Скрипачка (ремейк)

Новый день прокрался в комнату робким лучом солнца. Селена открыла глаза, карие омуты, слегка замутнённые пеленой вчерашних слез. За окном, несмотря на плотно закрытые рамы, слышалась трель утренних птиц, словно приветствующая новый рассвет. Девочка села, маленькая фигурка в смятой пижаме. Взгляд скользнул по комнате, и воспоминания о вчерашнем вечере нахлынули с новой силой. Нижняя губа задрожала, как осенний лист на ветру. — "Папа-а-а…" – вырвалось из груди горестное эхо, и по щекам вновь покатились слезы, словно жемчужины, рассыпавшиеся по бледной коже. На ее рыдания в комнату тут же вошла мать. В простом фартуке, с темными, как вороново крыло, волосами, собранными в строгий пучок, она казалась воплощением сдержанной скорби. — "Доченька, что случилось, милая? Плохой сон?" – она присела рядом на краешек кровати и обняла девочку, стараясь укрыть ее от бушующей боли. — "Где папа-а-а…" – всхлипывала Селена, цепляясь за ее руки. Кларисса замолчала. Под глазами залегли тени, свидетельство бессонной ночи, проведенной в борьбе с собственным горем. — "Селена," – женщина взяла дочку за плечи, заглядывая в ее заплаканные глаза. – "Ты ведь уже большая девочка, правда? И теперь ты будешь делать все, как взрослая." Юная душа не могла постичь глубину этих слов. — "Почему папа не вернулся вчера? Не остался с нами. Почему он не проснулся, ведь я ему говорила," – надула она губку, пытаясь удержать новые слезы. Брюнетка нахмурила брови, в глазах плескалось отчаяние, смешанное с болью. — "Помнишь своего кота?" — "Гато? А что с ним?" — "Помнишь, что с ним случилось?" — "Он подрался с собакой, она его укусила, и Гато уснул… Мы с папой его похоронили в саду. Папа сказал, что он теперь на облаках, играет с другими котами," – прошептала девочка, словно вспоминая давнюю сказку. — "Так же и с папой. Он уснул, а теперь он тоже на облаках…" — "С Гато?" – Селена удивленно посмотрела на маму, и в ее глазах мелькнула надежда. — ".. Да," – тихо ответила женщина, погладив дочку по мягким волосам. – "Он обязательно позаботится о нём." — "А мы будем приносить им еду?" — "Обязательно. Кстати, о еде, что ты хочешь на завтрак?" – Клэр улыбнулась, стараясь скрыть горечь в голосе и сменить тему разговора. Глазки Селены засверкали, словно маленькие звездочки, а живот тихонько проурчал в предвкушении. — "Сэндвич с яичницей, беконом, авокадо-!" — "..- и сырным соусом!" – перебила и закончила мама со смехом, в котором, однако, чувствовалась легкая дрожь. – "Я знаю, что это твое любимое, и поэтому уже приготовила все, как ты любишь." – Она слегка коснулась кончиком носа девочки. – "Ну что, сеньорита, умываться и марш на завтрак." Селена хихикнула, отбросив на миг тяжелые мысли, и с легкостью выпорхнула из комнаты в ванную. Кларисса осталась сидеть на кровати, прикрыв глаза. Обреченность сковала ее, как цепями. Как сказать ребенку, что папа больше никогда не вернется? Как объяснить, что облака – всего лишь метафора, а реальность – жестокая и беспощадная? Но она должна быть сильной ради Селены, ради их будущего. Звук льющейся воды из ванной вернул ее в реальность. Нужно встать, улыбаться, несмотря ни на что. Кларисса поднялась, глубоко вдохнула и вышла из комнаты, направляясь на кухню. Там, у плиты, она постарается найти хоть немного утешения в привычных действиях, в запахе жарящегося бекона и свежего хлеба. Когда Селена прибежала на кухню, сияя чистотой и предвкушением вкусного завтрака, Кларисса уже накрывала на стол. Сэндвич выглядел аппетитно: хрустящий хлеб, золотистая яичница, сочный бекон, спелый авокадо и капелька сырного соуса. – "Вау!" – воскликнула Селена, усаживаясь за стол. – "Выглядит объедение!" Кларисса улыбнулась, и на мгновение ей показалось, что боль немного отступила. Она знала, что впереди их ждет долгий и трудный путь, но вместе они справятся. Ведь любовь матери – самая сильная защита от любых невзгод. Селена спрыгнула со стула, поблагодарив за завтрак; уже хотела выйти во двор, но её остановила мать. — "Хей, как насчёт почитать книгу?"