Выметайся

- Я тебя придушу к чертовой матери. – пылит Юра, хватая Енисейского за горло. И чего только явился? - Напугал. – с вызовом глядя в темно-серые глаза заявил Руслан. – Мне даже понравится. Юра резко убрал руку с горла Руслана и отшатнулся назад. Губы Енисейского растянулись в издевательской ухмылочке, которая стала недостающим элементом в его ежедневном образе. Слегка помятый, но сочащийся ядом вид, что кричит о будущей попытке воспользоваться положением преимущества. - Пидорас несчастный…! – начал было Юра, но Енисейский заткнул его простым движением. Он наклонился ближе к лицу так презираемого парня, практически опаляя его лицо дыханием. Глаза Татищева расширились от неожиданности, сканируя Руслана, осматривая, словно убеждаясь в чем-то для себя. Енисейский провел кончиком языка по губам, с садистским удовольствием наблюдая, как краснеет болезненно-бледное лицо Юры. - Уже не так рвёшься меня убить? – нарочно томным голосом пропел Руслан. – Неужели так понравился подтекст? Отвращение, презрение, а может ненависть? Енисейский не знает, что так ярко блестит в глазах его неприятеля, да ему и неважно. Сейчас имеет значение только одно, продолжать цирк, пока кони не сдохнут. Ну, или пока Юру из его квартиры вынесут ногами вперёд из-за переизбытка пидороненавистнечества в крови, если оно у него уже не в тромбовидной форме. - Заткнись!.. – почти шепотом из себя выдавил Татищев, стараясь рукой нащупать путь отхода. - А ты меня заткни! – бросил вызов Руслан, улыбаясь ещё шире, наблюдая за тщетным попытками презираемого им человека нащупать точку опоры за своей спиной. Юра сжал одну руку в кулак и отправил его полетать в сторону Енисейского. Но просчитался. Руслан ухватился за запястье Юры, пользуясь эффектом неожиданности, дернул его на себя, уводя руку вверх, второй рукой придавив Юрину, которой он безрезультатно пытался отыскать ключ к спасению. - Не так я себе всё это представлял, ой не так… - на распев протянул Руслан, наблюдая, как зрачки в глазах напротив становятся меньше. Шок? Страх? Да не имеет смысла! Если он доведёт уральского туберкулёзника до нервного срыва, то готов даже пожертвовать несколькими часами за прополаскиванием рта. Юра, попытавшись отступить, оступился и, начав падать, что логично, потянул за собой и Енисейского. Грохот тел о твердую поверхность оповестил мир о падении двух живых скелетов, по возмущенному «Съеби!» от Татищева, можно с точностью сказать, что упали они друг на друга. Юра сжал челюсти до выступивших желваков. Руслану было наплевать, вернее не до этого. Что-то, что явно не складной нож в кармане, упиралось во внутреннюю сторону бедра. Енисейский, всё ещё держа руки Татищева в крепкой хватке, завел одну из них за голову, по воле случая оказавшемуся пригвожденным к полу парня. - Даже так? – ухмылка Руслана, кажется, ещё немного и разорвет кожу и плоть на щеках, настолько она широка. – А как же твое: «Мерзкий пидорас!» и «Озабоченный заднеприводный!»? М? Сидеть так до ужаса некомфортно им обоим, но Енисейский с места не сдвинется, из принципа. Что он там говорил про полоскание рта? - Сам как баба выглядишь, а потом ещё удивляешься, - сипло сказал Юра, метая глазами молнии, кои никакого впечатления на нагло не хотящего слезать Руслана не произвели. - Ну да, тебе ведь всегда нравились рыженькие. – морально ударил его Руслан. – Как жаль, что встает только на «выглядящего как баба» парня, да? Стояк, упиравшийся в внутреннюю сторону бедра приобмяк. Нет, так Енисейскому неинтересно… Решение пришло быстрее, чем он успел его обдумать, но ничего уже не попишешь. Шероховатые, как мелкая наждачка, губы, отвратительный вкус крепких сигарет, каких сам