Старый друг

Старый друг

      «Жизнь всегда ждёт подходящего момента, чтобы действовать, » — П. Коэльо.

Только на одну ночь

***

      — Чёрт! Мы же совершаем сейчас свою, вероятно, самую ужасную ошибку в жизни!       Мелодичная песнь, исходившая от небольшой округлой шкатулки, сверкающей во тьме «спальни» — если ветхие пожелтевшие матрасы и неряшливо растеленную простынь по всему холодному кафелю, заменявшую нормальную постель, — можно было таковой назвать; медленно, как будто подавляла музыку механизма, встроенную, словно от жемчужной раковины, в тихий меланхоличный ларец. Та мелодия, что разносилась тягучими нотами, как песчинки золотого песка отмиряла секунды в песочных часах.       Знойная тишина и призрачное одиночество сбивали с толку, заставляли сходить с ума обоих партнёров, отдаться друг дружке и с взрослым упованием наслаждаться желанным теплом ближнего, но столь далёкого тела. Нет, они не понимали себя, считали, что потом смогут забыть и посчитать всё случившиеся — налётом алкогольного опьянения. Однако даже здесь уже совершили оплошность и продолжают делать то же самое из раза в раз, притрагивалась губами к чужим, противоположным, оставляя мимолётные страстные поцелуи...       — Эграсса бы ответил на это: «Люди, в отличие от нашего народа, живут мгновениями и именно они создают их друг другу», — прохрипел мужчина в тёмной мантии, покрывающей всё его тело. Пуговицы так и норовили лопнуть под грудой бестолковых мышц. Его шероховатые губы жадно впились в ключицы партнёра, оставляя на бледной коже всё новые и новые следы. — Ну, знаешь, как оно бывает - единождым развлечением на досуг. — Пусть так. Но я всё равно считаю, что это неправильно... — опрокинул голову назад, задыхаясь от экстаза, другой мироходец. С виду восемнадцатилетний подросток. — Зануда! — хмыкнул мужчина в мантии. Его руки полезли под чужую одежду...

***

Несколько часов назад.

