Свет для немногих

Весна 1999 года В вечерний час в старом парке было немноголюдно, несмотря на разгар сезона цветения - было довольно прохладно и вот-вот грозил начаться дождь. Ветер носил повсюду лепестки сакуры, шелестел ветвями старых деревьев и ерошил волосы друзей, сидевших на лавочке почти у самой воды. Хаято покаяно молчал - всё, что он хотел сказать, он уже выложил несколько минут назад: - Знакшь, Шун, я понимаю, насколько глупо это сейчас звучит, но я хочу вернуться! Я почти год пробовал жить тем, что почему-то называют "нормальная жизнь". Пробовал жить без музыки. И понял, что не смогу! Зря я тогда от вас ушёл!.. И пускай родня всю жизнь будет показывать на меня пальцем и называть неудачником - плевать! Я снова хочу петь с вами! Замолвишь за меня словечко перед Бару? Вы ведь так и не нашли другого вокалиста, насколько я знаю?.. Шун помолчал несколько минут, слушая песню ветра в кронах. Потом проговорил, усмехнувшись: - Почти сразу после того, как ты ушёл, Бару мне сказал, что так и будет! Что надолго тебя не хватит, ты не сможешь без музыки и вернёшься - ведь ты создан для сцены, как никто другой! Мы поэтому особо никого и не искали в качестве постоянного вокалиста. Но прошёл уже почти год и я постепенно начал терять надежду... Как раз собирался уговорить Бару всё-таки поискать кого-нибудь... На самом деле, я очень рад, что он был прав, а я ошибался! Завтра репетиция в восемь вечера, в нашей старой студии, той же самой, где всегда собираемся. Постарайся не опаздывать! Шун обнял друга за плечи, положил другую руку на колено. - И знаешь, я верю, что когда-нибудь мы всё-таки соберем Будокан! - Твоими бы устами... - улыбнулся Хаято. - Но хочу верить, что ты прав! Ветер разогнал тучи, луна прочертила дорожку на яростной ряби волн. Шун поймал пальцами лепесток сакуры, и держал его перед собой. Друзьям на миг вдруг показалось, что он подобен будущему, хрупкому, неведомому и прекрасному!.. Самый конец 2015 или начало 2016 года В кафе было немноголюдно, но друзья выбрали столик в самом дальнем и тёмном углу, подальше от феерии праздничной иллюминации, которая в данный момент не радовала никого из них. Над чашками с ромашковым чаем вился ароматный пар - Хаято по привычке ждал, когда напиток остынет до почти комнатной температуры, хотя теперь, кажется, в этом не было особой нужды. Слова, которые он никогда бы не хотел произносить, а Шун никогда бы не хотел услышать, были сказаны несколько минут назад: - Знаешь, я больше никогда не смогу петь!.. Думал - восстановлюсь, чуть ли не сотню врачей обошёл, но всё без толку! Не получается!.. Хаято говорил почти как обычно, хотя чуткое ухо Шуна всё же слышало некоторую разницу с тем, что было раньше. Все неприятности, которые до этого постигали группу - и из которых они выходили, став только сильнее, казались сущей мелочью по сравнению с этим отчаянным "Знаешь, я больше никогда не смогу петь!". И надо было бы обсудить кучу деталей - но всё казалось таким малозначительным... Слова утешения никак не шли Шуну на ум - ну что тут можно сказать, как утешить?.. Наконец он собрался с мыслями: - Ну, значит, закончим как группа, что ж поделаешь!.. Не мы первые, не мы последние!.. Жизнь на этом не кончается, будем надеяться, что нас ждёт ещё много интересного впереди!.. - Ищите нового вокалиста - через силу улыбнулся Хаято. - Никогда! Всё, что угодно, но вот это - никогда! - произнёс Шун с яростной серьёзностью. - Ты всегда будешь нашим вокалистом, первым и последним, единственным и неповторимым! Шун взял друга за руки, прижался лбом к его лбу. Они сидели так, замерев над чашками с уже остывшим ромашковым чаем и не обращая анимания на