feel something

      Илья считал себя неконфликтным человеком. он не любил ругаться ни с кем: ни с семьей, которая иногда так сильно давила и задавала много странных вопросов, ни тиммейтов, когда они не могут перестрелять команду каких-то баздарей. Он даже не кричал на бывшую после измены пока он был на мажоре, просто молча ушел. А еще он никогда не ругается на Даню.       Их отношения он считает лучшими из тех, что у него были. Крышковец — сам по себе тихий и неразговорчивый, нашёл себя в компании Ильи, у которого шило из задницы не вылезает, а руки начинают выполнять сумасшедшие идеи раньше, чем мозг успевает оценить их на адекватность. Они уже несколько месяцев живут вместе, и Осипову нравится строить совместный быт, чего никогда не было с бывшей. Парни не любили и не умели готовить, много спали и постоянно играли. Илье было ахуенно хорошо, когда в утреннем полумраке Даня лежал где-то сбоку с утра и досыпал свое время до начала праков.       На Даню в целом злиться тяжело. Он расстраивается, тупит в пол и погружается куда-то в свои мысли, а у Ильи все разрывается и самому тошно становится от этого. Концепцию громких ссор и разбитых тарелок в отношениях он вообще не понимает. Они мирятся быстро, просто много говорят, обсуждают проблему и приходят к общему решению. Так происходило всегда, и Осипов привык к такому развитию событий, но сейчас, когда он рассерженно идет к гардеробу ресторана, а за ним плетется Даня, он начинает сомневаться во всем, на чем твердо стоял последние несколько месяцев.       — Дань, завали, — Илья первым выходит из ресторана, чуть ли не хлопая черной стеклянной дверью, и своей фразой затыкает что-то говорящего позади парня. Он слышит за собой торопливые шаги, но не останавливается, идет в таком же темпе в сторону такси.       — Я завали? То есть я опять виноват? Да, конечно, Даня всегда виноват, я как обычно всё делаю не так, — Крышковец застывает на месте и скрещивает руки на груди. Илья не оборачивается, просто слышит, что шаги прекратились. Он оборачивается сам, оглядывает парня, который сейчас красный то ли от злости, то ли от холода. Илья, хоть и не к месту, но отмечает, что чужая куртка распахнута, несмотря на непривычно сильный холод весной в Сербии. От этого скулы сводит сильнее.       — Да, Дань, ты. Потому что ты ведешь себя как ребенок. Мы оба взрослые люди, но у тебя в жопе ещё детство играет, как можно вести с тобой серьезный разговор о будущем, если все твои ответы — это тупые шутки? — Осипов подходит ближе, встает так что их лбы почти соприкасаются. Он яростно запахивает чужую куртку, перехватывает капюшон и в один миг натягивает его на чужую макушку, а потом хватает за спину и сам силком ведёт к машине.       Илья эти отношения считает самыми серьезными из всех, что у него были. Он почти живет с парнем вместе, Даня остается у него на ночь и живет там потом чуть ли не неделями, часть полок уже забита его вещами, на кухне чужая любимая кружка, а в ванной на полочке Данины духи. Осипову хочется по-настоящему, чтобы они после турниров приезжали вместе, в одну квартиру, каждый вечер ложились спать в одну кровать, покупали продукты себе домой, а Крышковцу не нужно было вечно бегать к своим сожителям.       Даня этого то ли не понимал, то ли не хотел переезда, потому что вечно отвечал тупыми фразочками из тик тока или оставлял этот разговор на потом. Илья видел в этом детскую наивность и страх перед взрослым решением, от которого было уже некуда бежать, а вся ситуация его страшно бесила, потому что какого хуя? Осипов считает, что делает достаточно для того, чтобы Крышковец был в нем уверен.       