О том как я влюбился в психолога своего младшего брата

      — Когда мне было 23 года, а Манджиро 12 лет, произошла одна неприятная ситуация. Я не буду, да и не хочу вдаваться в подробности, просто немного введу вас в курс дела. Я подарил брату игрушечный самолетик. В один из дней он играл с ним в компании Акаши. Когда он отошёл ненадолго, Сенджу без спроса взяла игрушку и случайно сломала ее, свалив все на старшего брата — Харучие. Я не знаю точно, что произошло после, но когда мы с Такеоми пришли на крики, увидели, как Майки с окровавленными руками стоит над Хару, чей рот был разорван.       После этого случая у Харучие остались шрамы. Сенджу очень переживала о том, что ее брат пострадал по ее вине, и вскоре во всем призналась Майки. Из-за этого он стал более раздражительным и агрессивным. Сначала я списывал все это на переходный возраст, но, когда дело дошло до того, что он начал срываться на друзей, Эмму и дедушку, я решил отвести его к психологу.       Такеоми, Вакаса и Бенкей поддержали меня и помогли в поиске хорошего специалиста.       Спустя некоторое время нам удалось найти психолога с достаточным уровнем квалификации. Я связался с ним, и мы назначили встречу, чтобы все обсудить. Он сказал, что одна из самых важнейших частей психотерапевтического контракта — это согласие ребёнка регулярно посещать психолога. Тогда я соврал, сказав, что Манджиро согласен. Я уже говорил с ним по этому поводу. Он капризничал и говорил, что психолог ему совершенно не нужен, но я не мог отставить все так, как есть. Психолог был довольно приятным человеком, поэтому я подумал, что он легко поладит с моим неугомонным братом.       Как сейчас помню, от него исходила аура спокойствия и собранности. С ним было легко общаться. Он выглядел и разговаривал со мной так непринуждённо, будто мы были давними друзьями.       Его звали Такемичи, Такемичи Ханагаки. На тот момент ему было 24 года. Он был почти на год старше меня. Со слов, после того как в 18 лет он окончил школу, 5 с половиной лет он учился на детского психолога, но при этом довольно хорошо разбирается и во взрослой психологии. Когда мы общались, его голос звучал уверенно и в то же время расслабленно. Внешне он тоже был хорош. Тёмно-голубые глаза, чёрные, немного отросшие волосы, чуть бледная кожа и, как мне случайно удалось выяснить, постоянно холодные руки.       Мы договорились, что Манджиро будет посещать Такемичи 2 раза в неделю: во вторник и в четверг. Когда настало время первого сеанса, я долго не мог уговорить брата сходить на терапию хотя бы разок. Честно говоря, я думал, что все сорвётся и мы никуда не пойдём, но в последний момент появился дедушка и пинком под зад заставил Майки пойти. Это, конечно, непедагогично, но сработало.       Когда мы уже были на месте, Ханагаки немного отчитал меня за опоздание, что неудивительно. Я предполагал, что мы с Майки будем общаться с ним вместе на первом сеансе, но ошибся. Такемичи сказал, чтобы я либо ждал Манджиро, либо уезжал домой. Я остался.       Не знаю, сколько по времени брат провел в кабинете детского психолога, но когда он вышел обратно ко мне, было заметно, что он совсем не зол на Ханагаки, а даже наоборот, психолог показался ему хорошим человеком. Его настроение изменилось в лучшую сторону. Когда я сказал, что нам пора домой, Майки обнял на прощание Таке, и мы уехали. Вечером дед спрашивал у него о том, как прошло занятие с психологом. Манджиро был полон энтузиазма и рассказывал о Такемичи как о своем новом друге. Психологу важно, чтобы пациент доверял ему, должно быть именно поэтому он не перешёл сразу к делу. Из меня вышел бы хреновый психолог с моими предположениями и познаниями. Действительно, какой из механика психолог?       Майки сказал, что, цитирую: «красивый парень разрешил называть его Такемучи». Ещё, что он дал ему вкусный чай с какими-то полевыми травами и пару лимонных конфет. Он рассказывал, что в кабинете есть 2 мягких кресла-мешка, полка с интересными книгами и мягкие игрушки. Кроме всего прочего у него в кабинете несколько горшков с растениями. Когда мой младший братец закончил свой длинный монолог по теме «Такемучи и какой он хороший», обратившись ко мне, добавил, что я его обманул и он не спрашивал ничего про ситуацию с Хару.