- Предложила Клэр убирая со стола. Девочка повернула голову. — "Сейчас? Но мы читаем сказки только вечером." — "Не сказки, намного интереснее." И тут кареглазая вернулась за стол. Виляя ножками, она ждала маму которая ушла за книгой, заинтересованно смотря той вслед. — "Нам ведь нужно улучшать твою учёбу." Клэр вернулась с потрепанной книгой в руках. Обложка была испещрена золотыми узорами, а корешок украшали выцветшие буквы: "Тайны старого леса". Селена с любопытством протянула руку, ощущая прохладу состаренной кожи. — "Что это?" — прошептала она, боясь нарушить магию момента. — "Это книга о растениях, о травах и деревьях, которые растут вокруг нас. В ней говорится об их силе, о том, как они могут лечить и помогать." — Клэр открыла первую страницу, показывая Селене иллюстрацию диковинного цветка. Глаза девочки загорелись. Она всегда любила бродить по лесу, собирать листья и ягоды, но никогда не задумывалась о том, что они могут значить. Мама начала читать, и голос её звучал мягко и завораживающе. Селена слушала, затаив дыхание, представляя себя маленькой волшебницей, способной понимать язык природы. Учеба внезапно показалась не таким уж и скучным занятием. *** Селена так думала. Ей четырнадцать, и то роковое утро безвозвратно изменило ее жизнь. Со смертью деда, Вильяма Фишера, известного аристократа, все его огромное наследство, включая бизнес и старинный особняк, перешло к Клариссе. Мать, предчувствуя этот момент, но все равно не готовая к нему, с головой ушла в поддержание величия и авторитета фамилии. После переезда в особняк Клэр словно подменили. В ее облике появилась ледяная строгость: неизменные каблуки, волосы, туго стянутые в пучок. Селену ждало домашнее обучение, такое интенсивное, что о прогулках пришлось забыть. Веснушки, россыпью украшавшие лицо, стали тускнеть, уступая место болезненной бледности. А диеты… Кларисса мечтала вылепить из дочери идеал. Наивно было бы полагать, что жизнь в особняке подразумевает изобилие изысканных блюд. Селена была вынуждена строго ограничивать себя в еде, отчего скулы заострились, а талия стала непривычно тонкой. Но учеба – это еще полбеды. Музыка? Неужели? Селена никогда не забудет тот день, когда в возрасте девяти лет, во время обеда, мать преподнесла ей "сюрприз" – чехол от музыкального инструмента. Сердце девочки забилось в предвкушении. Гитара? На которой она так мечтала научиться играть? А может быть, даже его гитара… — "Скрипка?.." — "Да! Разве это не прекрасно? Скрипка сделает тебя еще более совершенной, Селена." — "Д-да, мама… Спасибо за подарок…" – прошептала кареглазая, не желая разочаровывать мать. К удивлению, Кларисса Фишер сама взялась за обучение дочери игре на скрипке. Скрипка стала символом несбывшихся надежд, олицетворением чужого желания, навязанного Селене. Мать, одержимая идеей безупречности, видела в музыке лишь средство для достижения этой цели. К тому же, это был дополнительный доход. Концерты, выступления, закрытые дорогие вечеринки.. Но для Селены скрипка