В такси градус напряжения не падает, кажется, что он только повышается. Даня что-то очень заинтересованно смотрит в тик токе, пока Илья тупо пялит в окно. Они не разговаривают, не переплетают пальцы, как делают обычно, когда немного вздорят. Сейчас это мертвая, гробовая тишина, которая давит тяжелым грузом где-то у рёбер.       В квартире Даня не особо церемонится, грубо, и не с первого раза вешает куртку, кидает телефон на тумбочку в коридоре вместе с дубликатом ключей и идет в спальню. Илья кладет свои вещи туда же, а кончиком пальца случайно задевает чужой экран. На обоях их совместная фотка из этой квартиры, здесь они ещё только начали встречаться, а это одна из их первых ночевок. Взгляд падает на ключи с парными черно-белыми брелками-игрушками, которые Мальбс подарил Илье в Китае, аргументируя это тем, что продавщица обещала скидку. Осипову сейчас думать об этой романтике не хочется, ему все осторченело, эта квартира, эти вещи на нем, даже Даня, который копошится в комнате — абсолютно все его раздражает.       Когда Крышковец возвращается из душа, то он даже не смотрит на Илью, засовывает какие-то вещи в шкаф, снова уходит в коридор и ванную, а потом также молча проходит в спальню, и занимает свою половину кровати, уткнувшись в телефон. Осипов решает не обсуждать что-либо снова, потому что понимает, что этот диалог ни к чему не приведет, когда они оба на взводе, поэтому просто падает на свое место и сразу же засыпает.       Утром Илья просыпается с адской головной болью, будто после жуткого похмелья. Помимо этого ломит и руки, и ноги, и спину, так что еле-еле он поднимается с койки и, накинув на себя домашнюю кофту, выходит на кухню. Там приятно пахнет готовой едой. У Осипова будто нарочно громко урчит живот. Даня стоит в наушниках у стойки, где кипит чайник и тупо сверлит взглядом стену. Илья замечает на столе доставку из их любимого кафе — завтрак.       — Доброе утро, — первым начинает диалог Илья, подходя ближе и отстукивая пальцами что-то по столу. — Как спалось?       — Нормально. Тебе как? — Даня отвечает намеренно сухо, подчеркивает напускной пофигизм в своей интонации, а Осипов это чувствует, ощущает всеми клетками мозга, но раньше времени не дает себе вскипеть.       — Тоже нормально. Не хочешь обсудить то, о чем мы вчера говорили? — Илья бросает коробку с готовым завтраком в микроволновку и опирается бедрами о каменную столешницу.       — Нет. Ты же не хочешь говорить с ребенком на такие серьёзные темы, — Даня наливает себе кипяток в кружку, ставит ее на стол, пожимает плечами и переводит взгляд на парня. Осипов от такой наглости давится воздухом.       — Боже, Дань, я сказал не подумав. Забудь. Я же реально хочу поговорить с тобой, — Осипов скрещивает руки на груди.       — А может я не понял? Я же пиздюк ещё, я не понимаю, сорян, мне все надо объяснять. Да забей хуй, со мной ни до чего дойти не получится, я же мелкий и тупой, — повышает голос Крышковец, подходя ближе.       — Да уж, и правда, — выдыхает Илья. Лицо Дани разглаживается в ту же секунду. Парень определенно не ожидал такого ответа, поэтому пару раз порывается что-то сказать, но не находит нужных слов. Он ведёт плечом, хватает со стола телефон, а еще через пару минут в коридоре хлопает входная дверь. Осипов устало трет переносицу и закатывает глаза.       По кухне раздает писк выключившейся микроволновки.       Они совсем не общаются ещё несколько дней, не пересекаются и не звонят. Осипов нарочно не ходит на те стримы, куда его зовут друзья Дани, очень красиво оправдываясь. Илья находит отдушину в играх и праках с тиммейтами, пока Даня заливает свои страдания Олегу и Артему в уши. Те смеются, треплят парня по волосам, обещают, что все наладится и зовут гулять, потому что в Белграде наконец-то ебануто приятные плюс двадцать, а Базу пиздец как хочется уличной шаурмы на огне. Даня долго не думает, быстро прощается с Мирославом и Димой, а потом убегает в парк.       — Че думаешь делать? — спрашивает Артем, когда они занимают столик на веранде небольшого ресторанчика.       — Да не знаю. Он сказал, что я как ребенок и со мной ничего не обсудишь, — Крышковец подпирает голову ладонью. Он начинает водить пальцем по деревянной поверхности стола, но быстро прекращает. Все его тело кричит о напряженности и тревоге, а сам парень выглядит как нечто, созданное из чистого стресса.       — Вообще он прав, — замечает Олег. Две пары глаз устремляются на него — Даня смотрит вымученно и огорченно, пока Артем моргает с немым вопросом «не ахуел ли он». — Ну, не до конца конечно.       — На твоём месте я бы извинился и показал, что с тобой можно вести серьёзные разговоры, — предлагает Ктом, присасываясь к пластиковой трубочке, опущенной в стакан колы.       — Или наоборот, лишний раз его побесить. Он сам сказал, что ты тупая малолетка. Так выбеси его так, чтоб он лопнул от злости. Покажи, кого он потеряет, если ещё раз такое пизданет, — Олег говорит хуйню, но настолько серьезно, что даже Артем задумывается в том, насколько эта идея хорошая.       — А что я могу сделать? Ещё раз пошутить что-то тупое где-то? Он тогда точно нахуй меня пошлет, — Даня откидывается на спинку от кресла и осматривает друзей.       — Да нет. Самое стандратное, что делают женщины, чтобы показать бывшим насколько они пиздатые? — спрашивает Олег. В этот момент к ним подходит официантка и приносит большое блюдо с картошкой фри и шаурмой.       — Постят сторис танцев с голой жопой, но не уверен, что это наш вариант, — Артем оглядывает Даню с ног до головы, на что тот пихает его в руку.       — Выводят на ревность. Действуй, у тебя это шикарно получается, — Баз усмехается. На лице Крышковца рождается улыбка. Ктом округляет глаза, но решает ничего не отвечать, просто засовывает в рот картошку.       Даня на самом деле не уверен, что они все придумали правильно и что это реально сработает, но парни уверили его в надежности плана, поэтому он отправляется на турнир с относительно спокойной душой. Олег отговаривал Даню от того, чтобы он что-то кому-то говорил, но Крышковец уважает Мирослава и его девушку, а еще он слишком любит Влада, поэтому обрисовывает ситуацию ещё в аэропорту Белграда и просит помощи. Парни смеются от тупости и абсурдности плана, но всё равно соглашаются.       Крышковец не знает, какое впечатление окажут его действия на Илью, потому что раньше они не говорили о ревности, и как он к этому относится Даня не знает, и парню на самом деле даже его немного жаль, но ровно до того момента, пока Осипов на встрече в коридоре практисов не здоровается слишком сухо, обычным отбитым кулачком. Даня воспринимает это как зеленый свет для себя и решает действовать.       На общем медиа дне, когда они тусуются в огромном помещении для съемок, он подмигивает Мирославу. Плахотя оборачивается и убеждается, что они располагается достаточно близко для того, чтобы быть замеченными. Крышковец не знает, что ему делать, но решает довериться Мире, который, кажется, придумал все заранее, потому что спустя пару секунд, он чувствует на своей спине горячую ладонь, которая мягко тянет его на себя. Они сидят на диване в полуобъятиях, Плахотя листает тик ток, Даня лежит на его плече, и Крышковец хочет быть уверен, что Осипов умирает от злости сейчас. Влад пишет, что все хорошо, а Даня загорается какой-то странной радостью.       