      — О-о! Вот это по-нашему! — с наглой усмешкой отреагировал на протянутую бутылку дешёвого вина Вальдхар, переворачиваясь на другой бок и буквально выхватывая подаренную вещь. — Тащи рюмки, давай, как по-старому!       Стоявший рядом шатен с ворчанием ответил на предложение, якобы сейчас принесёт и ушёл, что-то лепеча себе под нос про «невыносимого гостя» и «моя бедная кровать»...       Спустя каких-то пять минут мироходец вернулся с двумя стеклянными бокалами.       — Дам! Всего одна бутылка на два стакана! — с актёрским акцентом пробубнил Вальдхар. Его ноги незамедлительно рухнули на пол, а тело направилось в другую тёмную и прохладную комнату. — Ло, давай со мной! Садись уже. — Да, хорошо?... — неловко отозвался названный мироходец.       Парнишка неуклюже разместился поодаль от собеседника. Тот подполз, открывая своими загорелыми руками с торчащими венами бутылку вина, после протянул стакан с налитой выпивкой.       Первую заглотил сам — удолетворённая душа пьянчуги где-то внутри него пела благодарственные молитвы Всевышнему. Пока второй, его компаньон на вечер и ночь, не решался сделать и глотка.       — Пей, пей! — с усмешкой буквально влил в чужой рот блестящую на дне бокала жидкость Вальдхар. Шумный смех вырвался наружу. — А ты, как по-прежнему - первая неуверенная, а остальные прекрасно зайдут! Выпендрёжник, — толкнул собеседника в бок недавно «болеющий». — Как был так и остался тем ещё подлецом. — «Значит раньше я умел пить? Или сейчас из-за долгого перерыва так сильно ощущается разница?» — подумал Лололошка, прикрывая глаза. Всё перед ними резко помутнело и закружились. Уточки на полках проделывали реверансы прямо в воздухе. — Эграссель бы уже давно заявился к нам в бар! Помнишь, как он выискивал тебя по всему городу, как нянька, и в итоге застукивал нас с тобой! А ты дёру давай! — громко рассмеялся Вальдхар, вдаваясь в воспоминания. Кажется, алкоголь развязывает ему язык куда сильнее, чем всё остальное. Ну, кроме барышень. — Ха-ха! Никогда не забуду с какой кислой миной ты жаловался на следующее утро.       Ещё глоток. Кажется, четверть бутылки уже влилась в чужое горло.       Тем временем его партнёр оправился от минутного опьянения и готов был выслушивать рассказы о прошлом себе. Хоть какая-то полезная информация из всей этой ситуации может выйти. Кроме, разве что, таких вот историй про попойки.       — Или другой раз: когда ты создал своего клона! Копию приставил к Туилин, беседовал с ней на темы разные, уже не припомню, а сам отправился ко мне! Лучшее было зрелище, когда мы все встретились в баре и вместе отведали люлей от нашего «я-всё-сам-смогу»! — последнее выделил определённого типа интонацией, подобающей таким самоуверенным парням, каким представил Вальдхар эльфа.       Прошло только три часа, когда бутылка полностью опустошилась, а мироходцы смыкали глаза от усталости явного нетрезвого рассудка.       — А знаешь, Ло, как я смог выжить в том аду? — крутил в одной руке пустой бокал Вальдхар. Его голос стал более грубым, размашистым и с постоянной пьянской издёвкой, чтобы он не говорил. — А? — дождавшись качка головы, вытащил из под мантии маленькую шкатулку размером с его ладонь. Она выглядела ровно так же, как и раковина у жемчужины. С прорезями и впадинами. — Это был твой подарок. Когда-то именно ты всучил мне и сказал что-то на подобии «тебе понадобится«. Я ещё долгое время думал: нафига она мне? И только, когда произошел, как ты выразился, «конец времени», понял истинное её значение! Только прокурчивая одну и ту же мелодию, я отсчитывал время, грёбаные секунды страдания! Знаешь, если бы в этой реальности выжили люди, то точно признали бы во мне великого математика! Как щас помню - один, два, три... — Я понял, — прервал Лололошка, не дожидаясь, когда его пьяный собеседник посчитает хотя бы до десяти. — Четыре, пять, шесть... — всё равно продолжил Вальдхар. — Семь, восемь... — Может быть тебе лучше лечь спать? Я приготовлю кровать и... — попытался отговорить Лололошка своего старого знакомого от собственных страданий бесчисленной бесконечностью ненужных слов. — Девять, десять! — торжественно объявил Вальдхар. Он вдруг рухнул назад, убирая руки за голову. — На этом моя голова взрывалась и я говорил: бум!       Звонкий смех и страшная ситуация. Как тогда, мироходец в мантии завёл шкатулку и поставил её на полку, к необычным уткам.       — Знаешь, Ло... — вдруг начал Вальдхар. Его тон голоса изменился, стал более задумчивым и проницательным, словно это не он был вовсе. — Раньше в Архее ходили разные слухи о тебе. Единственным, который запомнился мне - то твоё как бы девичье тело. Поговаривали, что оно у тебя, как у настоящей женщины! Большие буфера — обозначал окружности ладонями, делая акцент на груди. — И милый, как будто кукольный округлый живот и... Ниже. Я... Можно мне узнать? — Ты хочешь... Чтобы я разделся? — неторопливо высказался Лололошка. Его щёки неосознанно покрылись румянцем от сказанного им самим же. — Нет, ты не так понял!.. — передвинул ладонь так, чтобы она оказалась поверх чужой, Вальдхар. — Давай... Займёмся «этим»!       Густой краской смущение отразилось на юношеском мироходческом лице — голубые глаза заблестели во тьме, скрываясь под тенью красноты.       Предложивший сделать столь взрослые вещи тоже был явно не уверен в собственных словах, так как его рука мимолётно тряслась. То ли страха, то ли от... Даже думать об этом не хотелось!       — Отвлечёмся от всех проблем, как в старые-добрые! — на сказанное Вальдхаром его приятель посмотрел с укорительным взглядом. — Не уверен, что в «старые-добрые» входило занятие чем-то подобным! — процедил сквозь стиснутые губы Лололошка. — Ну, Ло! Давай попробуем! Всего один разочек и я отстану! Правда-правда! Или даже закончим, не дойдя до проникновения... Вдруг нам обоим не понравится и... — затараторил без умолку Вальдхар, но остановился, виновато отводя взгляд в сторону. — Прости, наверное я зря это предложил... Если ты не хочешь, то просто забудь и я-... — Я согласен, — прервал его Лололошка.

***

И вот мы здесь.

