Побег в графство Сангвис

      Каждый шаг даётся все сложнее. Ноги не хотели уже сгибаться, а суставы начинали скрипеть. Ремень сумки сильно натирал левое плече, и перекидыванием его на правое не помогало. Скопившаяся усталость грозила погасить зрачки в глазницах. И погрузить принца в сон. Какая ирония, сын короля Сола, которому подвластны сновидения, не спал три ночи, и вряд ли сможет в ближайшее время.       Еще два дня и одну ночь назад Эспаир даже не задумывался, что когда нибудь судьба принудит его отправиться в путешествование, причем не как знатная королевская особа, а как обычный крестьянин. Вроде что-то похожие происходило в любимой книге Эспаира, в сюжет которой он постоянно играл с единокровной сестрой. О создатели, а вы полны остроты.       Мысли о сестре снова встрепенули чувство вины, уже, видимо, укоренившиеся глубоко в душе. Как он мог её оставить там? В захваченном королем Макабром замке, принадлежавшим королевству Калигулы. Её наверняка либо уже убили, либо зверски пытают. Зрачки принца мигнули пару раз. Макабр никогда не славился своей добротой. Жестокость его оружие, террор его союзник. А как же родители? Сол ещё, возможно, и мог незаметно спастись, как он, но Энкре.       Именно Энкре помог Эспаиру бежать. Именно супруг короля, хватая сына за руку, бежал от наемников, к зачарованной картине. Благо, папа Эспаира мог создавать необычайные артефакты при помощи магических чернил. Картина как раз была одним из них, могла перенести только одно живое существо за пределы замка. И это был принц. Именно Энкре дал сыну кулон, напоминающий каплю чернил. Со словами : "Покажи эту вещь герцогу Фэллиси и, возможно, он тебя приютит".       Теперь тонкий жгут, держащий кулон неприятно давил на шейные позвонки, а сам черный опал, при неровном шаге, неприятно бил по груди. Непривычно видеть эту вещицу на шее принца. Супруг короля никогда не снимал его, и запрещал даже прикасаться к холодному камню опала. Все время твердил, что если кто тронет кулон, то он забудет нечто важное. Ох, папа Энкре и его вечная проблема с памятью.       Хотя, тот факт, что папа наказал сыну показать украшение герцогу немного настораживал. Что связывает герцога вампиров и не самого зажиточного, хоть и одаренного, королевского художника? Хоть Энкре не был богат, или не общался с нечестью, до того как завоевал сердце владыки королевства Спэс.       Уже стемнело и подступает четвертая ночь. А ни стен города, ни даже маленькой деревушки не видать. Кругом поля пшеницы и широкая дорога становящаяся более узкой и неровной. Красивые сапоги принца вязнут в грязи. И страх потерять единственную пару обуви перестает быть беспочвенным. Хоть и во время захвата замка у Эспаира была сумка с фляжкой воды и маленьким количеством еды, бессовестно украденные с королевской кухни. В тот день должен быть бал в честь дня рождения сестрицы принца. И в суматохе от праздника добрая кухарка и не заметила пропажи парочки булочек.       Прада, Эспаир съел их в первый же день, также как и выпил половину и так не большой фляжки. Душа принца сжималась требуя восполнить магию хоть каким то перекусом. И ещё усталость напомнила о себе ещё одним мигание зрачков. Ох, почему темнеть стало слишком быстро?