Илья думает, что это обычная ситуация, в Спирит между тиммейтами всегда была крепкая связь, они не скупились на прикосновения, а Мирослав общается с Даней ещё со времен академки, но внутри все равно разгорается злость и ревность. Он в целом считает, что не склонен кого-то ревновать, потому что уверен как в себе, так и в своём парне, но тревога, почему-то, все равно берет верх, и он не может оторваться от сияющего улыбкой Дани и удивительно веселого Мирослава. Осипов не знает, делает это парень специально, выводит на эмоции, или реально ведёт себя так в присутствии Плахоти всегда. Он решает об этом не думать, поговорить с ним позже и возвращается к команде, обсуждать кто будет давать интервью очередным журналистам.       Следующее странное событие происходит во время отъезда на арену. Илья возвращается с прогулки до магазина, когда замечает Спирит в холле отеля. Он машинально пробегает глазами по команде, а потом цепляется за Даню, который крепко обнимает Влада и что-то говорит ему на ухо. Осипов сжимает челюсти и стискивает пальцы на ручке пакета с продуктами. Менеджер все свои действия сопровождает нежностью и аккуратностью, это видно даже с места Ильи, а что он может мягко шептать на ухо его парня, снайпер даже боится представить. Сейчас это уже не похоже на командную поддержку, потому что Влад редко нежничает с остальными парнями, но Даня так ластится, жмется ближе, что у Осипова почти сносит голову, но он напоминает себе о турнире, пару раз вдыхает и направляется дальше, к лифтам. План мести рождается мгновенно.       Нико был хорошим другом всегда, никогда не отказывал в помощи, просто много смеялся в ответ на слишком тупые предложения, так что, когда Илья ураганом вваливается в его номер, он не удивляется. Парень активно жестикулирует, громко говорит, объясняет свои недовольства, а потом наконец просит об услуге. Ковач опять долго хохочет, но кивает на его предложение.       Даня как раз набирает себе картошку фри из большой железной тарелки на шведском столе на ужине, когда за соседней стойкой он слышит знакомый смех. Илья стоит у стола с овощами, когда к нему сзади подкрадывается Нико. Они не делают ничего преступного, но рука Ковача абсолютно недвусмысленно, по-собственнически, ложится парню куда-то на пояс и прижимает к себе. Осипов смеется, смущается, но в целом прикосновение его будто вообще не трогает, будто так и должно быть.       — Я ему ебало разобью, — говорит Мирослав, когда замечает, что Даня слишком надолго зависает на этой картине. — Иди, — он пихает его в спину, заставляя Крышковца оторваться и двинуться дальше.       Даня теряется в своих мыслях, потому что он определенно не ожидал того, что его оружие будет использоваться против него самого. Илья и Нико вместе выглядят настолько странно, что в голове происходит диссонанс из-за той детской радости, которая плещется в глазах Осипова, когда он смотрит на Ковача. Даня давно улыбку Ильи не ловил и не слышал его смех прямо у уха. Это ранит ещё сильнее, потому что его парень сейчас счастлив с кем-то другим, пока Крышковец, вообще-то, страдает.       Мирослав не врет, втащить может, Даня в этом уверен, все еще помнит историю, когда он за свою девушку ударил какого-то приставучего ублюдка, а в своей ценности для Плахоти он не сомневается, так что когда он идет к бару, где сейчас тусуется Илья, Крышковец начинает искренне переживать за своего парня.       Осипов заканчивает кокетничать с барменом и забирает со стойки свой стакан с апельсиновым соком. Мирослав забирает бутылку воды из холодильника и равняется со снайпером.       — Как тебе вечер? — он делает вид, будто ему на самом деле интересно состояние противника.       — Нормально. Что-то хотел? — Илья, если быть честным, Миру побаивался. Тот ходит непробиваемой стеной с каменным лицом, чем внушает Осипову много сомнений и добавляет проблем.       — Хуйню ещё раз такую с этим рыжим выкинете, получишь пизды, — он просто пожимает плечами и возвращается к своей команде, будто ничего и не было, даже не слушает ответа Осипова, который точно промямлил что-то вслед.

