Бремя тайны

БРЕМЯ ТАЙНЫ

      Долгожданное «снято» режиссёра, которое так мечтала услышать Ангелина. Её лицо, обычно мягкое и лучезарное, словно затянуло тучей. Брови сдвинулись в жесткую, почти угрожающую линию, глаза блестели холодным огнём, готовые разорвать на части всё, что попадётся на пути. Губы, обычно очерченные лёгкой улыбкой, сжались в тонкую, бескровную полоску, стиснутую тисками гнева. Воздух вокруг женщины словно сгустился, пропитанный напряжением, которое ощущалось физически – как невидимая стена, отделяющая её от всего мира. Руки сжались в кулаки, костяшки побелели от напряжения. Это была не просто злость – это была буря, готовая обрушиться на всё живое, ураган, сметающий всё на своём пути. Даже дыхание колдовки стало другим – резким, прерывистым, как рывки задыхающегося зверя, загнанного в угол. В её глазах застыла не просто ярость, а отчаяние, перешедшее в бешенство.  — ВЫ ЧТО, БЛЯТЬ, СОВСЕМ ЕБАНУЛИСЬ ТУТ ВСЕ ИЛИ ЧТО? — кричала бабонька, привлекая внимание не только экстрасенсов, но и всю съёмочную группу.  — ВЫ ЧТО ТВОРИТЕ? ЧТО ЗА ДОГАДКИ ТАКИЕ НЕПОНЯТНЫЕ? КАКИЕ НАХУЙ ПРИВОРОТЫ? — в глазах Ангелины горел огонь злости, который потушить будут очень тяжело.  —Ангелина, ты чего так разозлилась? - в недоумении произнесла Вика. — Тебя это так задело?  — ЕСТЕСТВЕННО! ЗАЕБАЛИ ВЫ СО СВОИМ ЛЕВИНЫМ! ВСРАЛСЯ ОН МНЕ! ЭТО БЫЛ ОБЫЧНЫЙ РИТУАЛ, НЕИМЕЮЩИЙ НИКАКОЙ СВЯЗИ С ЭТИМ ЛЮБИТЕЛЕМ «КРАСАВИЦ», —Ангелина махала руками так, что чуть было не попала в стоящую рядом Якубович.  — ДА ИДИТЕ ВЫ К ЧЁРТУ! Сколько перерыв, 30 минут? Пойду передохну от вашего присутствия хотя бы это время, — Ангелина резко развернулась и быстро зашагала с готзала, оставляя всех стоять в ступоре.  — Довели бабоньку, - почесав затылок, произнес Череватый, — Максим, ну вы бы хоть что-нибудь сказали, я не знаю.       Левин поник, понимая, что он попал в неловкую ситуацию. Тишина на площадке была напряжённой, прерванная только шумом вентиляторов и тихим шепотом съёмочной группы. Воздух ещё дрожал от эмоционального шторма, который устроил внезапный выход Ангелины. Перерыв обещал быть напряжённым. — Да что я мог сказать?! — возмутился МаксимЛевин, нервно поправляя рубашку. — Все прекрасно слышали, что это Оля всё сейчас выпалила, она же всё-таки у нас «любовная ведьма». Я ни слова про ритуал не сказал! — Давайте теперь на меня всю вину скинем! —проговорила Якубович. — Это Вика начала, я лишь подтвердила её догадку: сказала о том, что увидела. Не я виновата в том, что Ангелина такая эмоциональная.  — Оля, — начал Череватый, стараясь придать своему голосу успокаивающий тон, — дело не в том, что ты увидела, а в том, как ты это сказала. Ангелина очень чувствительна к любым попыткам интерпретировать её ритуалы. Ты сказала «приворот», и это звучало как обвинение. Даже если ты и действительно увидела некоторые символы, которые могли бы указывать на это, следовало сформулировать свои замечания более дипломатично.       Соня добавила: — Кроме того, Оля, ты же знаешь Ангелину. Она не терпит неточностей. Даже малейшее неверное толкование её работы может вызвать такую реакцию. Тебе следовало подойти к ней лично и обсудить это спокойно, а не выпаливать свои догадки перед всей съёмочной группой. — Я же не знала, что она так отреагирует! — протестовала Якубович. — Я думала, она… ну, понимающая. Что примет моё объяснение.       Череватый, всё ещё в шоке от вспышки гнева Ангелины, покачал головой.  — Понимающая? Да она взрывчатку в руках держала и чуть не подняла её на нас! Повезло, что она ушла. А то бы теперь лечиться пришлось не только от нервов, но и от физических травм. — Может, ей действительно плохо? — задумалась Вика, поглядывая на пустое место, где только что стояла Ангелина.— Стресс, переутомление, или ещё что-нибудь. — Может, и так, — согласился Левин, но в его глазах всё ещё читалось недоумение. — Ладно, пойду поговорю с ней, попытаюсь успокоить…, наверное. — А может не надо? — с опаской произнесла Соня. — Мне кажется, что её сейчас лучше не трогать, а то снова отгребёшь. — Ничего страшного, один раз уже получил. Пускай эмоции свои выплеснет на меня, быстрее успокоится, — Левин зашагал в сторону гримёрки, предполагая дальнейшую реакцию Ангелины.       Колдун, с чувством неизбежного судьбоносного шага, направился к гримёрке. Он представлял себе разные варианты развития событий, от спокойного объяснения и примирения до нового взрыва гнева. Последний вариант казался более вероятным. Не постучав, Максим зашёл в гримёрку. Ангелина сидела на кресле, нервно теребя платье. — Что тебе нужно? — язвительно сказала бабонька. — Тоже хочешь меня в чём-то обвинить?  — Я просто поговорить пришёл, узнать, почему у тебя такая реакция, будто между нами ничего не было, — с усмешкой сказал Максим засунув руки в карманы. — Послушай сюда, — вставая с кресла и подойдя ближе к Максиму, проговорила Ангелина. — То, что было между нами лишь ошибка. Я просто поддалась твоему, прости Господи, оставшемуся обаянию и не сдержалась. Левин слегка нахмурился.  — Ошибка? Ангелина, я так не думаю. — А что ты думал? — спросила она, в её глазах мелькнуло что-то непонятное – смесь горькой иронии и скрытой боли. — Что я влюбилась в тебя с первого взгляда? Что я брошу всё и побегу за тобой? Не смеши меня, Максим. Я взрослая женщина, я знаю, что такое любовь, и это было не она. — То есть, это не ты после каждой проведенной со мной ночи прижималась ко мне всем телом: обнимала, целовала?  — Левин вплотную подошёл к женщине. — То есть это не ты выкрикивала моё имя, умоляя быстрее довести тебя до пика? То есть это не у тебя ноги тряслись от нахлынувшего оргазма, да?        Ангелина отшатнулась от его неожиданной агрессии, глаза её сузились. Лицо, только что выражавшее холодную иронию, теперь было выражением ледяного гнева. — Ты, блять, извращаешь всё, что было между нами, чтобы оправдать свои иллюзии! Да, были эти ночи… но это было не любовь, Максим! Это был просто секс, страсть… и ничего больше! Я позволила себе слабость, поддалась твоему обаянию… но это не значит, что я чувствовала к тебе что-то больше! — Так ты признаёшь, что это было? — настаивал Левин, не отступая. Его тон оставался твердым, но в его глазах мелькнуло разочарование. Он хотел услышать от неё признание взаимных чувств, пусть даже мимолетных, но Ангелина оставалась непоколебима. — Да, было, — холодно ответила Ангелина. — И это была моя ошибка. Ошибка, о которой я глубоко жалею. Но это ничего не меняет. Между нами ничего серьезного не было, просто мимолётное влечение, и я не хочу обсуждать это дальше.  — Значит ошибка? Ну мы сейчас это проверим, —Ангелина, не успевая сказать и слова, была взята в объятия Максима. Тот резким движением притянул колдовку к себе и проговорил тихим и соблазнительным голосом на ушко женщины:  — Ангелина, не лги ни себе, ни мне. Ты любила и любишь меня до сих пор. Ты просто боишься себе в этом признаться, — мужчина сжал бёдра Ангелины, выдавливая из неё сексуальный стон. —Ты думаешь я не вижу, как ты смотришь на меня? Даже не смей это отрицать! Ангелина, пытаясь вырваться из его объятий, шикнула:  —Отпусти меня, козёл! Ты не имеешь права…       Левин, игнорируя её сопротивление, прижал её ещё сильнее, его губы нашли её шею.  — Не имею права? А кто имел право целовать меня так, что я забывал обо всём на свете? Кто стонал моё имя, как будто от этого зависела твоя жизнь?       Его поцелуи становились всё настойчивее, проникая под её волосы, щекоча кожу. Ангелина, несмотря на свой гнев, замирала под его прикосновениями. Её сопротивление ослабло, тело само собой откликалось на его ласки. — Это… это было… — прошептала она, голос едва слышно дрожал. — Было что? Был лишь секс? Или что-то ещё? — Левин приподнял её лицо, вглядываясь в её глаза. В них он увидел бурю противоречивых эмоций – гнев, страх, желание… и что-то ещё, глубоко скрытое, но очевидное для него: любовь.       Максим молниеносно настиг знакомые губы колдовки, крепче сжимая её бёдра. Поцелуй был страстный, требовательный, не оставляющий места для сомнений. Ангелина, несмотря на начальное сопротивление, ответила на него с такой же силой. Её руки, сначала сжатые в кулаки, медленно обвили шею Максима. Гнев испарился, уступив место бурному потоку чувств, которые она так долго пыталась подавить. Его язык проник в её рот, вызывая дрожь по всему телу. Она стонала, её голос был смесью протеста и восторженного согласия. Его руки ласкали её спину, спускались ниже, ощупывая изгибы тела. Она вцепилась в его волосы, почувствовав, как напряжение в ней достигает критической точки.       Не прерывая поцелуя, Максим подхватил женщину под бёдра и усадил её на ближайший туалетный столик. Руки Ангелины скинули все принадлежности, в попытке ухватиться за край стола. Сильные руки Максима скользили по телу колдовки, вычерчивая узоры, заостряя внимание на затвердевших альвеолах, которые так чётко выделялись через ткань платья. Прервав поцелуй, мужчина скользнул к шее женщины, стал покусывать и оставлять багряные отметины на бледной коже Ангелины.        Стол, не предназначенный для таких целей, затрещал под весом их тел. Ангелина выгнула спину, откинув голову назад.Максим, оставив след из багровых поцелуев на её шее, медленно спустился к линии плеч, поглаживая кожу с таким нежным напором, что у Ангелины пробежали мурашки. Его руки продолжали исследовать её тело, наслаждаясь каждой кривизной, каждой изгибом.       Ткань её платья препятствовала полному контакту, но это только усиливало наслаждение. Максим приподнял край ткани, прикоснувшись к чувствительной коже бедра. Колдовка вздрогнула, издав тихий стон. Его пальцы легко поглаживали её кожу, вызывая волны экстаза. Он расположил руку между ног бабоньки, отодвигая тоненькую ткань нижнего белья.       Положив пальцы на клитор, круговыми движениями он начал стимуляцию. Ангелина выгнулась, голову запрокинув еще сильнее, стоны перешли в хриплые, прерываемые короткими вздохами. Не теряя времени, женщина опустила руки к брюкам Максима и нащупала заметно выделяющуюся эрекцию. Её пальцы работали настойчиво, снимая застежку на его брюках с такой скоростью, что ткань разорвалась с тихим треском. Левин зашипел, не в силах больше сдерживаться. Максим вскрикнул, не отрывая рук от ее тела. Его дыхание стало тяжелым, прерываемым глубокими вдохами. Освобожденный член, твердый и набухший, казался еще больше на фоне бледной кожи Ангелины. Она прикоснулась к нему, её пальцы медленно провели по длине, вызывая новую волну наслаждения. Она обхватила его рукой, крепко сжимая в своем кулаке. Понимая, что медлить больше нельзя Левин одним резким движением вошёл в женщину.        