***

      Первым что почувствовал Эспаир — это то что ко-то прикасается костяной рукой к его черепу. Может этот захват замка был всего лишь пугающим кошмаром, насланным Макабром, принцу? Да определенно так и есть! Вот зрачки звездочки снова ели как появляются в глазницах проясняя зрение. Являя Эспаиру такого же скелета как и он. Это наверное кто то из родителей одел нелепый красный капишон... Нет это скорее эпимандилион.       — Эээ? — обладатель голоса произнесший звук явно был в поной растерянности. И спустя пару мгновений к черепу Эспаира хаотично прикасаются пара рук.                    Прикосновения были настолько быстрыми, что больше были похожи на легкие удары. Нет это точно не родитель, они бы не стали так себя вести.       Вот теперь все стало слишком странно. И собравшие последние крупицы магии принц все таки сфокусировал взгляд. Над его лицом и вправду повис другой скелет. Вот только ему совершенно не знакомый. От это осознания возможной опасности Эспаир резко попытался встать. Но только больно ударился лбом об чужую черепушку. Незнакомец издал тихий писк, чем то похожий на то какой звук могла издать сестра принца. Ай, игла тоски и вины снова уколола Эспаира. Чужак, Прикрыв рукой лицо, приспустил голову вниз. А другой, схватив выставив длинный шест с подвешенным фонарем его вперед в попытке защититься.       — Извини, я не хотел тебя испугать! — резко выплевывает слова Эспаир хватая кисть чужака державшую шест, боясь что им его ударят. Неизвестный скелет сильнее сжался.       — Наверное, мне стоит сказать это... — голова незнакомца поднялась, а сквозь кисть руки смотрел единственный напуганный белый зрачок — Ты ... хорошо себя чувствуешь? — невозможно было не заметить любопытство отразившиеся на лице фонарщик.       Душа Эспаира снова болезненно сжалась напоминая, что все ещё принц нуждается в пище. А ещё желательно конечно в спальном месте. И если он сейчас это не заметит, то снова упадет в беспамятство.       — Ну, думаю немного еды мне не помещало — произнес принц надеясь что у незнакомца завалялось немного пищи — И таже ты не знаешь как далеко тут есть место где можно переночевать?       — Знаю, я знаю одно место! Могу туда тебя сопроводить... — чуть радостный тон чужака плавно перетек в грустный — но не знаю... понравиться ли оно тебе.       — Там слишком шумно для спокойного сна? — предположил Эспаир вспомнив как папа Энкре не любил спать в шуме.       — Нет, скорее наоборот... Я говорю о маленькой святыне бога... Смерти. Там и еду можно найти — произнес фонарщик с притворной задумчивостью.       — А бог не будет против что мы тронем его подношения? —       — Нет. От того что умирающий с голода путник возьмет немного пищи ничего не случиться — равнодушно прошептал незнакомец снова посмотрев на принца.       — Тогда пойдем! О, прости, я забыл представиться. Я... — Эспаир немного замер, поняв что опасно произносить свое имя - Амарис Ноктюрн       — А меня Мор...тимер. Просто, Мортимер.

***

      Пылинки, видные в лунном, плавно плыли по затхлому воздуху. Принц не осознавал сколько звуков его окружало до входа в святыню. В святилище властвовала тишина. Настолько, что можно услышать как течет магия в костях. Единственное, что освещало малюсенький храм, стоящий по среди чистого поля, был огромный витраж. На стекле был изображен скелет осуждают смотрел на статую мрачного жнеца своим единственным зрачком. А единственным он был, из-за того что другая глазница поправилась. Сделав фигуру изображенного ещё более грозной.       — Богов смерти двое? — обратился Эспаир к Мортимеру, рассматривая совершенно не похожие изображения образы скелетов.       Тот что был на витраже был в белоснежной одеянии. И только огромная рана на груди добавляла к его образу краски с тоном трагичности. Статуя, напротив, все одежда была сделана из тёмного камня как и крылья. В руках же находилась внушающая страх коса. На черепе Жнеца неумелый скульптор нацарапал скалящуюся улыбку.       — Нет... Божество одно — Мортимер проследил за взглядом Эспаира — Тот кто изображен на витраже вроде здесь из-за местный мученик. В этих землях есть легенда о нем.       — Расскажешь? — принц посмотрел на другого       — Ну... Ты знаешь, как герцог Фэллиси получил своё бессмертие?       — Вроде он вампир. Значит его укусили?       — Нет. Лет шестьдесят назад землями графства владел отец герцога. Герцогства тогда ещё и не существовало, но графство Сангвис было. И шестьдесят лет назад на жителей этих земель напал один очень воинственный народ людей. И предыдущий граф обратился к божеству Смерти, со словами что сделать что угодно, лижбы защитить здесь живущих. И Жнец согласился, но у с условием...       — И что же это за условие и как оно связано с этим скелетом? — Эспаир снова посмотрел на витраж.       — Первенец графа, Генрих... Так как он и так был слишком болезненным монстром граф думал что жертва ...разумна. Первенец и так бы оказался в объятьях Смерти.       — И неужели господин Генрих не был против? — взгляд зрачков звездочек с печалью был направлен на кровоточащую рану изображенного на стекле.       — Господин Генрих нет, а вот младший сын графа да...       — Герцог Фэллиси? —выкрикнул Эспаир, а ответом ему послужил меланхоличный кивок Мортимера.       — Но и к нему мрачный Жнец нашёл как подступить... Он предложил что даст будущему герцогу власть и силу, в обмен на то чтобы герцог Фэллиси не мешал преведущий сделке — Мортимер присел рядом с статуей Смерти оперевшись на свой фонарь.       — Так, значит, Жнец на самом деле одарил герцога бессмертием, как вампира, чтобы защитить графство, правильно? — Эспаир наклонил голову, пытаясь осмыслить услышанное.       — Не только... я упомянул власть? Божество еще забрало преведущего графа...       — И титул и все земли перешли господину Фэллиси, после смерти отца?— Мортимер снова ответил уставшим кивком на выкрик Эспаира.       — После того как виконт Генрих и граф исчезли из мира живы, началась бойня. Люди ворвались в столицу графства Сангвис...но...герцог перебил почти все войско... ОДИН — лунный свет, проходящий через витраж, отточил строгий взгляд Мортимер, придав ему еще и потусторонность — То немного что осталось от армии людей разнесли по всему свету, что графством Сангвис владеет быстрый, хитрый, не знающий усталости и боли, монстр. Который пожирает плоть и кровь своих врагов...       — Стой! Не продолжай. Я хочу уснуть сегодня! — Эспаир, вспомнив из-за рассказа Мортимера, почувствовал тяжелый металлический запах крови.       — Как пожелаешь... — прошептал фонарщик, доставая непонятно откуда две циновки.