***

      — Он не обращает на меня внимания, — говорит Даня вечером Артему и Олегу в дискорде. В практисе уже выключен свет, включать лень, так что лицо парня освещает только мерцающий экран.       — Вообще? — удивленно интересуется Баз, параллельно что-то пережевывая. Кажется, на этот раз это пюре с курицей.       — Ну, нет. Сегодня они очень мило щебетали с Нико за ужином, — добавляет Даня.       — Так это же заебись, — Крышковец готов поклясться, что Олег оплевал весь монитор после этого восклицания. — Значит он заметил.       — Заметил и ничего не сказал, ахуенно, именно этого мы и добивались, теперь я в его глазах точно пиздюк, — закатывает глаза Даня и откидывается на спинку игрового кресла.       — А у вас будет что-то типа афтерпати? Или куда там можно прикольно одеться, — вдруг подает голос до этого тихий Ктом.       — Да. Опять идём бухать в какой-то клуб, — устало отвечает Даня. — А что?       — Так сделай так, чтоб он упал от ахуя прям там, — смеется Артем. Очевидно, идея шуточная и глупая, Ктом предлагает просто чтобы разбавить тишину, но когда Даня всерьез над этим задумывается, тяжело и показательно вздыхает.       Даня над этим думает и правда долго, а потом едет в магазин. Ему сложно выбирать что-то самому, обычно рядом кто-то из друзей, либо Мирослав оценит, либо парни посмеются. Его почти тошнит от людей, которые снуют туда сюда, а после одного из магазинов, где он чуть не задохнулся в примерочной, Крышковец почти падает в обморок, но в конце концов выходит из торгового центра он довольный и с несвойственными себе покупками.       Когда Крышковец появляется в огромном клубе в черной, полностью обтягивающей футболке, широких джинсах, висящих где-то на тазовых косточках и куче украшений на запястьях и шее, нему вдруг становится немного неловко, но Мирослав толкает в спину, а в голове всплывают подбадривающие голоса Олега и Артема, поэтому страх отступает.       — Мне надо выпить, — говорит Крышковец Диме, когда буквально подлетает в бару. Соколов смотрит удивленно, хлопает глазами и даже теряется на пару секунд.       — Я не имею ничего против, братан, — он поднимает ладони в защитном жесте, забирает свои виски с колой со стойки и уходит к их диванчику.       В клубе, помимо команд, ещё куча народу. Здесь и турнирные организаторы, и СМИ, и какие-то большие дядьки с большими животами, и, скорее всего, с большими карманами. Даня уверен, что это спонсоры и бизнесмены. Ещё больше в этом он убеждается, когда начинает чувствовать на себе чужие взгляды. Сначала это те мужчины, для которых снять мальчишку на ночь — раз плюнуть, а потом и некоторые игроки из не слишком сильных команд. Крышковцу, по большей части, некомфортно абсолютно, он бы сидел в отеле и играл в комп с Олегом или Артемом, но те погнали его в клуб, отказавшись с ним разговаривать, так что оставаться не было смысла.       Даня начинает разочаровываться в своём плане, пока в толпе не замечает взгляд голубых глаз на себе. Илья смотрит пристально, без особых эмоций на лице. Просто смотрит. Крышковец не знает, что делать с их зрительным контактом, поэтому прерывает его и идет к Владу, который на нежности не скупится никогда, и тут же принимает его в свои объятия. Дане сейчас более-менее хорошо и спокойно, он чувствует себя под защитой не только Влада, но и всей своей команды.       Когда Крышковец устает от долгого контакта с ним, он мягко отстраняется, виновато улыбается, оглядывается и направляется к туалету, но по дороге, в темном коридоре, его грубо хватают за запястья и тянут на себя.       — Совсем ебанулся? — Илья прижимает к стенке, но не выглядит злым. Он скорее расстроен и потерян. В его глазах искренние непонимание и огромный вопрос, в чем и где его вина, что сделать, чтобы исправить положение. В этот момент Крышковец начинает чувствовать себя глупо, в этой обтягивающей футболке и слишком низко посаженных джинсах. Ему хочется прикрыться чем-то, спрятаться, потому что появляется ощущение, будто все люди в клубе пялятся на него.       — Нет, — кратко и грубо отвечает Крышковец, но голос, как назло, дрожит даже на такой короткой фразе. — Я просто хотел вывести тебя, чтоб ты понял, кого потерял, — он решает не врать и не отмалчиваться, просто вываливает все как есть, в точности цитирует слова Олега, на что Илья выглядит так удивленно и зависает на пару секунд, обдумывая услышанное.       — Я ещё не знаю, какой из двух твоих друзей сказал тебе это, но у меня есть предположение, — все что отвечает на это Осипов. Он снимает с себя зипку, накидывает на чужие плечи. Крышковец сразу же просовывает руки в рукава и тянет молнию до середины. Дышать вдруг резко становится чуть легче, чем было. Теперь он ощущает, что Илья мягко вкладывает его ладонь в свою и тянет на выход из клуба. Глазами он цепляет Миру, кивает ему и спешит за Осиповым.       Когда они выходят из клуба, Илья замирает напротив дверей и заказывает такси, пока Даня стоит рядом пьяным болванчиком. Он подходит ближе и мягко, на пробу, обнимает парня со спины, утыкаясь лбом в его спину. Он слышит, как Осипов резко выдыхает, но сразу же расслабляется. Они стоят так несколько минут, слушают дыхание друг друга и молчат. Когда к тротуару подъезжает такси, Илья берет чужую ладонь со своего живота в свою и тянет вперед. Крышковец за это время почти успел задремать, поэтому плетется чуть медленнее, а в такси вообще заваливается на парня.       В номере у Ильи свежо и прохладно, приятно пахнет его свежими духами, так что Даню ещё больше ведёт. Он немного трезвеет от конраста душного клуба и комфортной комнаты отеля, но в целом, так и остается немного навеселе. Крышковец останавливается посередине спальни, а Илья опирается спиной о столешницу и смотрит прямо на него.       — Как себя чувствуешь? — Осипов переживает, беспокоится, но Даня не дает поводов, просто прижимается вплотную и падает в объятия. Теперь его окружает не только мягкая кофта, полностью пропитанная чужими духами, но и тепло тела Ильи.       — Нормально. Извини за весь этот цирк, — шепчет Даня это куда-то в шею, оставляет там поцелуй, ведет дорожку к подбородку и снова прикрывает глаза. Осипов перебирает пряди волос парня между пальцев.       — Иди в душ, — Илья разворачивает парня за плечи и легко пихает его в спину. Крышковец слушается, медленным шагом входит в ванную и скрывается там.       Илья подкралывается со спины настолько незаметно, что Даня дергается с намыленной мочалкой в руке. Осипов мягко обхватывает его запястье, вытаскивает ее из крепкой хватки и бросает на полочку в душевой. Крышковец замирает, выдыхает, а потом поворачивается в чужих руках, смотрит снизу вверх, невинно хлопает глазами, а у Ильи от такого парня крышу сносит нахуй. Он опускает свои руки на пояс и прижимает к себе. Даня удивленно охает от такого напора, настолько близкий контакт после долгого перерыва непривычен, но не отсраняется, а прижимается ближе, так что его собственная грудь прижимается к чужой.       Крышковец тянется выше, целует глубоко и мокро, в голове взрываются фейверки от долгожданного контакта. Руки мелко трясутся, и парень даже на секунду забывает, куда он девает их обычно, а потом сцепляет замком на шее. Дане бы вот так и стоять, под тёплой водой и с горячими ладонями на своей талии. Илья ничего не говорит, просто улыбается в поцелуй, ведет рукой и проводит пальцами по чужому члену, а потом обхватывает его в кольцо. Парень от такого давится воздухом, а когда чувствует размеренные движения вообще опирается на плечо Осипова, прикусывая кожу где-то на ключице.       Илья двигается в своем темпе, не изменяет его. Дрочит сразу обоим, хотя иногда несколько раз сбивается и тяжело дышит, но быстро возвращается в процесс. Крышковец отвечает как может, несмотря на свои трясущиеся ноги, он оцеловывает чужую шею, оставляет мокрые следы на линии челюсти, скулах и губах. Осипов отвечает, утягивает снова, поддается рукам Дани, которые оттягивают светлые волосы у корней.       Когда Илья чувствует, что оргазм уже близко, он резко убирает руку и сам тяжело дышит. Крышковец смотрит вопросительно и немного недовольно, но Осипов по-свойски опускает ладони сразу же на мокрую талию и сдавливает тазовые косточки в своих руках, снова прижимая чужое тело к себе. Он чувствует, как Даня почти трясется в его руках, но это скорее от переизбытка чувств, о которых говорит очень недвусмысленно вставший член.       — Иди нахуй с такими приколами, Илья, пожалуйста, — он отрывается, пихает Осипова в грудь, но тот перехватывает ладони в запястьях и тянет на себя, параллельно разворачивая Даню так, что он теперь тычется лицом в холодную плитку.       