Внезапность движения заставила Ангелину взвизгнув, сжать пальцы на плечах Максима. Боль смешалась с удовольствием, резкий вход разорвал напряжение, которое накапливалось в ней последние минуты. Она качнулась, опираясь на руки, упираясь пальцами в поверхность стола. Максим, придерживая ее за бедра, медленно начал двигаться, наслаждаясь теснотой их тел. Каждый толчок вызывал новые волны экстаза. Ангелина стонала, её тело выгибалось и прогибалось, следуя ритму Максима. Её пальцы впились в его спину, оставляя следы на коже. Его руки крепко держали ее бедра, направляя движения, усиливая наслаждение. Воздух сгустился от напряжения и страсти. Они были поглощены только друг другом, забыв о месте, где находятся, о всех проблемах и несогласиях. Только тела, слитые в одно целое, и ритмичные движения, приводящие их к кульминации. Ангелина вскрикнула, её тело содрогнулось от оргазма, волна наслаждения прошла по всему телу, оставляя за собой сладостную пустоту. Максим, следом за ней, взорвался в её нутро, его тело напряглось, а затем постепенно расслабилось. Они оба замерли на несколько секунд, погруженные в послевкусие страсти, тесно прижавшись друг к другу. Только спустя некоторое время они оторвались друг от друга, оба тяжело дыша.       Одевшись, Максим вновь притянул к себе Ангелину, расположив лицо на её шее. Он вдыхал её аромат, чувствуя её тепло через тонкий трикотаж платья. Его руки нежно обнимали ее талию, прижимая к себе. Ангелина прислонилась головой к его плечу, её тело еще дрожало от послевкусия страсти. Тишина между ними была наполнена спокойствием и удовлетворением. Это было не молчание неловкости или недоговоренности, а молчание глубокого понимания и принятия. — Ну что вы, поговорили? У нас «мотор» через пять ми… — дверь распахнулась, в проёме стоял Шепс старший. Увидев столь интимную картину, он не смог договорить. Он застыл на пороге, глаза его расширились от удивления, переходящего в неловкость. Его недосказанная фраза повисла в воздухе, резко контрастируя с спокойствием, царившим в комнате до его появления. Ангелина резко оторвалась от Максима, лицо её залилось краской. — Опа, попались голубки! — сквозь широкую улыбку проговорил он. — РЕБЯТА, ОНИ ВСЁ-ТАКИ ВМЕСТЕ! — выбегая из гримёрки, кричал Саша на весь коридор.        Ангелина быстро прикрыла себя руками, лицо её горело от стыда и гнева. Максим же, напротив, реагировал спокойнее. Он улыбнулся, понимая, что скрывать уже нечего. — Ну вот, — проговорил он, обращаясь к Ангелине — секрет раскрыт. Похоже, наши переговоры были более продуктивными, чем мы ожидали. — Твою мать… — закатывая глаза, сказала Ангелина. — Что теперь делать?  — Радоваться! Теперь у нас будет еще больше поводов для слухов и сплетен.       Он поцеловал ее, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь и нежность. Случайный свидетель не просто раскрыл их секрет, он ускорил процесс, помог им открыто признать свои чувства, сбросив с плеч бремя тайны. А что будет дальше, покажет время.