Охотники за крестражами

      В половине двенадцатого с северо-запада, со стороны деревни Чмароу в Литтл-Хэнглтон вошёл молодой человек лет двадцати восьми, одетый в потёртые джинсы и чёрную куртку «из кожи молодого дермантина». За ним бежал оборванный мальчишка и весело кричал:       — Сэр, дайте десять центов!       Мужчина вынул из кармана налитое яблоко и подал его мальчишке, но тот не отставал. Тогда пешеход остановился, иронически посмотрел на мальчика и воскликнул:       — Может быть, тебе дать ещё ключ от квартиры, где деньги лежат?       Зарвавшийся пацан понял всю беспочвенность своих претензий и немедленно отстал.       Молодой человек солгал: у него не было ни денег, ни квартиры, где они могли бы лежать, ни ключа, которым можно было бы эту квартиру отпереть. Он жил на казённых харчах в школе-интернате, где ему была предоставлена казённая комната, а также казённая лаборатория и получал за свою работу жалованье. Так что ключи у него всё же были, но не от квартиры. Да и деньги, которые он имел, в его жилище не залёживались — учительская зарплата заканчивалась значительно раньше периода, на который была рассчитана. Поэтому молодой человек изворачивался, как мог, стряпая и продавая различные снадобья. А чтобы хватало не только на кусок хлеба, но и на масло к нему, пришлось устроиться шпионом. Работа была нервная и ожидаемых доходов не приносила. Видимо, поэтому мужчина казался злобным, мрачным и угрюмым. Длинные сальные волосы и огромный крючковатый нос вкупе с серовато-бледной, нездорового вида кожей довершали впечатление. Если и этого оказывалось мало, мужчина добивал собеседника едким сарказмом.       Потолкавшись по местному рынку и продав кое-какие пузырьки с неизвестным содержимым из потёртого дорожного саквояжа, молодой человек пообедал в «Висельнике», краем уха прислушиваясь к местным сплетням и направился к околице городка.       Поднявшись по узкой тропинке по склону холма к дому, который в Литтл-Хэнглтоне до сих пор зовут Домом Реддлов, молодой человек остановился у калитки и оглядел селение, открывшееся ему, как на ладони. На скамейке у забора сидел неряшливо одетый старик — то ли дворник, то ли садовник.       — А что, отец, — обратился к нему молодой человек, — невесты в вашем городишке есть?       Старик дворник ничуть не удивился.       — Кому и кобыла невеста, — ответил он, охотно ввязываясь в разговор.       — Больше вопросов не имею, — быстро проговорил молодой человек.       И сейчас же задал новый вопрос:       — В таком доме, да без невест?       — Наших невест, — возразил дворник, — давно на том свете с фонарями ищут. У нас тут государственная богадельня, старухи живут на полном пенсионе.       — Понимаю. Это которые ещё до исторического материализма родились?       — Уж это верно. Когда родились, тогда и родились.       — А в этом доме что было до исторического материализма?       — Когда было?       — Ну, до старух твоих.       — Старухи не мои, а казённые. А до них тут хозяин мой жил. С женой и сыном.       — А теперь они где? — Поинтересовался молодой человек.       — Э-вон, гляди, — старик указал рукой в сторону церкви. — Все там.       — На кладбище, что ли?       — Ну, да.       — А ты, стало быть, тут, при доме?       — А то.       Разговор с умным дворником продолжался бы ещё бог знает сколько времени, если бы молодой человек не взялся за дело решительно.       — Вот что, дедушка, — молвил он, — неплохо бы вина выпить.       — Ну, угости.       На час оба исчезли, а когда вернулись назад, дворник был уже вернейшим другом молодого человека.       — Так я у тебя переночую, — говорил он.       — По мне хоть всю жизнь живи, раз хороший человек.       Добившись так быстро своей цели, гость проворно вошёл в коттедж на территории усадьбы, служивший местом обитания сговорчивого старикана.       Звали молодого человека Северус Тобиас Снейп. Из своей биографии он обычно сообщал только одну подробность: «Зельевар». Ошибки молодости, нагромождённые одна на другую, привели его в конечном итоге сюда, в Литтл-Хэнглтон, в Дом Реддлов.       Лёжа в тёплой до вонючести дворницкой, Северус Снейп размышлял, как ему лучше взяться за выполнение задания, полученного от шефа — директора школы, в которой он имел несчастье преподавать зельеварение. С недавних пор директора Дамблдора стали интересовать всякие древние цацки, в которые Том Реддл мог закатать осколки своей непутёвой души. А поскольку самостоятельно носиться в поисках артефактов ему было лень, он предпочитал посылать на такие дела Северуса, которому безоговорочно доверял. Доверие директора не льстило, а, скорее, раздражало. Но отказаться от такой чести Северус не мог — его зарплата напрямую зависела от благосклонности начальства. Причём, как официальная, так и теневая.       С чего начать поиски, Северус не знал. Он надеялся сориентироваться на местности. Но пока что это ему не удавалось. Внезапно он заметил, что дворник уже давно о чём-то горячо говорит. Оказывается, тот предался воспоминаниям о бывших владельцах дома.       — Старик Реддл был порядочный человек, хоть и заносчивый. Во как всех держал, — дворник Фрэнк Брайс сжал кулак. — На праздники поздравлять придёшь — по шиллингу всегда отваливал! И миледи тож. Да и сынок у них был неплохой, пока умом не тронулся и не женился на этой чокнутой девке, что жила по соседству. Правда, потом он опомнился и бросил её. Но после этого стал уж больно неприветлив. Ну а потом взяли, да все враз и померли.       — Все вместе, что ли? — Спросил Снейп.       — Ага. Все, — подтвердил дворник. — Меня ещё потом в полиции мариновали, думали, что это я их порешил. Но отпустили всё же… А старух этих сколько ни поздравляй — пенни не получишь, — неожиданно закончил он. — Хозяин-то прежний был — ух! А эти…       В этот момент над дверью задёргался ржавый звонок. Дворник, кряхтя, поплелся к двери, открыл её и в сильнейшем замешательстве отступил.       На пороге стоял человек измождённого вида в странном одеянии. Впрочем, для Северуса его одежда странной не показалась. Это была мантия — обычный наряд волшебников. Правда, выглядела она ужасно — дырявая, потрёпанная и до того замызганная, что определить её настоящий цвет не представлялось возможным.       — Хозяин… — В диком ужасе прохрипел Фрэнк. — С того света…       Снейп мгновенно вскочил с кровати и наставил на пришельца волшебную палочку. Тот привалился к косяку и казалось, готов был потерять сознание вместе с обалдевшим от ужаса дворником.       Снейп втащил гостя в комнату и захлопнул дверь. Разумеется, он узнал своего бывшего господина и повелителя. Но признаваться в этом не собирался.       — Не знаю, с какого вы там света, но милости просим к нашему шалашу, — заявил Снейп, усаживая обмякшее тело на стул. — Фрэнк, так ты утверждаешь, что это — бывший хозяин дома?       Дворник что-то невнятно промычал.       — Я не хозяин… — слабо возразил посетитель. — Я — его родственник. Хотел купить дом своих предков. Семейную резиденцию, так сказать…       И тихо, так, чтобы не услышал дворник, прошипел:       — Северус, убей этого маггла. К сожалению, я сам не могу этого сделать.       Снейп резко повернулся к дворнику, взмахнул волшебной палочкой и тихо произнёс:       — Отключись.       Фрэнк тут же завалился на бок и громко захрапел. Снейп сделал ещё один лёгкий взмах — храп стал тише.       — Почему ты не убил его? — Спросил посетитель.       — Потому что, во-первых, мне не нужны проблемы с законом. Уголовный кодекс надо чтить. А, во-вторых, почему я обязан подчиняться командам первого встречного?       — Но я же твой повелитель! — Пришелец говорил слабо, было заметно, что речь, как и движения, даётся ему ценой огромных усилий. — Ты разве не узнаёшь меня?       — Изменить внешность — дело нетрудное, — усмехнулся Снейп. — А возвращение настоящего повелителя я бы почувствовал, — он бросил взгляд на свою левую руку.       — Неужели Метка не подаёт никаких сигналов? — Вопрос прозвучал как-то даже жалобно.       — Нет. А из того, что вы знаете про Метку, я делаю вывод, что вы — один из приближённых повелителя. Так зачем же вы прибыли сюда на самом деле?       Посетитель тяжело вздохнул.       — Северус, на самом деле это действительно я — лорд Волдеморт. Скажу тебе по секрету. Магическая сила ещё не вернулась ко мне. Она прибывает, но пока крайне медленно. Наверное, поэтому и Метка не ощущает её. Мне нужна твоя помощь. Ты мне её окажешь?       — Смотря чего вы от меня потребуете. И смотря что я за это получу.       — Ты предал меня, Северус? Ты не ждёшь моего возрождения? И не хочешь ускорить его? Ты теперь служишь Дамблдору?       Человек, назвавшийся Волдемортом, пытался говорить грозно, но выходило у него скорее жалобно.       — Возрождения повелителя я жду с нетерпением, — хмыкнул Снейп. — Но пока я не получу доказательств, что вы — это он, выполнять ваши приказы я не собираюсь. А Дамблдору я не служу — я в его учреждении работаю. Кстати, платит он мне довольно посредственно. Так что, если вам требуется моя помощь — постарайтесь заинтересовать меня в ней материально.       Говоря это, Снейп с сомнением посмотрел на оборванную мантию собеседника. Тот поймал его взгляд и заговорил, пытаясь придать слабому голосу как можно больше убедительности:       — А откуда я, по-твоему, знаю твоё имя?       — Кто же его не знает, после того, как меня судил Визенгамот и мои колдографии гуляли по всем газетам? — Ухмыльнулся Снейп.       — Ну, ладно. Слушай. Я надеялся отсидеться в этом доме и набраться сил, чтобы начать своё великое возрождение. Кроме того, там внизу, у дороги, находится резиденция моих предков-волшебников. А в ней должны быть спрятаны фамильные драгоценности нашей семьи. Я хочу их добыть, чтобы финансировать наше движение по всей стране. Но одному мне с этим не справиться. Предлагаю тебе поучаствовать в поисках, и тогда часть стоимости найденных драгоценностей станет твоей.       — Тогда огласите пожалуйста весь список разыскиваемых ценностей, — объявил Снейп, усаживаясь на кровать.       — Кольцо золотое с камнем большой магической силы и личной печатью Певереллов, — стал перечислять Волдеморт. — Медальон Салазара Слизерина, вещица древняя, цены неописуемой. Золотая чаша, украшенная драгоценными камнями. Диадема, из серебра и дорогих каменьев, цены баснословной. Да книжечка небольшая, ничего особенного с виду, но за неё любой историк отвалит немалые деньжищи.       — Лёд тронулся, господа присяжные заседатели! — Довольно пробормотал Снейп. — Лёд — тронулся!       При этом Волдеморт думал, что ему удалось-таки подцепить бывшего сторонника «на жадность». А Северус внутренне ликовал при мысли, что дело, к которому он не знал, как подступиться, само шло в руки.       Все перечисленные Волдемортом предметы (а в том, что это был именно Волдеморт, Снейп ни секунды не сомневался) были его крестражами. Он завлекал Снейпа их стоимостью, в надежде, что тот позарится на деньги. Расчёт Волдеморта был бы правильным, если бы Северус не знал истинного назначения перечисленных предметов и их огромной ценности для Тёмного Лорда.       — Выбор неплохой, — заявил он. — И сколько вся эта музыка стоит?       — Тысяч двести, не меньше.       — М-да, неплохо. И вы думаете, что всё это добро сохранилось в доме ваших предков?       — Я сам делал тайник. Я сам ограждал его заклинаниями.       — А авроры — дураки, и у них на ваши заклинания нет конртзаклятий? — Криво усмехнулся Снейп.       — Против моих — вряд ли.       — Ну, ладно. Это легко проверить. Кстати. А чего вы сразу в этот дом не пошли, а сюда попёрлись? Это ж на пригорок нужно было ещё вылезти!       — В отличие от тебя я сразу почувствовал присутствие человека с Меткой, — ответил Волдеморт. — Но я не предполагал наличие здесь этого маггла.       Он легонько пнул мирно спавшего на полу у его ног дворника.       — А кто же вам раньше помогал? До того, как вы попали сюда? — Поинтересовался Снейп.       — Бывшие последователи. А тут я планировал поселиться в доме Реддлов и ждать, когда придёт следующий помощник, чтобы служить мне. Я сперва подумал, что это ты и есть. Но теперь вижу, что ошибся. И с домом промашка вышла. Кто же знал, что проклятые магглы устроят здесь Дом престарелых!       Волдеморт злобно сверкнул глазами. Но, кажется, эта вспышка гнева отняла у него последние силы.       — Спокойно, спокойно. — Процедил Снейп — За дело берусь я. Заседание продолжается. Кстати, нам с вами нужно заключить небольшой договорчик.       Тяжело дышавший Волдеморт кивком головы выразил своё согласие. Тогда Снейп начал вырабатывать условия.       — В случае реализации клада я, как непосредственный участник концессии и технический руководитель дела, получаю шестьдесят процентов.       Волдеморт, и без того бледный, позеленел.       — Это грабёж среди бела дня.       — А сколько же вы думали мне предложить?       — Н-н-ну, пять процентов, ну, десять, наконец.       — Больше вы ничего не хотите?       — Н-нет.       — А может быть, вы хотите, чтобы я работал даром, да ещё дать вам ключ от квартиры, где деньги лежат, и сказать вам, где нет аврора?       — В таком случае — простите! — сказал Волдеморт в нос. — У меня есть все основания думать, что я и один справлюсь со своим делом.       Он совершенно забыл о своём первоначальном намерении использовать Снейпа для добычи сокровищ, а после уничтожить его при первой же возможности. Сейчас, увлёкшись, он торговался так, будто речь шла действительно о деньгах.       — Ага! В таком случае — простите, — возразил Снейп, — у меня есть не меньшие оснований предполагать, что и я один смогу справиться с вашим делом.       — Мошенник! — воскликнул Волдеморт, задрожав.       Снейп был холоден.       — Слушайте, господин самозванец! А знаете ли вы, что ваши бриллианты почти что у меня в кармане! И вы меня интересуете постольку, поскольку я хочу обеспечить вашу старость!       Тут только Волдеморт понял, какие железные лапы схватили его за горло.       — Двадцать процентов, — сказал он угрюмо.       — И мои харчи? — насмешливо спросил Снейп.       — Двадцать пять.       — И ключ от квартиры?       — Да ведь это пятьдесят тысяч!       — К чему такая точность? Ну так и быть — пятьдесят процентов. Половина — ваша, половина — моя.       Торг продолжался. Снейп ещё уступил. Он, из уважения к личности Волдеморта, соглашался работать из сорока процентов.       — Восемьдесят тысяч! — хрипел Волдеморт.       — Вы довольно пошлый человек, — возражал Снейп, — вы любите деньги больше, чем надо.       — А ты не любишь денег? — взвыл Волдеморт голосом флейты.       — Я не люблю.       — Зачем же тебе восемьдесят тысяч?       — Из принципа!       Волдеморт только дух перевел.       — Ну что, тронулся лёд? — добавил Снейп.       Волдеморт запыхтел и покорно сказал:       — Тронулся.       — Ну, по рукам! Лёд тронулся! Лёд тронулся, господа присяжные заседатели!       После этого стороны приступили к выработке диспозиции. Было решено немедленно перебраться в дом Мраксов, отыскать тайник и вскрыть его с помощью волшебной палочки Снейпа, которому Волдеморт будет говорить необходимые заклинания. После чего, в случае успеха, отправиться в Лондон, где и реализовать найденные сокровища, разумеется, соблюдая максимальную осторожность.       Конечно, Волдеморт не собирался сообщать Снейпу, что как только все эти предметы окажутся у него в руках, сила его возрастёт настолько, что позволит уничтожить самого Снейпа. Или, по крайней мере, сделать его более вежливым и покорным. Волдеморт уже представлял, как мерзавец корчится у его ног под воздействием Круциатуса. Ну, а пока он полностью зависел от этого негодяя, приходилось терпеть.       Снейп оглядел в последний раз дворницкую, провонявшую табаком, потом и перегаром, направил волшебную палочку на спящего Фрэнка и заклинанием Обливэйт стёр ему память. После чего они с Волдемортом почти в обнимку покинули это убогое пристанище и направились вниз по тропинке к дому Мраксов.                                                                               *** Во время бурного обсуждения условий концессии сообщники не замечали громких звуков, раздававшихся снаружи. Звуки доносились откуда-то снизу, от подножия холма. Глухие удары сменялись грохотом. Что-то гулко и неприятно стрекотало и ухало. Иногда звук напоминал падение камней во время горного обвала. Выйдя на улицу, концессионеры заметили облачко пыли, поднимавшееся ввысь от дороги.       — Да что там у них происходит? — Недовольно поморщился Снейп.       Волдеморт посерел.       — Кажется, это со стороны моего дома. Скорее, Северус!       Они ускорили шаг и почти бегом спустились по склону холма. Зрелище, открывшееся их взору, удручало. На месте дома Мраксов, вид которого и раньше не вызывал эстетического удовольствия, сейчас оставалась груда кирпичей и старых прогнивших досок. Среди развалин виднелись останки разбитой мебели. Но это было ещё не самое худшее. На развалинах копошились рабочие. Кажется, они обнаружили люк, ведущий в подвал и решили заглянуть в него — скорее всего, из чистого любопытства.       — Ну, ни хрена себе! — Раздался грубый мужской голос.       Словно из-под земли вылез работяга, весь покрытый строительной пылью. В руках он держал предмет, в котором концессионеры, даже находясь на приличном удалении, узнали золотую чашу.       Снейп с интересом взглянул на потерявшего дар речи Волдеморта, при этом бровь его поползла вверх.       — Вы что же, повелитель, не удосужились наложить на дом чары, скрывающие его от магглов?       Слово «повелитель» было произнесено с таким сарказмом и звучало столь унизительно, что Волдеморт очнулся и бросил на Снейпа злобный взгляд.       — Я налагал! И очень сильные.       — Это заметно, — Снейп кивнул в сторону разрушенного дома, где рабочие продолжали потрошить найденный ими тайник.       Волдеморт сник.       — Может быть, они ослабли от времени…       «Хорошие чары от времени не слабнут», — подумал Снейп. А вслух сказал:       — Ну, и что мы теперь будем делать?       — Их надо выкрасть! — Воскликнул Волдеморт.       — Технику этого дела знаете? — Насмешливо поинтересовался Снейп.       — Нет. Но их надо выкрасть!       Тем временем к месту находки подъехала полицейская машина. Стоя на пригорке в отдалении, концессионеры наблюдали, как маггловские полицейские составляли опись найденного имущества, как рабочие расписывались в протоколе… После этого полицейская машина укатила, увозя с собой все надежды сообщников на светлое будущее.       — Ну, что, повелитель? — Снейп снова произнёс это слово подчёркнуто-насмешливым тоном. — Будете и теперь настаивать на краже? Прямо из полицейского участка?       — Не будут же они держать эти вещи там всё время, — мрачно процедил Волдеморт.       — Конечно, нет. А вот что они с ними сделают… — Снейп задумался. — В общем, надо топать в город и узнавать новости. Идёмте, предводитель. Хотя… Стойте. Снейп критически оглядел Волдеморта.       — Не думаю, что вас в таком виде поселят в приличной маггловской гостинице. Он вынул волшебную палочку и, взмахнув ею, наложил на Волдеморта Чары невидимости. После чего оба направились в Литтл-Хэнглтон, минуя развалины родового гнезда Мраксов, на которых ещё продолжали копошиться рабочие.       — По какому праву они сломали мой дом? — Возмущённо пыхтел почти невидимый Волдеморт. — Я на них в суд подам!       — Поздно, батенька, — возразил Снейп. — Раньше надо было права предъявлять. По истечении срока давности наследники не объявились. А строение явно оскорбляло эстетические чувства местных жителей. Вот если бы на нём лежали нормальные заклинания, никто из магглов бы на него внимания не обратил.       Волдеморт обиженно засопел. Возражать было нечего. Остаток пути до гостиницы они проделали молча.       Снейп заплатил за двухместный номер эконом-класса и, оставив Волдеморта лежать на кровати и приходить в себя от пережитого потрясения, отправился в местный секонд-хэнд, чтобы купить для него маггловскую одежду, в которой можно было бы показаться людям на глаза. На номер в гостинице и на одежду пришлось потратить часть неприкосновенного запаса из тех командировочных, которые выплатил ему директор, отправляя в это путешествие. Кроме того, Снейп прикупил еды в местной лавке.       Вернувшись, он застал Волдеморта спящим на кровати. Повалившись на соседнюю, Снейп прикрыл глаза и задумался о том, что же теперь делать дальше. Вскоре сон сморил и его уставшее тело.       Проснувшись наутро бодрым и вполне отдохнувшим, Снейп не стал будить Волдеморта, который лежал на спине с запавшим, как у покойника ртом. Серая нездоровая кожа лица усиливала сходство главы концессии с трупом. И только хриплое дыхание свидетельствовало о том, что на кровати перед Снейпом лежит не совсем мёртвое тело.       Снейп съел половину купленных вчера колбасы с хлебом, вынул из саквояжа походный котелок, горелку и пачку чая, впихнутые туда при помощи Заклинания Незримого Расширения. Он выпил чаю и, оставив продукты на столе, отправился в город.       Когда Снейп вернулся, Волдеморт уже доедал колбасу.       — Ну, что? — В нетерпении промычал он, пытаясь поскорее расправиться с завтраком.       — Если коротко — власти городка решили продать найденные ценности на аукционе в Лондоне. Часть денег заплатят рабочим, нашедшим клад, остальные пойдут на благоустройство Литтл-Хэнглтона. Вот, читайте — и Снейп бросил на стол перед Волдемортом местную газету.       Тот пробежал глазами заметку, с каждой секундой всё больше трясясь от злости.       — Этого нельзя допустить! — Зашипел он. — Северус, придумай что-нибудь!       — Значит, наложить на дом нормальные заклинания мы не смогли, — Снейп саркастически ухмыльнулся. — А теперь Северус должен что-то придумать? Неплохо вы устроились, повелитель.       — Ты же знаешь, когда я наберусь сил — обязательно отблагодарю тебя.       — Или постараетесь от меня избавиться, — хмыкнул Снейп.       — Ну, что ты такое говоришь? — Воскликнул Волдеморт, пытаясь вложить в свои слова максимум убедительности.       Получилось фальшиво, и Волдеморт понял, что Снейп заметил это. Сделав вид, что он пропустил слова повелителя мимо ушей, Снейп заявил:       — Итак, повелитель, мы едем в Лондон. Денег на то, чтобы выкупить свои цацки, у вас, как я понимаю, всё равно нет. Но драгоценности отправятся туда. А Лондон — это город больших возможностей. Кстати. Они не считают, что найденные предметы имеют большую ценность. Они видят в них всего лишь историческую находку. Вы не знаете, почему?       — Потому что они выглядят на первый взгляд не слишком презентабельно. Я сделал всё, чтобы их внешний вид не привлекал грабителей.       — То есть, какие-то чары наложить на ваши ценности вы всё-таки сумели, — иронично скривился Снейп.       Волдеморт хотел ответить что-то резкое и пафосное, но крыть, как говорится, было нечем.       Снейп кивнул на валявшуюся на спинке стула одежду — простые чёрные джинсы, тёмно-зелёную рубашку и серую куртку.       — Что?! — Взвился Волдеморт. — Ты хочешь, чтобы я надел маггловскую одежду? Да как ты осмелился предложить мне такое?!       Снейп откинулся на спинку стула и с интересом взглянул на Волдеморта.       — Нет, вы только полюбуйтесь на этого эстета! — Воскликнул он. — Прямо не Тёмный Лорд в изгнании, а конёк-горбунок! Я делаю всё, чтобы наша концессия не почила в бозе, едва открывшись. Я его кормлю, одеваю и придумываю, как разгрести его косяки, а этот альфонс становится в третью позицию, раздувает ноздри и заявляет, что не станет надевать маггловскую одежду! Да на здоровье! Не хотите — не надевайте. Оставайтесь здесь и сидите, укутавшись в ваше драгоценное рваньё. Как уже было сказано, у меня есть все основания полагать, что я один вполне справлюсь с вашим делом.       Волдеморт бросил на Снейпа злобный взгляд и стал молча переодеваться.       — А что, разве нельзя снова наложить на меня Чары невидимости? — Угрюмо поинтересовался он.       — Можно, конечно, — ответил Снейп. — И я обязательно это сделаю, когда мы будем садиться в поезд. Оплата за проезд не входила в список моих бюджетных расходов.       — А если в поезде не окажется свободных мест? — Спросил Волдеморт.       — Иногда, повелитель, вы меня просто удивляете, — отозвался Снейп. — Неужели вы думаете, что я не смогу освободить для нас место в вагоне? Волшебники мы, в конце концов, или где?       — Если мы волшебники, то почему не аппарируем сразу в Диагональный переулок? — Угрюмо поинтересовался Волдеморт.       — Да потому, что аппарировать с вами опасно. Боюсь, что после мне придётся собирать вас по частям. Вы не производите впечатление человека, готового к подобным перегрузкам. К тому же, Диагональный переулок — это не то место, в котором я смогу обеспечить вашу безопасность. Мы там будем, как два прыща на ровном месте.       — Ты прав, — мрачно согласился Волдеморт. — Что ты предлагаешь?       — Мы поселимся у моих знакомых волшебников. Молодая супружеская пара снимает комнату в маггловском кампусе. Там всегда есть свободные места. Все волшебники, которые ненадолго приезжает в Лондон и не хотят светиться в Диагональном, селятся у них.        — Как скажешь, — согласился Волдеморт. — Пошли, я готов.       — Одну минуту, — остановил его Снейп. — Чтобы ехать в маггловском поезде и жить среди магглов, вам понадобятся их документы.       Волдеморт бросил на Снейпа взгляд, в котором неизвестно чего было больше, злобы или презрения.       — Ну-ну, не смотрите на меня так, повелитель. Не будьте божьей коровой. В конце концов, вы хотите найти свои сокровища или нет?       — Хочу! — Рявкнул взбешённый Волдеморт.       — В таком случае вот вам маггловский паспорт, — Снейп вынул из саквояжа документ и отдал его Волдеморту. — Теперь вы Конрад Михельсон, торговец подержанными автомобилями.       Тот с нескрываемым отвращением засунул документ в нагрудный карман куртки.       Внезапно в дверь номера постучали. Концессионеры молча переглянулись, и Снейп пошёл открывать. Перед ним на пороге стоял человек среднего роста в комбинезоне со следами машинного масла и строительной пыли. Снейп вопросительно уставился на него.       — Разрешите, я войду, — заявил пришелец, пытаясь проскользнуть в комнату мимо Снейпа. Но тот стоял, как скала, прикрывая собой узкую щель, в которую невозможно было увидеть внутренность номера.       — Скажите вашему спутнику, что меня прислала Элен Борн, — тихо произнёс посетитель.       — Вы ошиблись, молодой человек, — ответил Снейп. — Я живу один и не знаю никакой Элен… как там её?       — Северус, впусти его! — Тихо прошелестел у него за спиной голос Волдеморта.       Снейп пожал плечами и впустил посетителя. Он запер дверь и прислонился к ней спиной, взяв на изготовку волшебную палочку.       Вошедший бросил за спину тревожный взгляд и заговорил, слегка заикаясь, видимо, от страха:       — Вам не надо беспокоиться. Меня прислала к вам миссис Борн. Она просила передать, что очень хочет вас видеть.       Теперь он обращался непосредственно к сидевшему перед ним Волдеморту.       — Как? Она ещё здесь? — Воскликнул Волдеморт.       — Здесь. И очень просила…       — Зачем? — Перебил его Снейп. — А вы сами кто такой?       — Я… Вы, господин Волдеморт, не думайте ничего такого. Вы меня не знаете, но я вас очень хорошо помню.       — Откуда? — Рявкнул Снейп у него из-за спины.       — Я приходил на ваши собрания, — прошептал посетитель. — Вы меня, наверняка, не помните. Моя фамилия Форестер. Виктор Форестер.       — Я бы хотел к ней зайти, — нерешительно произнёс Волдеморт.        — Она чрезвычайно просила вас прийти.       — Да, но откуда она узнала?..       — Я вас заметил на холме возле дома Мраксов. Заметил и узнал. И рассказал ей. Вы, господин Волдеморт, не волнуйтесь. Всё будет совершенно тайно.       — Вот, видишь. Человек меня сразу узнал, — тихо прошипел Волдеморт.       — Знакомая женщина? — спросил Снейп деловито, пропуская упрёк мимо ушей.       — М-да, старая знакомая… Мы в её доме проводили собрания, когда я вербовал здесь сторонников. Это сейчас здесь волшебников почти не осталось. А раньше их тут было много. До полусотни набиралось.       — Тогда, может быть, зайдём, пообедаем у старой знакомой? Я, например, безумно хочу жрать, а всё закрыто.       — Пожалуй.       — Тогда идём. Ведите нас, таинственный незнакомец.       И Виктор Форестер проходными дворами, поминутно оглядываясь, повёл компаньонов к дому бывшей горячей сторонницы Волдеморта.                                                                                                                                                                                            *** Войдя в комнату, Волдеморт взглянул на свою бывшую пассию и подумал: «Что, драккл подери, я в ней раньше находил?» С момента их последнего свидания Элен Борн мало изменилась — волшебницам нетрудно долгое время сохранять красоту. Но, видимо, что-то изменилось в самом Волдеморте. Теперь он не испытывал к стоявшей перед ним женщине никаких чувств. Видимо, потому, что оставил в прошлом эту дурацкую обременительную привычку их испытывать.       Миссис Борн бросилась на шею бывшему любовнику со словами:       — Благодарю! Благодарю вас, повелитель, что вы пришли ко мне. Я знаю, чем вы рисковали, придя ко мне. Я не спрашиваю вас, почему вы вернулись из Албании именно сюда. Видите, я не любопытна.       — Но я вовсе не приехал из Албании, — раздражённо воскликнул Волдеморт.       — Мы с коллегой прибыли из Румынии, — поправил Снейп голосом, переполненным величайшей конфиденциальностью, нажимая на локоть Волдеморта, — но об этом не рекомендуется говорить.       — Ах, я так рада вас видеть! — возопила миссис Борн. — Войдите сюда, в эту комнату… А вы, Виктор, простите, но не зайдёте ли вы через полчаса?       — О! — заметил Снейп. — Первое свидание? Трудные минуты!.. Разрешите и мне удалиться. Вы позволите с вами, любезнейший мистер Форестер?       Тот задрожал от радости. Оба ушли в квартиру Форестера, где Снейп, сидя на засаленном мягком стуле стал развивать перед бывшим сторонником Волдеморта фантасмагорические идеи, клонящиеся к спасению магического мира.       Через час они вернулись, чем несказанно обрадовали Волдеморта, который не знал, куда деваться от всё более настойчивых воспоминаний и намёков миссис Борн. Волдеморт взглянул на Снейпа глазами, в которых тот явственно прочёл: «Спасите!» Снейп понял, что наступил психологический момент для обеда.       — В Румынии есть очень странный обычай — там едят так рано, что невозможно понять — это второй завтрак или ранний обед.       Миссис Борн встрепенулась, отвела кроличий взгляд от Волдеморта и потащилась в кухню.       — А теперь действовать, действовать и действовать! — сказан Снейп, понизив голос до степени полной нелегальности.       Он взял Форестера за руку.       — Хозяйка не подкачает? Надёжная женщина?       Форестер молитвенно сложил руки.       — Ваше политическое кредо?       — Всегда! — восторженно ответил Форестер.       «Надо будет запомнить», — отметил про себя Снейп.       — Надеюсь, вы продолжаете хранить верность нашему делу в эти непростые времена?       — Так точно! — Форестер вытянулся в струнку.       — Повелитель вас не забудет! — Рявкнул Снейп.       Волдеморт с интересом слушал Снейпа. А того было уже не удержать. Снейпа несло. Он чувствовал вдохновение — упоительное состояние перед выше–средним шантажом. Он прошёлся по комнате, как барс.       В таком возбуждённом состоянии его застала миссис Борн, с трудом тащившая из кухни поднос с супницей. Снейп подскочил к ней, перенял на ходу поднос и поставил его на стол. Миссис Борн улыбнулась. Снейп решил действовать.       — Мэм, — сказал он, — мы счастливы видеть в вашем лице…       Он не знал, кого счастлив видеть в лице Элен Борн. Прищёлкнув пальцами, он начал деловито:       — Строжайший секрет. Всё должно сохраняться в тайне.       — Кто, по-вашему, этот великий человек? Не говорите, вы не можете этого знать. Это — гигант мысли и единственная надежда всего магического мира.       Волдеморт встал во весь свой прекрасный рост, широко расправил плечи и гордо огляделся по сторонам. Перед ним давно уже никто не преклонялся, и теперь Волдеморт буквально купался в этих давно забытых ощущениях. У Форестера всё происходящее вызвало дрожь. Он стоял, задрав подбородок к потолку, в позе человека, готовящегося пройти церемониальным маршем. Миссис Борн села на стул, в страхе глядя на Снейпа.       — Наших в городе много? — спросил Снейп напрямик. — Каково настроение в городе?       — При наличии отсутствия… — сказал Форестер.       И стал путано говорить о засилье маглов и жаловаться на невозможность показать им, кто здесь главный.       — Хорошо! — грянул Снейп. — Миссис Борн! С вашей помощью мы хотим связаться с лучшими людьми города, которых злая судьба загнала в подполье. Кого можно пригласить к вам?       — Кого ж можно пригласить? Сэра Чамберса разве с женой?       — Без жены, — поправил Снейп, — без жён. Вы будете единственным приятным исключением. Ещё кого?       В обсуждении, к которому деятельно примкнул и мистер Форестер, выяснилось, что кроме сэра Чамберса пригласить можно прежних участников движения — сумевшего в своё время выкрутиться и не попасть в Азкабан Анклмена и Соура, пару-тройку раз посещавшего собрания, а также двух молодых людей без фамилии, не участвовавших в движении в силу возраста, но вполне надёжных.        — В таком случае прошу их пригласить сейчас же на маленькое совещание под величайшим секретом.       Заговорил Форестер:       — Я побегу к сэру Чамберсу, за Ником и Вэлом. А уж вы, миссис Борн, потрудитесь и сходите за Анклменом и Соуром.       Форестер умчался. Элен Борн с благоговением посмотрела на Волдеморта и тоже ушла.       — Всё это хорошо, но мне кажется, что сейчас не время оповещать моих сторонников о моём возвращении. Я ещё не готов возглавить сопротивление…       — А никто вас и не заставляет ничего возглавлять. По крайней мере — пока.       — Тогда что всё это значит и зачем…       — Это значит, — перебил его Снейп, — что вы отсталый человек.       — Почему?       — Потому что. Простите за пошлый вопрос — сколько у вас есть денег?       — Каких денег?       — Всяких. Включая серебро и медь.       Волдеморт промолчал, обиженно надув щёки.       — И каким же образом вы собираетесь окупить расходы по нашему предприятию? — Поинтересовался Снейп.       Волдеморт молчал.       — Вот что, дорогой патрон. Мне кажется, что вы меня понимаете. Вам придётся побыть часок гигантом мысли и надеждой всего магического мира. Привыкайте, повелитель, привыкайте. Ведь именно для этого вы и возрождаетесь. Или я чего-то не знаю?       Волдеморт понимающе хмыкнул.       — Вот так-то лучше, — кивнул Снейп. — И, главное, постарайтесь поменьше говорить. Сидите тихо и для важности надувайте щёки.       — К чему ввязываться в такое опасное дело? Ведь могут донести.       — Об этом не беспокойтесь. На плохие шансы я не ловлю. Дело будет поведено так, что никто ничего не поймёт. Давайте пить чай.       Пока концессионеры пили и ели, а попугай миссис Борн, сидевший в клетке в углу, трещал скорлупой подсолнухов, в квартиру входили гости.       Ник и Вэл пришли вместе с Форестером. Он не решился представить молодых людей гиганту мысли. Молодые люди засели в уголке и принялись наблюдать за тем, как надежда всея магического мира ест холодную телятину. Ник и Вэл были вполне созревшие недотёпы. Каждому из них было лет за двадцать. Они прониклись идеями Волдеморта о превосходстве волшебников над магглами и теперь взирали на основателя движения, как на чудом ожившую легенду. Им, видно, очень нравилось, что их пригласили на заседание.       Сэр Чамберс, пожилой человек, долго тряс руку Волдеморта и заглядывал ему в глаза. Под наблюдением Снейпа местечковые старожилы стали обмениваться воспоминаниями. Дав им разговориться, Снейп обратился к Чамберсу:       — Какие обязанности вы выполняли, будучи членом организации?       Чамберс запыхтел:       — Я… я…приходил на каждое заседание… ну-у и… помогал, так сказать…       — Вы чистокровный маг?       — Да.       — Крепитесь. Потребуется ваша помощь. Мистер Форестер вам говорил? Заграница нам поможет. Остановка за общественным мнением. Полная тайна организации. Внимание!       Снейп отогнал Форестера от Ника и Вэла и с неподдельной суровостью спросил:       — Какую работу вели в организации? Вы чистокровные волшебники? Придётся поработать, молодые люди. Крепитесь. Полная тайна вкладов, то есть организации. Внимание.       Снейпа несло. Дело как будто налаживалось. Представленный миссис Борн Анклмену, Снейп отвёл его в сторону, предложил ему крепиться, осведомился, какие обязанности у него были в организации, обещал содействие заграницы и полную конфиденциальность. Первым чувством Анклмена было желание как можно скорее убежать из заговорщицкой квартиры. Он был владельцем процветающей фирмы и не хотел портить отношения с законом. Но, оглядев ловкую фигуру Снейпа, он поколебался и стал размышлять:       «А вдруг!.. Впрочем, всё зависит от того, под каким соусом всё это будет подано».       