Илья нащупывает на полочке маленький бутылек смазки, куда принес его сам пару минут назад. По телам стекает вода, плавно очерчивая чужой силуэт. Она смешивается со смазкой, поэтому Осипов немного их двигает, не давая парню поменять положение.       Илья абсолютно ничего не говорит и не целует, когда входит в Даню одним пальцем. Тот, кажется, принимает правила игры, и ничего не говорит, лишь мычит от не самых приятных ощущений. Осипов хоть и совсем немного зол из-за ревности, но всё равно старается не дать эмоциям взять верх над собой, по крайней мере сейчас. Он также молча добавляет ещё два пальца, наблюдая как Даня очаровательно гнется в спине и расставляет руки по бокам от своей головы, пытаясь найти опору.       Илья вытаскивает пальцы и слышит разочарованный стон. Он добавляет смазки на член и вставляет. Почти не церемонится, делает это в два резких движения, на что Крышковец почти падает из-за того, что ноги просто перестают держать.       Осипов не ждет и двигается. Размеренно, в своем темпе, слыша спереди нечленораздельные звуки. На глаза абсолютно случайно попадаются Данины слишком длинные волосы, которые Илья очень удобно накручивает на кулак, заставляя выгнуться ещё сильнее. Он движется ближе, так что Крышковец сейчас прижимается к кафелю всей грудью, а Осипов может спокойно оставить горящие красные метки на чужой шее.       Даня стонет громко, не боится издавать звуков, а Илья не боится двигаться размашисто и быстро. Ванная наполняется пошлыми шлепками и звонким голосом Крышковца. Осипов уверен, что он ничего не скажет, но когда Даня в полубреду материт Илью, тот срывается, сильнее тянет волосы у корней и начинает двигаться ещё быстрее.       Черная стена душевой спустя полминуты оказывается испачкана белой спермой, а Даня окончательно превращается в шоколад, который тает в чужих руках. Илья перехватывает за грудь, также быстро толкается ещё несколько раз и сам кончает, успев вытащить, пачкает Данину спину.       Осипова тут же словно заменяют. Он с огромной заботой подтягивает Даню к себе, позволяя опереться о себя, мягко разворачивает, сцеловывает слезы, которые и так смыло водой. Он осыпает чужое лицо поцелуями, аккуратно сажает на небольшой выступ в ванной, куда не так давно бросил мочалку, берет ее в руки и мягко натирает кожу парня. Потом также осторожно моет ему волосы, пока Крышковец лишь иногда говорит что-то себе под нос.       Осипов закутывает Даню в большое махровое полотенце, помогает одеться, а потом, не разрывая объятий, ведет в спальню. В номере все еще холодно, распаренная и горячая кожа резко реагирует на морозный воздух кондиционера, поэтому Даня быстро ныряет под одеяло и мгновенно оказывается в теплых руках.       Осипов будто вообще никогда не мерзнет, у него вечно горячие руки, которые оставляют пылающие прикосновения на теле, согревают, а у Дани просто от ладони на коленке сердце в груди будто сжимается и плавится. Даже сейчас, рука Ильи спокойно лежит на его бедре, парень ни на что не намекает, даже не двигается, но Крышковца плавит от простого прикосновения, контакта кожи к коже, ему бы вечно так лежать и просто обниматься.       — Я согласен съехаться, — шепотом говорит Даня куда-то в чужую шею. Он старается не думать о том, что это может быть мысль, рожденная алкоголем и сексом, но когда он это произносит, тревога не захлестывает его волной, а навязчивые мысли, которые давно его мучали, сейчас молчат.       — Что? — Илья оживляется, садится на кровати и смотрит на парня сверху вниз. — Ты не шутишь?       — Нет. Просто мне сложно вести серьёзные диалоги, я только недавно начал с кем-то встречаться и вообще стал самостоятельным, а тут ещё один переезд. Мне показалось, что как-то слишком дохуя всего. Я испугался типа, — Крышковец жестикулирует, а на последней фразе показывает взрыв около своей головы.       — Что-то изменилось?       — Просто, подумал, что так будет проще. Я не хочу, чтобы ты думал, что для меня это все, — он показывает указательным пальцем между ними, — несерьёзно, потому что я люблю тебя. Поэтому извини меня, я попытаюсь больше не бегать от взрослых разговоров, — он нервно поправляет рукой волосы, но ее перехватывает Илья и тянет на себя. Даня заваливается на него всем весом своего тела, лежит устроив голову где-то на груди.       — Я тоже люблю тебя. У меня с тобой тоже все серьёзно, — он говорит это куда-то в макушку, вкладывает в слова как можно больше тепла и любви. Даню плавит, он целует Илью в шею, а потом проваливается в сон.