себе огромный пакет с продуктами. Вообще-то он не был таким большим, но на их фоне казался просто гигантским. Саске с удовольствием и одновременно с грустью заметил, как мальчишки были вовлечены в домашнюю жизнь. Они постоянно и с удовольствием стремились помочь своей матери, хотя им было всего четыре. Он был рад, что они растут замечательными сыновьями, но ему было бесконечно стыдно за свое постоянное отсутсвие. Ведь если бы Саске чаще бывал дома, то помощь Хинате не требовалась вовсе. Он никогда не чурался готовки или любых других бытовых дел. Тем более когда Хината смотрела на него так, как сейчас, будто он предел ее мечтаний, он готов полностью отлучить ее от домашних дел. Во время вчерашнего разговора с Хинатой, оказалось, что она знала о тренировках у Хьюга, но не препятствовала этому, не видя ничего опасного. Саске она не сказала, опасаясь его реакции. Но слава Ками он отреагировал так, как должен реагировать взрослый человек, отец троих детей и глава клана, потому что именно за это Саске был вознагражден по полной. Хината вместе с детьми на день рождения преподнесла ему подарок — золотую подвеску, на передней стороне которой был выгравирован Мон Учиха, а на задней — все их имена. Если бы он был девчонкой, это растрогало бы его до слез, но подарок действительно был трогательным и знаковым. Ладно, чего греха таить, он и правда практически расплакался от умиления. Добил его рисунок мальчиков, которые изобразили всю их семью. Хината стояла посередине, держа на руках Хитоми, близнецы расположились по ее бокам, Саске же... Саске стоял позади Хинаты, и у него были очень длинные руки, которыми он обнимал сразу всех, как бы укрывая их от всего на свете. Саске был больше чем уверен, что ничем не заслужил такое счастье, такую любовь, которую они ему подарили, которую он испытывал к ним. Что он там говорил? Что не верит в любовь? Не мог он сказать подобную чушь. Любовь есть! Любовь это Хината и ее улыбки, ее нежность и терпение. Любовь это такие похожие и одновременно разные сыновья и их завораживающие глаза. Любовь это Хитоми и ее маленькие ручки с пухленькими пальчиками, которые она постоянно тянет в рот. Любовь это их дом, наполненный уютом, теплом и бесконечным принятием. Как только на стол было поставленно последнее блюдо, в дверь постучали. Хиаши стоял на пороге, держа в руках явно дорогую бутылку сакэ. Саске моментально почувствовал себя некомфортно, но был благодарен, что скоро придут товарищи из его бывшей команды. Возможно, с ними станем менее неловко. — Здравствуй, дочь, — он лишь мимолетно взглянул на Саске и вручил ему бутылку с коротким "поздравляю". Учиха еле сдержался, чтобы не закатить глаза. — Здравствуйте, Хиаши-сама, — ответила Хината. И Саске расплылся в довольной ухмылке, он ужасно гордился своей женой.