* * *

      Мы с Такемичи всё время поддерживали связь. Он рассказывал мне про успехи Майки, как он постепенно открывался ему и начинал доверять. Несколько раз Таке говорил, что Манджиро первый настолько тактильный ребёнок на его практике. Я часто советовался с ним по поводу того, как лучше общаться с братом, когда у него опять просыпается «импульс», как это назвал Ханагаки. С каждым днем мы с Такемичи все больше сближались. Мне нравилось проводить с ним время, и со временем он стал мне настоящим другом. Акаши тоже стал водить Хару на приёмы к Мичи, иногда приводил и Сенджу. Он боялся, что у них может остаться неприятный осадок от произошедшего, как у Манджиро. Ханагаки очень хорошо ладил с детьми, а они считали его очень хорошим человеком и близким другом. Я был очень рад, что они смогут избавиться от прошлых травм. Но позднее на горизонте появилась ещё одна проблема.        Ещё до знакомства с Такемичи я хотел оформить опеку над Изаной Курокавой - мальчиком из сиротского приюта, который являлся братом Эммы. Я обещал, что в скором времени заберу его, но это время затянулось. Я испугался, что не смогу позаботиться о нём как положено и защитить от опасности. Я не справился с заботой о родном брате, что уж говорить о приёмном? Сомнения съедали меня заживо и мне не к кому было обратиться. Дедушка говорил, что ребёнка надо забрать, если обещал, но раз сомневаюсь, то делать так, как считаю нужным. Друзья пытались мне что-то подсказать, но в итоге склонялись к варианту деда. У детей просить совета? Пф, что за глупости. Проблема была в том, что я хочу выполнить обещание, данное ребёнку и не разбивать его веру во взрослых, но я боялся ответственности, боялся смотреть правде в глаза. Если я вдруг не справлюсь? Если с ним что-то случится? Если со мной ему будет ещё хуже, чем в приюте? Эти вопросы постоянно крутились в моей голове не давая нормально думать.        В один из дней , когда я приехал забирать Майки с сеанса такое мое состояние заметил Мичи. Я пытался увильнуть от разговора прикрываясь тем, что мне нужно отвезти Манджиро домой, но брат, как будто специально сегодня собрался пойти гулять со своими друзьями. Ханагаки всё-таки удалось затащить меня в свой кабинет и заставить все рассказать. В тот день я понял что такое профессиональный психолог, попробовал тот самый травяной чай и те самые лимонные конфеты, которых у Такемичи казалось был нескончаемый запас.       Я рассказала ему всё до мельчайших подробностей. Он спокойно слушал меня, иногда задавал вопросы, не перебивал и записывал что-то в свой блокнот. После того как я зашёл в кабинет, я и не заметил, как очнулся, сидя на диване с кружкой чая в руках, а Такемичи понимающий смотрел на меня и копался в какой-то коробке. Спустя секунд 7 он отодвинул коробку в сторону и подселл ко мне на диван. Он посоветовал мне обсудить это с самим Изаной, если я настолько сильно сомневаюсь в себе. Он сказал, что я достаточно хороший старший брат и уверен в том, что я смогу позаботиться о ребёнке. На мой вопрос: «почему?» - он ответил, что я увидел проблему в психике Манджиро и решил отвести его к специалисту, а не списывал все на переходный возраст и не говорил, что со временем это само пройдёт. Он сказал, что на его практике были случаи, когда родители или опекуны приводили своих детей к нему под воздействием школьных учителей или врачей и психологов. По правде говоря, я и не думал, что настолько хорошее воспитание детей по сравнению с некоторыми. Мичи предложил мне на следующий день навестить Изану и сказал, что если я хочу, он может поехать со мной. Я, конечно, хотел. Идти к ребёнку в приют после того, как долгое время не появлялся, одному было немного боязно.

* * *

      На следующий день мы с Такемичи действительно поехали в приют к Изане. И я, и он были рады видеть друг друга. Я познакомил Изану с Мичи, и они быстро нашли общий язык, что удивительно. Обычно Изана замкнутый и закрытый, относится ко всем с осторожностью, но с Такемичи он вёл себя как со мной. Будто он ему родной. Это радовало, хоть и было немного странно.       В итоге я прислушался к Такемичи и к окончанию сеансов психотерапии Манджиро в семье Сано появился ещё один человек. С Хару и Сенджу Мичи ещё занимался. Такеоми стал доверять ему, ведь его младшие любили этого парня. Майки часто заходил к нему с друзьями, теперь Ханагаки знал их всех поголовно. Изана тоже был очень привязан к нему. После Эмма и дедушка тоже познакомились с ним поближе.       Такемичи Ханагаки стал близким другом нашей семьи.

