Ангел Биджакеша

За несколько часов до "Пришествия". Света проснулась от звонка. Глухая, назойливая вибрация, будто телефон не звонил, а гудел под кожей. На экране мигнули часы: 02:48. Макс. — Алё?.. — голос хриплый, сонный, в ушах еще тянулась тёплая тишина сна. — Свет... Прости, что так поздно. Я просто не знал, кому ещё позвонить... Ты... — Макс говорил невнятно, сбивчиво, словно бы сам не знал, зачем вообще позвонил, и пыталась подобрать слова. Света молчала, всё еще просыпаясь и приходя в чувство. Она даже не сразу узнала его голос, настолько непривычным был его тон. Потом пришло раздражение. — Макс, шо те надо?.. — Марина пропала, — выдохнул он, будто что-то обрушилось. Света сделала глубокий вдох и закрыла глаза. На груди стало тяжело. Она сморщила лицо от подступающей усталости, вины, злости и сочувствия. — Я не видел её со вчерашнего вечера. Сказала, что у подруг переночует… Последние дни у нас всё плохо. Решил не трогать. Сегодня позвонил подругам, а они сказали, что она к ним и не приходила... И сегодня её не было целый день. Я был у неё на работе — сказали, приходила, отработала и ушла. Телефон её не отвечает. Домой не вернулась. Я... я не знаю, что делать. — Макс... — она сжала переносицу. — Успо.. Щас.. Света тяжело дышала, словно бы до последнего пыталась не верить, что это сейчас с ней происходит. В трубке слышались нервные шуршания и неясный голос Макса. — Что... что ты от меня хочешь?.. — сев, спросила она. — Помоги мне пожалуйста.. я уже просто.. я не знаю.. я отпускаю руки.. Я был в полиции, везде. Они говорят: «Ждите». Но… — он запнулся. — Я просто боюсь, что она что-то сделает или вляпается куда-то. Света нащупала стакан на подоконнике и сделала глоток. — И ты хочешь, чтобы я — та, с которой ты ей изменяешь — помогла искать твою жену? — Я знаю, как это звучит… Но мне... — он хмыкнул от отчаяния. — Мне страшно, Свет. Она в последние дни… она была совсем не в себе. Пожалуйста. Я скоро буду. Т-ты… выйдешь? Света молчала, не находя слов. — Алё? — Хорошо... — прошептала она. Словно надеялась, что он не расслышит. — Свет?.. — в трубке послышался лёгкий шум. — Я заеду. Он сбросил. Света стояла посреди кухни, в расстегнутой розовой куртке, футболке с котами и теплых штанах. Нервно теребила в руках ключи. Холод от пола пробирал через носки. Телефон лежал на столе, экран погас. Прошло минут пять, может семь, она собралась достаточно быстро. Но всё ещё не решалась выйти. На улице тишина — ни машин, ни голосов. Только слабый гул города, далёкий и равнодушный. Как и ей бы хотелось быть. Света села на край дивана, уставившись в темноту за окном. Снизу, из-за кустов, доносился чавкающий звук — где-то копался бездомный кот. Всё вокруг было настолько обыденным, что тошнило. А она собиралась искать жену своего любовника. Ночью. Потому что он попросил. Потому что так надо, впрочем, как и всегда. Но Света уже не злилась. Злость прогорела за эти минуты. Осталась лишь усталость. Макс испугался. Она слышала это в его голосе — впервые за всё время. Света поднялась, открыла окно. Поток холодного воздуха врезался в лицо. Она выдохнула в темноту и закрыла глаза. — Сука… — вырвалось у неё тихо, будто на выдохе не хватило сил для чего-то громче. Внизу фары. Машина затормозила у двора. Света вздрогнула от холода. Тепло куртки всё ещё не пробрало внутрь. Она будто и не касалась её вовсе. Словно всё происходящее касалось кого угодно, только не её. Внутри машины было тепло, но руки всё равно дрожали. Он не завёл мотор сразу. Просто сидел, вцепившись в руль, будто тот мог хоть что-то