дождь, стучащий в витрину кафе... Март 2019 года Эйфория от вчерашнего концерта всё ещё шумела в голове, и Шун всё ещё сам себе не верил - они снова на сцене, снова впятером, кто бы мог представить это три года назад! Банальное "никогда не говори "никогда!" за последние месяцы участники группы говорили друг другу так часто, что вполне бы могли использовать это выражение в качестве приветствия. Голос Хаято звучал как прежде прекрасно, но Шуну всё казалось, что в его исполнении появилась такая невероятная глубина, которой в нём никогда раньше не было. Поэтому, когда вокалист позвал его немного прогуляться, Шун не раздумывая согласился, хотя чувствовал себя немного не лучшим образом - то ли от пережитых вчера эмоций, то ли ещё от чего. И вот они снова сидели на лавочке в Морском парке, любуясь лунными бликами на воде и отсветами городских огней. Бурное, клокочущее, подобно вулканической лаве счастье все ещё переполняло их до краёв - им хотелось поделиться со всем миром, и всё равно самим музыкантам осталось бы вполне достаточно. Они держались за руки и периодически целовались, убедившись, что вокруг никого нет - благо, сакура ещё не цвела и в парке было совсем немноголюдно. - Что-то мы совсем как подростки с тобой - улыбнулся Шун. - Ладно, сегодня можно! - ответил Хаято. - Такой день может быть только один раз в жизни - хотя я долгое время был уверен, что в моей жизни его никогда не будет... - Никогда не говори "никогда!"! - в очередной раз произнёс сакраментальную фразу Шун. - Как там Натсуки, интересно? Вчера я в некоторые моменты начинал за него всерьёз опасаться!.. - Да, его захлестнуло сильнее всех, кажется, даже сильнее, чем меня! - сказал Хаято. - Но он, всё-таки, младше всех, так что ему положено!.. - Да ладно, мы с тобой тоже не такие уж и старые! - и они снова поцеловались... Конец зимы - начало весны 2024 года Работа над [RE]REVIVE была в самом разгаре. К концу дня Хаято почувствовал себя усталым - не столько физически, сколько морально, поэтому предложил Шуну немного прогуляться на сон грядущий, совершенно не заботясь о том, что их слышат все остальные. Шун, разумеется, согласился. - Ээх, романтики! - сказал Бару. - Я вам немножечко даже завидую - столько романтики в нашем-то возрасте! Надеюсь, вы достаточно тепло одеты? Не вздумайте простудиться - обоим головы оторву! - Да, папочка! - Хаято похлопал Бару по плечу и вместе с Шуном отправился в чудесный фиолетовый вечер. И вот они снова сидели на лавочке в любимом парке. Повинуясь своему немного странному настроению, Хаято не преминул задать Шуну внезапно заинтересовавший его философский вопрос: - Слушай, Шун... А что бы ты сделал, если бы внезапно обрёл дар всемогущества? - Хмм... Даже и не знаю - гитарист несколько оторопел от такой внезапной философской глубины. - Может быть... Сделал бы всех людей такими, как я?.. - А почему не такими, как я? - удивился вокалист. - И вообще... Все одинаковые - было бы слишком скучно! - Ну, может быть и так. - согласился Шун. Помолчав несколько мгновений, продолжил: - А помнишь, как четверть века назад мы с тобой также сидели на лавочке и мечтали о том, что соберём Будокан? И вот мы снова здесь - сидим и рассуждаем о высоких философских материях, парочка потрёпанных жизнью и слегка облезлых старых рокеров, так и не сумевших достичь настолько высокой цели!.. Но знаешь, что я тебе скажу?.. - Знаю. - улыбнулся Хаято. - Пусть мы стали светом для немногих - но ведь всё равно стали! И в мире есть вещи, которые прекраснее рукоплещущего Будокана! Они прижались друг к другу настолько крепко, что словно бы превратились в единое целое, отбрасывая в лунном свете причудливую тень - одну на двоих!..