* * *

      С нашего знакомства с Мичи прошло полгода. Майки иногда проходил у него психологические тесты, чтобы если что-то вдруг резко изменится в его психическом состоянии Такемичи мог быстро среагировать и помочь.        Мы часто проводили время вместе на выходных. Наша четвёрка превратилась в пятёрку. Таке оказался довольно остроумным и мог присечь любой конфликт на корню. Он никогда не повышал голос. Относился ко всем с пониманием и всегда мог выслушать.       Со временем я начал осознавать, что чувствую к нему что-то больше, чем просто дружбу. В этот раз я не то, чтобы не мог это кому-то рассказать, я даже заикнуться про это боялся. Об этом с Такемичи точно не поговоришь, ведь это в первую очередь касается его самого, поэтому я старался скрывать это как мог. Но, видимо, получалось плохо, ведь моё странное поведение заметил даже Вакаса. Спустя долгих 2 часа уговоров рассказать, что же со мной происходит, я всё-таки сдался и выложил ему всё как на тарелочке. Вакаса от такого был, конечно, в шоке, но всё равно поддержал меня, как друга, хоть и назвал придурком. Он предложил мне поговорить с Такемичи, ведь чем быстрее я признаюсь, тем легче мне будет. Но нет, я лучше умру, чем сознаюсь ему в этом. Ну, это я, конечно, загнул, умирать я не собираюсь, но говорить ему тоже ничего не хочу.       Ещё час Вакаса пытался уговорить меня признаться, но я был непоколебим. На удивление, в этот момент я был очень спокоен. Но это продлилось недолго. Из коридора я услышал голос Манджиро: «Эмма, Изана, дедушка, а вы знали, что Шини любит Такемучи?» Всё пошло наперекосяк после этой фразы. Во-первых, я потерял своё спокойствие, или оно спряталось где-то глубоко во мне, но в скором времени я его точно не найду. Во-вторых, теперь весь дом знает о том, что я чувствую к Такемичи, да и не только дом, ведь если знает Майки, то знает вся семья и его друзья, а все его друзья знакомы с Мичи и кто-то обязательно проболтается. В-третьих, если никто не проболтается, то кто-то точно заставит меня рассказать ему.       Чего ожидать? Случилось «во-вторых».       Такемичи писал мне по этому поводу, я читал, но отвечать не решался. Потом он начал мне звонить. Я не брал трубку. После бесчисленного множества пропущенных звонков я решил, что если он ещё раз позвонит, то я отвечу. Я надеялся, что он позвонит. Он не позвонил. Он больше ничего не писал. Я подумал, что он злится на меня. Или ненавидит. Испытывает отвращение. Хочет разорвать со мной все отношения, даже дружеские. Я тогда до ужаса испугался, что он больше не будет мне улыбаться, не будет поддерживать меня. А вдруг я больше не увижу его вообще? После того как я задал себе этот вопрос, я тут же схватил телефон, выдохнул и собрался написать ему сообщение. Но в итоге я не осмелился ни позвонить ему, ни отправить сообщение, я даже не написал ничего. Я испугался, что так он возненавидит меня ещё больше. Глупо, правда? Я тоже тогда был глуп. Вакаса был прав, когда назвал меня придурком.       Спустя минут 35 Такемичи приехал к нам домой. Просто потому, что я не отвечал ему, он приехал ко мне домой, чтобы поговорить вживую. Тогда он не смотрел на меня как-то по-другому. Он был так же спокоен и собран, как обычно. Но стоило ему лишь закрыть за собой дверь в гостиную, как он тут же схватил подушку с дивана и запустил в меня со словами: «Если ещё раз будешь меня игнорировать, то следующим в тебя прилетит диван», - конечно, это было несерьёзно, какой человек может запустить в полет диван? Но звучало это устрашающе.       Если быть предельно честным, то я был уверен, что за такое поведение он открутит мне голову и повесит ее на стену в своей квартире, как охотники вешают свои трофеи. К моему удивлению, он даже не ударил меня. «Что же тогда было?» - спросите вы. Оказалось, что у нас всё взаимно. Для меня это было удивлением. Я готовился к худшему, никак не к взаимности, но я всё равно был рад. Так мы с ним и начали встречаться. Он был моей первой удачной любовью. До этого мне все отказывали.        — Извините, Шиничиро-сан, а почему Вы всегда говорите «был»? Вы сейчас не любите Таке-сана? — задала вопрос мини-копия Эммы.       Шиничиро очень любит своих племянников. Сакурако — маленькая дочь Эммы и Кена, названная в честь его матери, не была исключением. Восьмилетняя девочка заинтересованно смотрела на своего дядю, терпеливо дожидаясь ответа.       — Почему не люблю? Люблю. Просто тогда я считал, что эти отношения долго не протянут. Но прошло уже 18 лет, а мы до сих пор вместе, и я уверен, что будем ещё долгое время. По крайней мере, я надеюсь на это.       — А мама с папой так же любят друг друга, как ты, дядя, с Такемичи-саном? — старший сын Эммы и Кена десятилетий Такаши.       — Конечно, — ответил Сано, погладив мальчика по голове, и, устремив свой взгляд в сторону кухни, где в дверном проёме было видно, как его любимый Такемичи готовит ужин, тепло улыбнулся.

      Будущее не страшно, пока ты рядом со мной, мой любимый Мичи — психолог моего младшего брата.