решить. — Куда поедем? — спросила она, хрипло прочищая горло и даже не смотря на него. — Я составил список. Её любимые места, знакомые... — он сунул ей в руки лист, исписанный кривым почерком. — Я уже почти везде был. Но не везде один пройдёшь. А вдруг... вдруг она не одна. Я убью любого, кто её хоть пальцем тронет. Света пролистала глазами: кофейня на Трубной, сквер у метро, библиотека, даже та лавка с лемурийскими благовониями. Странно. Всё это казалось таким живым, будто Марина всё ещё где-то там, просто застряла в очереди или ждёт, когда её кто-то найдёт. А, может, она и вовсе хотела так его позлить или просто потеряться... В практике Светы были случаи, еще до войны, когда люди вдруг пропадали без каких-либо на то причин. Ни предупреждений, ни записок. Словно садились на автобус и уезжали в другую жизнь. Подальше от всех. Так было проще думать. Особенно, если проходят года, а тела, если они были убиты, так и не были найдены. Машина тронулась. Они ехали молча, сквозь залитые ночными фонарями улицы. На заднем плане играл тихий радиоэфир, какой-то джаз. Такой непривычный, особенно в этой машине. — Я собирался с ней развестись, — вдруг сказал Макс. — Сегодня. В бардачке — бумаги. Света повернула к нему голову. Он не смотрел на неё. Только продолжал глотать дорогу фарами. — Не сегодня. Ну, то есть, да, сегодня. Думал... — он выдохнул. — Что всё, что между нами — уже догнивающий труп. Как тот чел из твоей квартиры... На его лице проскочила неловкая ухмылка от осознания неуместности сравнения. Света лишь приподняла слегка брови. Он снова тяжело выдохнул. — Я заебался... А теперь она исчезла. Как будто... почувствовала. Или… не выдержала. И я не знаю, это из-за меня, из-за нас с тобой или... Он замолчал. Света снова посмотрела в окно. Сквозь запотевшее стекло неоновые огни города размывались, как мысли. — И ты решил, что я должна тебе помочь… — произнесла она медленно, с горечью. — Я за тебя не решаю. Просто… я не знал, кого ещё просить. Ты — единственная, кто сейчас близко. Кто знает... — Кто виноват? — перебила его Света. Он не ответил. Только крепче сжал руль, и они ехали дальше в тишине. Они посетили её любимую кофейню, круглосуточную «Майну» на Трубной, постояли в сквере, где пахло холодным асфальтом и старым табаком. Марина не появлялась. Никто её не видел. Макс становился всё более тихим. Голос его сел от повторяющихся «вы не видели девушку…». Света просто шла рядом. Сперва — из сочувствия. Потом — по инерции. Ночь ощущалась тягучей, как вата, промокшей от тумана. — Давай домой, — наконец сказал Макс, глядя в никуда, — я, наверное, с ума схожу… вдруг она просто уехала… забила… мне бы тоже хотелось. — Как бы она проехала через блокпост без пропуска. За городом тьма одна... — отрешенно произнесла Света. — Может, у неё был.. заранее, — пытался хоть как-то рационализировать Макс. Света смотрела на карту в телефоне. Бессмысленно. Они искали человека, у которого могло вообще не быть плана. Просто желание исчезнуть. Она убрала телефон и медленно выдохнула. — А если она на мосту? Макс моргнул. Повернулся к ней. — В смысле? Света не отвечала сразу. Вглядывалась в своё отражение в оконном стекле машины — бледное, обесцвеченное ночными огнями лицо. — Ну... — она пожала плечами, — есть такие места… куда идут, когда уже некуда больше. Она ведь была нестабильна, ты сам говорил. Могла решить, что ты её больше не любишь. Что всё кончено. Навсегда. Макс отпрянул от руля, будто её слова были ошпариванием. Он несколько секунд молчал, а потом коротко, с хрипотцой, выдохнул: — Ты