оставалась холодным, чужим инструментом, издающим лишь фальшивые, бездушные звуки, отражающие ее собственную загнанность. Особняк Фишеров стал для Селены золотой клеткой. Высокие потолки, антикварная мебель, картины в массивных рамах – все это давило на нее, создавая ощущение изоляции. Она чувствовала себя лишь тенью в этом огромном доме, лишенной собственной воли и права на мечты. Единственным проблеском света в ее жизни оставались книги. Зарывшись в тома, она могла убежать от реальности, перенестись в другие миры, где ее никто не контролировал. Но даже чтение не могло полностью избавить ее от ощущения тоски. Она тосковала по беззаботным дням, проведенным с мамой, по смеху и простым радостям. Она тосковала по папе, который любил ее такой, какая она есть, с ее веснушками и мечтами о гитаре. Иногда, по ночам, Селена тайком выбиралась в сад. Вдыхая свежий воздух, она смотрела на звезды и мечтала о свободе. Она знала, что когда-нибудь вырвется из этой клетки, найдет свой собственный путь и станет счастливой. Но пока ей оставалось лишь ждать и надеяться, что этот день настанет. "Ты сказал что магия существует. Так что прошу, папочка.. Помоги мне выбраться из этого кошмара."- Посмотрев на ночное небо прошептала Селена, когда яркие звезды отражались в её мокрых глазах. Магия существует... На следующее утро, в особняк Фишер пришло письмо от неожиданного человека. — "Хм, Бруно Мадригаль, неужели решил вспомнить старых друзей." - попивая дорогой чай прокомментировала брюнетка. Дочь сидела на против. Её глаза расширились и та подняла голову. Мадригаль? — "Тот самый?"- Спросила девушка, пытаясь сдержать улыбку. Женщина вздохнула. — " 'Приглашаю вас, по старой дружбе..' Когда это он мне другом был? 'Я наладил отношения с моей семьёй, и поверь - нас стало больше' Это насколько?" - она быстро прошлась глазами по строкам.. — 'Мой племянник, пятилетний сын Пепы, недавно получил свой волшебный дар-' Они все еще занимаются фокусами? После стольких лет они все ещё не начали заниматься чем-то серьёзным?" - Клэр бросила письмо на стол. — "Бред." - одним словом описала прочитанное, продолжая пить чай. Селена взяла письмо и прочитала содержимое. — "Мам, может нам...следует поехать?" — "Ты что, шутишь? Подумай о нас, мы - Фишер, а как оно там..Энканто, неподходящее место для таких как мы." Слышала бы прошлая мама себя сейчас и посмеялась бы над своими словами. Но сейчас всё по другому. — "Мама, пожалуйста,"- умоляла дочь. — "Я никогда там не была, я хочу встретиться с той волшебной-, точнее, с семьёй фокусников. Пожа-а-а-алуйста." Мать подняла бровь, не впечатленная мольбами дочери. — "Селена, что мы там забыли? К тому же, я почти их не помню." - она покрутила чашкой перед тем как сделать очередной глоток. Девушка подумала как бы убедить мать, ведь она не сказала твёрдого нет. — "Я-я могу там выступить на скрипке! Да, эта поездка будет как тур, к тому же, это простая деревушка, а значит там будут много добрых людей кто придёт посмотреть." — "И я могу открыть там свой пункт для вина, это же гениально!" — "Так мы едем?"- от волнения Селена встала со стула. — "Да," - ответила мать. Кареглазая улыбнулась. — "но не сегодня." — "Но почему?" - уже расстроенная дочь села на место. — "Сначала тебе нужно серьёзно подготовиться, юная леди. Ты все ещё фальшивишь на пару нотах." Появился лёгкий звон в ушах, когда Клер смотрела на неё своими - словно лёд - глазами. Сердце начало биться чаще, а по виску потекла капля пота. Она опустила глаза на свою тарелку. — "Да мама."