Руслан смерть, но не выкурит. Всё это смешалось в что-то противно-манящее, от чего Енисейскому стало дурно. Пошло мокрые звуки глубокого поцелуя сделали свое дело, и эрекция вернулась. - Продолжим или зассышь? – разрывая поцелуй сказал Руслан. - Я поставляться не собираюсь. Енисейский усмехнулся, поднимаясь. Напряженное выражение лица Татищева сменилось на непонимающее. Переместившись в сидячее положение он разминал ушибленную руку, пока Руслан стоял над душой, прищурив серо-зелёные глаза. - Предлагаю тебе так: ты лежишь и не рыпаешься, я пошаманю и выпну тебя из своей квартиры. Идет? – прочистив горло, высказал мысль Енисейский. Через почти минуту Юра соизволил ответить: - Идет. Хищная, садистская улыбка, что сошла с лица Руслана буквально на пару мгновений вернулась с новой силой. Это ведь так интересно – наблюдать как рушатся устои жизни у латентных пидорков. Жаль, правда, что Руслану для морального удовольствия придется физически удовлетворить этого самого латентного пидорка… Енисейский двинулся обратно к Юре, встав рядом с сидящим на полу на колени. Ухватив его за короткие волосы на затылке, Руслан притянул Татищева к себе и снова поцеловал. Сбитый ритм сердец и сбитое дыхание, движение губ и языков, мычание и хлюпанье, все это кажется смазанным алкогольным бредом. Руки Юры оказываются в районе пояса Енисейского, явно давая понять, что на попятную не пойдешь. Отстранившись от губ недруга, Руслан потянул Татищева за волосы, заставляя отклониться. Шлепнув по рукам, он начал развязывать узел на спортивных штанах Юры. - Так вот в чем твой план… - выдохнул слова Юра, наблюдая за ловкими движениями тонких пальцев Енисейского. В ответ Руслан лишь снова нагло ухмыльнулся. Расправившись с затянутым шнурком, Енисейский скользнул рукой под резинку штанов, а мгновением и трусов. От прикосновения к разгоряченной плоти, Татищев вздохнул сквозь зубы. Руслан решил, что радикальные мысли требуют радикальных действий. Он потянул спортивки вместе с трусами вниз и, не встретив сопротивления, спустил их к коленям. Взгляду предстал возбужденный член Юры. Красная головка, взбухшие венки, уже выделился предэякулят, ни лобок, ни мошонка не побриты. Зрелище… странное. Собрав по рту слюну, Руслан наклонился и коснулся губами головки, обхватив одной рукой член у основания, он вобрал его до уздечки. Двигая рукой вверх он и ртом двигался вверх, двигаясь рукой вниз, ртом – вниз. Снова это пошлое хлюпанье, но на этот раз к нему добавились «позорные постанывания». Борясь с рвотным рефлексом, Енисейский решил, что ему мало. Двигаясь вверх-вниз, он начал водить языком по спирали, оглаживая боковой стороной языка член Татищева. - Блять! – вырвалось у Юры, когда Руслан нарочно коснулся зубами нежной половой кожи. Вынув член изо рта, Руслан огладил его большим пальцем от основания до головки. Замечая, что плоть начинает пульсировать, Енисейский облизывает губы и проводит по члену, оставляет пошлые по своей сути своей сути поцелуи. Снова вобрав член в рот, теперь сразу до основания, Руслан втянул воздух, сжимая щеки. Снова вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз. Он выглядит бесстыдно или даже продажно? Плевать. И как вообще так получилось, что он сосет этому уральскому туберкулёзнику? Горький, маслянистый вкус рубанул по рецепторам, а горло обожгло сдерживаемой жидкостью. Руслан, скривившись, выпрямился и сплюнул сперму на пол, не утруждая себя далеким походом в туалет. Со своей проблемой он разберется позже. Переведя взгляд на Юру, который тщетно пытался унять бешенное сердце и восстановить дыхание, Руслан растянул губы в притворно-приторной улыбочке. - А теперь выметайся из моей квартиры.