      Тёмно-серая мантия вместе с белой кофтой спокойно занимали место в углу комнаты. Их хозяева, в порыве страсти, неряшливо откинули их, не заботясь о сохранности предметов.       Руки обоих, словно никто из них никогда не притрагивался к телам другого человека, неловко бороздили от кончиков пальцев до фаланг на ногах. Они как будто изучали друг друга, заново знакомились.       — У тебя всегда было такое привлекательное тело? — усмехнулся Вальдхар, снова кусая нежную плоть на руке, оттягивая слегка кожу. Красная отметина вызвала более довольное выражение лица у Первого. — Конечно, не так, как говорят. Мышцы очерчены, плечи и ключицы весьма острые, но всё остальное - впалый живот, аккуратные кисти и... Здесь, — ткнул пальцем в малый бугор в чужих боксеров мироходец. — Весьма чувствительное местечко. На каждое моё касание ты так остро реагируешь... Прям, как девственница! Это твой первый раз, Ло? — Это!... — смущённо прошептал Лололошка. В памяти всплыли несколько сцен, из-за которых его точно нельзя было назвать «вишинкой в соку», но мужчины, вроде бы, обожают, когда они во всём первые? — Думаю, с парнем это первый раз.       Вместе с этим шатен плавно повалил на растеленную по всему полу простынь удивлённого старого друга. Кажется, в идеологии Первых отношения между членами «семьи» равнялись чем-то край невозможным. Может быть поэтому реакция точно не ближайшего «родственника» настолько позабавила раздразнённый рассудок парнишки.       Он выгнулся в спине, изогнулся, совсем, как кошка, нависая над другим Первым и к тому же расстёгивая ширинку на чужих штанах.       — Не очень похоже на действия целки! — заметил Вальдхар.       Ткань трусов с забавными изображениями уточек была спущена, оголив розовый вставший член.       — Чш-ш, — взял дело в свои руки Лололошка. — Мы с тобой уже двадцать минут возимся с подготовкой, а когда ж веселиться? — медленно засунул в свой рот два пальца мироходец, показывая, как слюни стекают вниз. — Может быть и где-то я соврал. — Не удивлюсь! — подмигнул Вальдхар. Его ладони сжали чужие ягодицы, опуская тело юноши вниз.       Сбивчивый стон вырвался из рта парнишки. Его руки упёрлись назад, медленно насаживая себя на чужой половой орган. Непривычное ощущение заполненности и дискомфорта плавно сменились, вместе с тем, как инородное тело проникало всё глубже и глубже, по основание, на чувства удовлетворения и приятного покалывания.       Бугор, торчащий сквозь впалый живот мироходца, показался тому забавным. Именно поэтому его палец несильно надавил на него. Два голоса раздались в симбиоз, перекрывая на долю секунды мелодию жемчужной отделки шкатулки.       — Вот так... Постепенно - вверх и вниз, — сбивчиво отозвался Лололошка. Его таз медленно совершил движение. Сначала тело мироходца чуть приподнялось, а потом вошло до упора. — Я... На пределе, — пробормотал Вальдхар. Его мутный взгляд прожигал другого Первого. — Я тоже! — ответил на выдохе Лололошка.       Громкий горловой стон вызвал волну мурашек по обоим телам, словно по электрическому току прошёлся заряд, оба парня спустили его. Их уставшие тела упали. Только неровные вздохи и выдохи до сих пор вырывались из ртов мироходцев.       Первым приподнялся шатен, чувствуя, как что-то вытекает из него.       — Чёрт, а где здесь ванну найти? — хмыкнул Лололошка. Резкий стук в дверь заставил его опомниться, вздрогнуть и обратить внимание. — А! Точно... Зарплата. Я же недавно написал им про фильтры... Блинство!       Мироходец мгновенно подскочил, болезненно покачиваясь из стороны в сторону, напяливая чужие штаны — цена лёгкой боли в пояснице и продолжительного неиспользования данного места, как инструмента для отдыха.       Достаточно сильный храп уставшего другого Первого заставил улыбнуться шатена, позабыв на долю секунды о всём произошедшем и забравишись наверх.       — Здравствуйте, агент Лололошка, я очень наслышен о ваших достижениях! Я - младший-... — запнулся посланный сотрудник Организации. — Что случилось? — наклонил голову в бок в знак недопонимания Лололошка. — Это... Понимаю, всё же внезапный визит, но... Не могли бы вы одеться? Вверх? — озадаченно попросил сотрудник Организации.       Шатен опустил взгляд вниз и заметил, что он забыл одеть рубаху и держал её до сих пор в руках, так и не применив по назначению. Его тело, заполненное практически на каждом шагу насосами и укусами, если не синяками, выглядело весьма неправдоподобным для единственного жителя одной временной ветки.       — А, да, простите меня! — смущённо отозвался Лололошка, напялив в ту же секунду на себя верхнюю одежду.       Нет. Это точно была ошибка.

Звук жемчужной шкатулки остановился.

***

Только на одну ночь

      «Жизнь — это красноватая искорка в мрачном и немом океане Вечности, это единственное мгновение, которое нам принадлежит, » — Иван Тургенев.

Старый друг