И поглотит нас Казахстан.

            ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:                   Лада — Гаухар                   Верея — Сауле                   Сирин — Сабина                   Тата — Томирис                   Волот — Кайсар                   Новак — Жаныбек                   Драган — Жан                   Озар — Нурлан       И ПОГЛОТИТ НАС КАРА ТУМАН: НАЧАЛО.       Праздник Наурыз — одно из самых главных событий в ауле, окружённом одними только степями со всех сторон. Время радости и новой жизни. Яркие платья и долгие приготовления стали радостью для степных девушек. Но не для всех.       Гаухар — дочь уста-баксы, которая ничуть не рада этому красочному событию. Толпы людей, шум и гам — это явно не про неё, а про её сестру — Сауле. Несмотря на то, что они близнецы, девушки совсем не похожи.        Сауле в ауле — главная красотка, социальная бабочка, которой нравятся яркие наряды, сплетни и танцы до утра. Гаухар же была обычной қойши қыз, которая этого всего на дух не переносила. Ей были ближе овцы да лошади, за которыми она изо дня в день исправно ухаживала.

***

      Наступил вечер 21 марта — ночь наурыза. Сауле была взвинчена, каждый раз она с нетерпением ждала праздника, шила себе новый камзол и көйлек, каждый лучше предыдущего, плела себе косы и доставала дорогие украшения, подаренные её другом Жаном.             Гаухар же особо не заморачивалась, надевала старые мамины платья, ведь всё равно долго на празднике оставаться не хотела.       — Разве ты не хочешь побыть до вечера? Я бы познакомила тебя со своими құрбы-құрдастар. Они хорошие, тебе просто нужно узнать их поближе...       — Нет, не хочу. У меня много дел. Не всем, как тебе, есть дело только до плясок и молодых жигитов. — съязвила Гаухар.       — Ойбай, Гаухар, — Сауле всплеснула руками, — Какая же ты упрямая. Ты так свою сынсу никогда не споёшь.       — Да лучше так, чем жить в чужой семье и потакать их правилам.       — Говори что хочешь, шашу мы сегодня вместе просто обязаны станцевать.       — От меня никакого толку не будет, только танец испорчу. Мне не хватает сил для таких танцев. — попыталась спрыгнуть с темы Гаухар, но сестра так просто отпускать её не хотела.       — Ничего не знаю, ты идёшь со мной. — строго сказала Сауле, отчего стало ясно: разговор окончен, Гаухар идёт с ней. — Поворачивайся, буду делать тебе косы.       За приготовлениями время прошло незаметно, вскоре на степь опустились сумерки. Сауле уже убежала к разодетым подругам, пока Гаухар неловко стояла у тайқазана и оглядывала присутствующих.       Рядом с Сауле крутилась Томирис — аульная биші с длинными косами, из которых выбивались непослушные кудрявые пряди, а на лице сиял румянец. Она была красивой, но слишком кукольной, как будто бы даже не живой. За её улыбкой никогда не было каких-то чувств, она делала это из обязанности. Этим она Гаухар и не нравилась.       Вместе с ней стоял Жан — ухажёр Сауле, завидный жигит, а вместе с тем уста-баксы. Гаухар не питала к нему особой симпатии, хотя когда-то они даже были друзьями, но проверку временем эта дружба не выдержала. Он просто начал ненавидеть её, а она отказалась терпеть это. В отместку Жан распускает про неё слухи.       Около дастархана на вышитых подушках сидел Нурлан — аульный баксы. Вокруг него собралась толпа девчонок, но он словно не видел их — его взгляд был направлен куда-то в никуда.       Вдалеке стоял батыр Кайсар, который лишь изредка посещал деревню, несмотря на глубокое уважение народа к нему. Чего не скажешь о его сестре Сабине, которая устроилась подле него. Несмотря на добрые намерения, люди её сторонились и грубо называли дуагер из-за слухов о том, что она прокляла своего отца, который хотел насильно выдать её замуж. На следующий день отец умер, а недоверие закрепилось окончательно. Только Кайсар заступался за неё, но она не принимала его заботу.        Сабина поселилась на окраине аула и практически не выходила на свет, но что-то сегодня, очевидно, изменилось.       Гаухар не понимала насмешек народа в сторону Сабины. Она наоборот считала её очень красивой, и отнюдь не ведьмой.       — Гаухар! — окликнула её сестра, — Чего стоишь, пошли танцевать!       Она помотала головой, но Сауле схватила её за руку ипотащила её в центр поляны.       Отступать было уже поздно, поэтому Гаухар стала неуверенно повторять за сестрой, позже окончательно войдя во вкус. Ритм танца стал для неё простым, а ноги больше не заплетались. Толпа пооткрывала рты, наблюдая за тем, как она танцует. Гаухар чувствовала себя чудесно — танцуя с прикрытыми глазами, она совсем растворилась в музыке, позабыв об окружающих. Широко распахнув глаза и увидев как все на неё смотрят, ей стало жутко неловко и она оступилась.       Из толпы раздались смешки.       — Чего вы смеётесь? А самим слабо так долго танцевать и не устать? — возмутилась Сауле, помогая сестре встать и отряхнуть платье. Стыд накатил волной, и Гаухар отстранилась от Сауле, — Сестрица, ты чего? Ну с кем не бывает...       — Я же говорила, от этих твоих танцев одни неприятности. Когда же ты уже займёшься делом, а не пустой тратой времени?       Злостно выпалив это, Гаухар оттолкнула её и побежала прочь с поляны. Она бежала куда глаза глядят, даже не в сторону своей юрты, просто в темноту.

***

      Гаухар чувствовала себя униженной. Она почти ничего не видела из-за слёз в глазах, щёки буквально горели от стыда. Это был такой позор. От отчаяния она проклинала всех: сестру, праздник, глупый танец, саму себя...       Протерев глаза, Гаухар поняла — она ушла слишком далеко от дома. Перед ней стеной стоит густой туман, а рядом — юрта, такая же одинокая, как и её обитательница.       — Мне понравился твой танец. — сказала подошедшая сзади Сабина. — Несмотря на его неудачное завершение.       — Да, тебе же виднее.       Сабина удивилась, но промолчала. Отношение Гаухар к ней очень забавляло её.       — Ты бы извинилась перед сестрой. Мало ли, вдруг не успеешь. Потом ещё ведьмой зклеймят, а мне этого бы не хотелось.       Гаухар промолчала, но на душе от её слов стало как-то тревожно. Вдруг что-то случилось?       С неба внезапно начал капать дождь, будто бы предупреждая девушку о чём-то. В степи редкий дождь считался дурным знаком свыше, насмешкой, предостережением.       Стойкое чувство тревоги стало крепчать, и Гаухар со всех ног понеслась на поляну.