думаешь, она может… — Я ничего не думаю. Но если ты хочешь закончить на «просто уехала», мы можем вернуться домой и лечь спать. Макс сразу же развернул машину. Резко, с заносом. — Ну тогда на Залив Ворона, — пробормотал он. Машина вынырнула из тумана, словно зверь, приглушённо рыча фарами и скользя по асфальту. Они подъехали к мосту. В этом районе было сыро и пусто — лишь монолитные бетонные пролёты. Внизу — водная гладь, бьющая с одной стороны моста о берег, а с другой уходящая в чёрную пустоту. В воздухе пахло йодом и нефтью. Море сегодня было угрожающе спокойным. Макс сжал руль. Секунду. Другую. И вдруг резко выскочил из машины. Света бросилась за ним. На мосту лежал силуэт. Женщина. Макс сорвался в бег. — Марина!.. Голос сорвался, как старый трос. Он рухнул рядом с телом, хватая её за руки, за плечи. Пальто было не застёгнуто, волосы растрёпаны, лицо — бледное, чужое, но всё равно — её. Он дрожал всем телом. — Нет... Нет, не сейчас... Света остановилась в паре шагов. В груди всё сжалось. Казалось, даже воздух вокруг стал глуше. Второй силуэт — поодаль, ближе к выходу с моста. Шёл прочь. Ровной, уверенной походкой. Света всмотрелась. Высокий. В капюшоне, длинное дождевое пальто. Не оборачивался. Как будто не слышал их криков. Как будто он был здесь случайным прохожим. — Эй! — выкрикнула она. Фигура не остановилась. Мужчина. Света это поняла по походке и размере шага. Макс упал на колени рядом с Мариной, что-то кричал ей, тряс за плечи, пытался привести в чувство. Сердце Светы билось где-то в горле. — ЭЙ! ТЫ! Мужчина не остановился. Света сделала шаг, затем назад, словно разрываясь. Макс звал Марину, голос его срывался на плач. Она была без сознания. Глаза еле приоткрыты. На губах — бледный налёт. Он достал телефон, дрожащими пальцами набрал номер. Света поняла: ей явно что-то вкололи. Недавно. И это был он. — Чёрт... — прошептала она и рванула с места. Фигура впереди услышала шаги — и также перешла на бег. — СТОЙ! У МЕНЯ СТВОЛ! — крикнула она. Врать было страшно. Но страшнее — отпустить. Ветер хлестал лицо, мост вибрировал под ногами. Она слышала только своё дыхание и громкое шуршание куртки. Если он уйдёт — она умрёт. Всё было просто. Он уже пересёк мост. Света — за ним. Дворы, тени. Вода капает с ржавых труб. Он свернул за угол. Она нырнула следом. И тишина. Только тяжёлое дыхание. Капли с крыши. Она сделала шаг — он выскочил. Резкий удар в висок, как выстрел в череп. Света отлетела к стене, боль прожгла всё тело, но она не упала. Ударила в ответ — локтем, вслепую, по шее. Он пошатнулся. Снова бросился вперёд — она перехватила его движение, ударила в живот, всадила колено в бедро. Слишком близко. Они сцепились, как уличные псы. Радужные лужи брызгали во все стороны под их ногами. Он пнул её к мусорному баку — она захрипела, но успела схватить его за пальто, рванула. Сумка с его плеча соскользнула и шлёпнулась об асфальт. Он отшатнулся. Капюшон слетел. Он посмотрел ей прямо в глаза. Артём? Нет, не он. Но слишком похож. Как сон, от которого не можешь очнуться. Света замерла. Долю секунды. Он потянулся к карману. Она подняла сумку, как щит или оружие. — Не подходи, сука! — крикнула. Поздно. Он достал пистолет. Выстрел. Она рефлекторно рванула вбок, стекло хрустнуло под телом. Боль вспыхнула в бедре — не пуля, но хватило, чтобы закричать от неожиданности. В ушах зазвенело. Она прижалась к земле. Тишина. Она подняла голову. Его уже не было. Двор был пуст. Только рядом — сумка. Открытая. И внутри, среди ампул, катетеров и ваты, лежала упаковка. На ней, чёрным маркером: "РАЙ".