***

      Стоило Эспаиру погасить зрачки он оказался в незнакомой комнате и сидел на чужой кровати. Все что окружало принца было такое туманное и дымчатое, и яво не происходящие в обычном мире. Ох, неужели наконец то Эспаир смог оказаться в чужом сне. Только вот жаль что с ним нет его отца Сола, который мог объяснить как правильно управлять грезами.       Комната была приличная для простого и не особо зажиточного графа. Мягкая кровать, зеркало в позолоченной раме и огромный шкаф выдавали маленькую дольку богатства хозяина спальни. А за ткацким станком, с наполовину законченным гобеленом, сидел скелет. И он сильно был похож на витраж господина Генриха в святыне, но более юный. Рядом с ним стоял скелет ребенок с черными костями.       — Геня неужели ты снова не слушаешь лекаря? А ну-ка, в кровать!— прикрикнул малыш скрестив руки на груди — Тебе сказали больше отдыхать.       — Я спаю только одну песню из того сборника.., которого мне принесла одна из служанок — прошептал старший болезненно улыбнувшись.       — Тебя же из него ничего не понравилось! — с сердитым подтекстом произнес мальчик.       — Я не могу позволить, чтобы этот подарок потерялся, ведь он приносил радость — уставший юноша обнял ребенка стукнувшись зубани об череп другого — А тебе нужно пойти спать...       Маленький скелет грубо захлопнул дверь спальни, тем самым заставив старшего вздрогнуть.       — Вот же маленький негодник...       Болезненный юноша поправил ремезы и положил, на стоящий рядом стул, тонкую книжку. С не законченного полотна на скелета смотрел уже знакомое изображение Жнеца.       — Думаю вот эта подходит — с леким ироничным смешком произнес юноша — Тоже про ткача...       Эспаир внимательно наблюдал, как умелые кисти все быстрее и точнее продолжают усердную работу. Как будто господин сидящий за ткацким станком был пауком. А песня началась в тихом медленном темпе: "Вьются нитки в моих пальцах Другим сплетаю я судьбу Полотно судьбы на пяльцах Крепко твоё я растяну"       Белая нить проходит через ряды темных, благодаря немного трясущимся рукам расслабленного монстра. Красивый напев заполнил всю комнату немного убаюкивая принца: "Белой ниткой было сшито Всё, что случилось до меня, Потому что я решил Что ты теперь любовь моя"       Господин наклонился к гобелену ещё сильнее сгорбившись. Взгляд скелета был направлен вглубь самого себя, явно находя только тоску смешанную с одиночеством. Эспаир краешком взгляда на мгновение заметил темный силуэт в зеркале с рамой. Голос юноши стал тише: "Долго я вязал, вышивал для других, И в канву вплетал тёплых ниток золотых. Для меня любви же не добавила судьба Потому сплету сам, эх, сплету сам"        Ремеза с красивой пепельно блестящей нитью проникла в полотно гобелена как будто повторяя сюжет в звучащей песне: "Серебро впряду я в нитку Чтоб посадить тебя на цепь Увидав мою улыбку Будешь одного меня хотеть"       Юноша на пару мгновений прикоснулся к свой груди, где Эспаир чувствовал болеющую душу другого. И принц заметил как из рта господина потекла кровь. Но тихий голос продолжил хоть и останавливаясь на кашель: "Красной ниткой пришиваю Имя твоё к своей груди И к большому урожаю Даст колдовство свои плоды Долго я вязал, вышивал для других, И в канву вплетал тёплых ниток золотых. Для меня любви же не добавила судьба..."       — Потому сплету сам, эх, сплету сам — монстр ткач в испуге развернулся посмотреть в глубь комнаты. Чтобы в ужасе понять что в он никово здесь не видит.       Впрочем Эспаир тоже сидел в испуге так как не видел того кто ответил на пение другого скелета. Но принц заметил как нитки в одном месте на гобелене истлели. В отпечатке чужой костяной руки.