Осколки судьбы

Ночь была безмолвна. Только ветер, пробегая по вершинам деревьев, шептал древние, забытые слова. Где-то далеко у воды кричала ночная птица, но её голос был слабым, почти нереальным среди этого покоя. Остров Блаженных редко встречал тишину — волны били в скалы, трава шуршала под лёгким дыханием ветра, а где-то в глубине лесов звучали шаги невидимых существ. Но этой ночью казалось, что мир замер в ожидании. Артур шагал по узкой тропе, кутаясь в лёгкий плащ, но ткань не могла защитить его от пронизывающего холода ночи. Босые ноги касались сырой земли, но он не замечал этого—всё его существо было охвачено тревожным предчувствием. Где-то в глубине души звучал зов—сильный, древний, неумолимый. Он не знал, откуда он пришёл, но сердце билось быстрее, с затаённым страхом перед тем, что ждало впереди. Он проснулся внезапно, как будто кто-то встряхнул его за плечи. Сердце грохотало в груди, во рту пересохло. Несколько мгновений он лежал, вглядываясь в темноту, прислушиваясь к тишине, но зов не прекращался. В последние дни сон и так был ему чужд—после того, как мать раскрыла ему истину о его предназначении, покой ускользал от него, оставляя лишь беспокойство и неясные страхи. Покинув свои покои, Артур оставил за спиной тепло очага, запах травяных отваров и тихие, привычные звуки ночной цитадели. Всё это вдруг стало далеким, словно воспоминание из другой жизни. Теперь, ступая по мягкой траве, скользя между призрачными силуэтами деревьев, он чувствовал, что нет пути назад. Здесь, под холодным светом звёзд, он был один. Тропа вывела его на небольшую поляну, залитую бледным светом луны. Трава здесь была высокой, колыхалась, словно приветствуя гостя. Но Артур смотрел не на неё. Его взгляд был устремлён на меч в самой сердцевине поляны. Он был вонзён в камень, словно забытый давным-давно, но время не коснулось его. Лезвие сияло не холодным блеском стали, а мягким золотым светом, живым и тёплым, словно отблеск солнечного дня, заключённый в металле. Рукоять, покрытая таинственными знаками, дрожала в свете луны, словно дышала. Будто меч был не просто оружием — он был чем-то большим. Артур застыл. Где-то в глубине души шевельнулась странная, необъяснимая дрожь. Не страх, не тревога — чувство, древнее самого разума. Он уже видел этот меч. Он знал его. Хотя это было невозможно. Его ноги двинулись сами собой. Один шаг, ещё один Этот меч… он способен уничтожить Камелот. Мысль вспыхнула, как пламя в темноте. Он не удивился ей, не усомнился. Он чувствовал истину, глубокую, как сама ночь. Этот меч — не просто клинок. Это судьба. Это сила. И если он возьмёт его, ничто не встанет у него на пути. Губы Артура дрогнули. Мальчик протянул руку и коснулся рукояти. В тот же миг мир взорвался болью. Огненная вспышка пронзила сознание, как удар молнии. Ослепительный свет заполнил взор, разрывая реальность на части. В груди словно разверзлась бездна, а ладонь вспыхнула нестерпимым жаром. Он вскрикнул, но пальцы упорно продолжали сжимать рукоять, несмотря на боль. Но меч не желал быть взятым. С диким треском он вырвался из его руки, отбросив Артура назад. Земля задрожала, воздух наполнился тенями. Ветер наполнился голосами — неведомыми, древними, говорящими на языке, которого он не понимал. «Ты идёшь не туда...» Меч дрогнул… и исчез. Будто его никогда и не было. Только обугленный след на траве доказывал, что это был не сон. Артур остался стоять, тяжело дыша. Ладонь горела, как будто он всё ещё держал обжигающий клинок. Внутри нарастало чувство — не только боль, но и что-то ещё. Гнев. Смятение. Горечь поражения. Он не знал, что это был за меч. Но знал одно: он не поддался ему. И это было невыносимо. Он поднялся, бросив последний взгляд на пустую поляну. Потом развернулся и побрёл назад — к матери, к дому, к тому, что знал. Но внутри него что-то надломилось.

***

Мать ждала его в темноте. Она стояла у входа в его покои — тонкая, хрупкая, словно сотканная из теней, а длинная алая сорочка струилась по её фигуре, как расплавленный огонь. Когда он подошёл ближе, она подняла руку, легко коснулась его лица и провела ледяными пальцами по спутанным волосам. В её глазах мерцал ночной свет, глубокий, проницательный. — Где ты был? — спросила она мягко. Артур отвёл взгляд. Он хотел промолчать. Хотел спрятать в себе этот вечер, этот огонь, эту боль. Но от неё ничего не скроешь. — Я нашёл меч, — тихо сказал он. Мать застыла. — Какой меч? — Он был золотым. Как солнце. Она взяла его руку в свои ладони, осторожно осмотрела покрасневшую кожу, и в глубине её взгляда мелькнуло нечто странное. Не страх. Узнавание. — И ты пытался взять его? Он кивнул. — Он… не дался мне. Он меня оттолкнул. Гнев всколыхнулся в груди. Он знал, что этот меч был предназначен для великого воина. Он знал, что мог бы владеть им. Но стоило ему коснуться рукояти, как он был отвергнут, словно чужак, словно незваный гость. Будто само небо сошло на землю, чтобы напомнить ему о его месте. — Этот меч — твой враг, Артур, — сказала мать, и её голос прозвучал, как удар молнии. Он вскинул голову. — Что? — Он создан для Камелота. Для Утера. Он узнал тебя и не захотел подчиниться. Он отверг тебя. Внутри что-то сжалось. Значит… меч посчитал его чужим? Камелот уже видит в нём врага? Тогда… он должен уничтожить его. Пальцы сжались в кулак. — Я сожгу его, — прошептал мальчик. — Разобью. Затоплю в море. Мать медленно провела рукой по его волосам, и её прикосновение было мягким, почти ласковым. — Нет, сын мой, — в её голосе звучала тихая гордость. — Ты не уничтожишь его. Ты подчинишь меч себе. Она накрыла его ладонь своей, и тепло её магии окутало его кожу, снимая жжение, но не утоляя той боли, что разрослась в сердце. — Этот меч боится тебя, Артур, — её голос был ровен, почти нежен. — Когда встретишь его снова — подчини. Сделай своим. И его клинком пронзи сердце Камелота. Пусть он падёт от руки того, кто должен был его защищать. Артур молча смотрел в темноту. Да. Когда он сокрушит Камелот, этот меч будет лежать у его ног. Что-то внутри него надломилось окончательно. В этот миг он принял своё предназначение. Противоречия, сомнения, слабость — всё было отринуто, заточено в глубинах его разума. Экскалибур, который должен был стать спасением Артура, окончательно низвергнул его в бездну.