Дружеская беседа за чайным столом оживлялась. Посвящённые свято хранили тайну и разговаривали о последних городских новостях.       Последним пришел мистер Соур, который, никогда ранее активно не участвуя в движении сторонников Волдеморта и не будучи чистокровным волшебником, из краткого разговора со Снейпом сразу уяснил себе положение вещей.       — Крепитесь, — сказал Снейп наставительно.       Соур пообещал.       — Вы, как представитель частного капитала, не можете остаться глухи к стонам ваших братьев — чистокровных волшебников.       Соур сочувственно загрустил.       — Вы знаете, кто это сидит? — спросил Снейп, показывая на Волдеморта.       — Я не припоминаю, — ответил Соур, — но, наверное…       — Это, — сказал Снейп, — гигант мысли и последняя надежда на возрождение магического мира.       «В лучшем случае два года в Азкабане — подумал Соур, начиная дрожать. — Зачем я сюда пришёл?»       — Тайный «Союз меча и орала»! — зловеще прошептал Снейп.       «Десять лет»! — мелькнула у Соура мысль.       — Впрочем, вы можете уйти, но у нас, предупреждаю, длинные руки!..       «Я тебе покажу, сукин сын, — подумал Снейп, — меньше, чем за сто галлеонов, я тебя не выпущу».       Соур сделался мраморным. Ещё сегодня он так вкусно и спокойно обедал, ел куриные пупочки, бульон с орешками и ничего не знал о страшном «Союзе меча и орала». Он остался — «длинные руки» произвели на него невыгодное впечатление.       — Господа! — сказал Снейп, открывая заседание. — Жизнь диктует свои законы, свои жестокие законы. Я не стану говорить вам о цели нашего собрания — она вам известна. Цель святая. Отовсюду мы слышим стоны. Со всех концов нашей обширной страны взывают о помощи. Мы должны протянуть руку помощи, и мы её протянем. Но протянем мы её не всем. Одни из вас служат и едят хлеб с маслом, другие занимаются отхожим промыслом и едят бутерброды с икрой. И те, и другие спят в своих постелях и укрываются тёплыми одеялами. Одни лишь маленькие дети, учащиеся Хогвартса, страдают от холода в неотапливаемом замке и едят казённую пищу. Денег, выделяемых Министерством Магии на содержание студентов, явно недостаточно. А сколько их, выпускников школы магии, не могут трудоустроиться и тратят впустую свои магические способности! А сколько юных дарований остаются невыявленными и не становятся полноценной частью магического мира! Все они заслуживают лучшей участи. Мы, господа присяжные заседатели, должны им помочь. И мы, господа присяжные заседатели, им поможем.       Эта пламенная речь вызвала среди слушателей различные чувства. Форестер не понял своего нового друга. «Какие дети? — подумал он. — Почему дети?»       Волдеморт возмущённо сопел, слушая, как Снейп грубо попирает все его идеи о превосходстве чистокровных и предлагает обучать магии всех подряд. Но, памятуя наставления Снейпа, он молчал, зная по опыту, что в каждом действии компаньона имеется некий смысл.       Миссис Борн пригорюнилась. Ник и Вэл преданно таращились куда-то Снейпу в пупок.       Анклмен был чрезвычайно доволен. «Красиво составлено, — решил он, — под таким соусом и деньги дать можно. В случае удачи — почёт! Не вышло — моё дело шестнадцатое. Помогал детям, и дело с концом».       Чамберс обменялся значительным взглядом с Анклменом и, отдавая должное конспиративной ловкости докладчика, продолжал катать по столу хлебные шарики. Соур был на седьмом небе.       «Золотая голова», — думал он. Ему казалось, что он ещё никогда так сильно не любил детей, наделённых магическими способностями, как в этот момент.       — Господа! — продолжал Снейп. — Нужна немедленная помощь! Мы должны помочь талантливым детям обрести достойное место в магическом обществе Поможем детям! Будем помнить, что дети — цветы жизни. Я приглашаю вас сейчас же сделать свои взносы и помочь детям. Только детям, и никому другому. Вы меня понимаете?       Снейп вынул из бокового кармана удостоверение и квитанционную книжку.       — Попрошу делать взносы. Милорд подтвердит мои полномочия.       Волдеморт надулся и наклонил голову. Тут даже несмышлённые Ник с Вэлом и сам мистер Форестер поняли тайную суть иносказаний Снейпа.       — В порядке старшинства, господа, — сказал Снейп, — начнём с уважаемого сэра Чамберса.       Уважаемый сэр Чамберс заёрзал и дал от силы тридцать галлеонов.       — В лучшие времена дам больше! — заявил он.       — Лучшие времена скоро наступят, — сказал Снейп, — впрочем, к одарённым детям, которых я в настоящий момент представляю, это не относится.       Восемь галлеонов дали Ник с Вэлом.       — Мало, молодые люди.       Молодые люди зарделись.       Форестер сбегал домой и принёс пятьдесят галлеонов из разбитой в порыве отчаянной экзальтации копилки.       — Браво, гусар, — сказал Снейп, — для гусара-одиночки этого на первый раз достаточно. Что скажет купечество?       Анклмен и Соур долго торговались и жаловались на тяжёлые времена. Снейп был неумолим.       — В присутствии самого Повелителя считаю эти разговоры излишними. Торг здесь неуместен, господа.       Волдеморт молча наклонил голову и посмотрел на представителей малого бизнеса так, что они пожертвовали в пользу детишек по двести галлеонов.       — Всего, — возгласил Снейп, — четыреста восемьдесят восемь галлеонов. Эх! Двенадцати галлеонов не хватает для ровного счёта.       Миссис Борн, долго крепившаяся, ушла в спальню и вынесла в старом ридикюле искомые двенадцать галлеонов.       Остальная часть заседания была смята и носила менее торжественный характер. Снейп вернулся к прерванному обеду. Элен Борн совсем размякла. Гости постепенно расходились, почтительно прощаясь с организаторами.       — О дне следующего заседания вы будете оповещены особо, — говорил Снейп на прощание, — строжайший секрет. Дело помощи детям должно находиться в тайне. Это, кстати, в ваших личных интересах.       При этих словах Соуру захотелось дать еще пятьдесят галлеонов, но больше уже не приходить ни на какие заседания. Он еле удержал себя от этого порыва.       Торопливо и скомкано распрощавшись с хозяйкой, промокавшей глаза кружевным платочком, концессионеры отправились на вокзал и на следующий день были в Лондоне.                                                                               *** Пока поезд медленно пробирался к вокзалу сквозь серые запылённые предместья, Волдеморт упорно старался представить себе, как они будут разыскивать его бесценные сокровища в этом огромном маггловском муравейнике.       — Эх, жаль, что я применил контрзаклятие против Манящих чар, — тихо бубнил он на ухо Снейпу. — Сейчас бы одним простым Акцио можно было решить все проблемы.       — Ну, повелитель, если ваши контрзаклятия действуют так же эффективно, как и те, что вы наложили на тайник, — усмехнулся Снейп, — то, я думаю, нам стоит попробовать Акцио. А вдруг?       — Северус, не шути так! — Зашипел Волдеморт. — Ты же видишь — я весь на нервах.       — Вам, повелитель, пора уже лечиться электричеством. Не устраивайте преждевременной истерики. Если вы не можете не переживать, то переживайте молча.       Не найдя поддержки, Волдеморт принялся переживать молча.       Поезд прыгал на стрелках. Пути учащались. Чувствовалось приближение огромного железнодорожного узла. Внезапно грохот усилился. Поезд вкатился в коридор между порожними составами и, щёлкая, как турникет, стал пересчитывать вагоны.       Поезд выскочил из коридора так же внезапно, как и заскочил туда. Ударило солнце. От резкого торможения хрустнули поездные суставы. Всё завизжало, и Волдеморту показалось, что он попал в царство зубной боли. Поезд причалил к асфальтовому перрону.       Концессионеры с трудом пробились к выходу и очутились на привокзальной площади. Снейп поймал такси и назвал адрес, который Волдеморт, естественно, не запомнил. Такси рвануло с места и помчалось по шумным многолюдным улицам. Но, чем дальше они ехали, тем улицы становились тише и спокойнее. Волдеморт поймал себя на ощущении, что, кажется, ему нравится подобный способ передвижения. Мысленно обругав себя, он стал перечислять в уме все недостатки неполноценного вида транспорта. Наконец глупая маггловская тарахтелка затормозила перед воротами, за которыми, как Волдеморт уже успел узнать, располагался таинственный кампус. Снейп расплатился с таксистом маггловскими деньгами, и концессионеры двинулись по дорожке к старинному каменному зданию, сплошь увитому плющом. Перед зданием расстилалась широкая лужайка, в данный момент пустовавшая по причине жары и летних каникул.       — Что это за дом? — Поинтересовался Волдеморт.       — Я же вам говорил — это кампус.       — А что такое кампус?       — Маггловское студенческое общежитие, — терпеливо пояснил Снейп, шагая к подъезду по залитой солнцем лужайке.       Волдеморт еле поспевал за ним. По зеленовато-серому лицу повелителя струился пот. Волдеморт тяжело дышал и, казалось, был готов вот-вот хлопнуться в обморок.       — Но почему там живут волшебники? — Тяжело пропыхтел он.       — Да потому что так выгодней, — пояснил Снейп тоном, каким разговаривают с несмышлёнными младенцами. — Они живут здесь совершенно бесплатно. Благодаря заклинаниям магглы не обращают на них никакого внимания и не задаются вопросами, что здесь делают эти люди. Их как будто вовсе нет. А сейчас лето, дом пустует, и эта парочка сдаёт комнаты всем желающим волшебникам за вполне умеренную плату.       «А что, так можно было? — С внезапной завистью подумал Волдеморт. — На самом деле, гениально придумано».       Концессионеры поднялись по лестнице на второй этаж и свернули в совершенно тёмный коридор. Внезапно в темноте у самого локтя Волдеморта кто-то шумно засопел. Волдеморт отшатнулся.       — Не пугайтесь, повелитель, — усмехнулся Снейп, вынимая палочку. — это не в коридоре. Это за стеной. Фанера, как известно из физики, лучший проводник звука… Осторожнее… Держитесь за меня… Тут где-то должен быть несгораемый шкаф. Люмос!       Свет от волшебной палочки Снейпа прорезал непроглядный мрак коридора. Волдеморт увидел по обе его стороны множество дверей. Несгораемый шкаф стоял перед самым носом повелителя, чудом избежавшего столкновения.       — Вам повезло, мистер Михельсон, — ухмыльнулся Снейп. — Вы избежали мучений физических. А сколько здесь было моральных мучений — жутко вспомнить. Тут вот рядом стоял скелет — собственность одного из маггловских студентов. Он купил его на рынке, а держать в комнате боялся. Так что посетители сперва ударялись о кассу, а потом на них падал скелет. Беременные женщины были очень недовольны…       — А при чём тут фанера? — Поинтересовался Волдеморт.       — А при том, что раньше комнаты здесь были большие, рассчитанные на несколько человек. А потом умные люди разделили их фанерными перегородками — так их сдавать удобнее и выгоднее.       Концессионеры прошли в самый конец коридора и остановились у двери, по виду ничем не отличавшейся от прочих. Здесь уже не было слышно никаких звуков.       — А тут так тихо, потому что никто не живёт? — Осторожно спросил Волдеморт.       — Нет. Тут живут волшебники, которые умеют пользоваться всеми необходимыми в данном случае заклинаниями, — ответил Снейп и тихо постучал в дверь.       — Николас, ты дома?       — Дома, — ответили за дверью.       Снейп толкнул дверь ногой. Всё фанерное сооружение затряслось, и концессионеры проникли в жилище неизвестного Волдеморту Николаса. Помещение, благодаря Заклинанию Незримого Расширения выглядело вполне просторно. Обставлено оно было со вкусом и любовью. На концессионеров сразу пахнуло домашним уютом. Из кухни доносился запах кофе и какой-то домашней выпечки. Только теперь Волдеморт ощутил, насколько он голоден.       А когда в комнате появилось небесное создание с голубыми глазами и светлыми локонами, оттеняющими чистую шею, одетое в домашний передничек поверх миленького ситцевого платья, Волдеморт отчего-то и вовсе растаял. Он не понимал, что с ним творится, но ничего поделать с собой не мог.       — Доброе утро, — Снейп с трудом попытался изобразить на лице доброжелательность и сразу приступил к делу. — Николас, у вас тут есть свободные номера?       — Найдём, — широко улыбнулся молодой волшебник.       Он открыл дверцу висящего на стене шкафчика, в котором, как на ресепшене в гостинице, висели ключи на гвоздиках под номерами. Волдеморт заметил, что большинство гвоздиков пусты. Николас снял один из немногих висевших в шкафчике ключей и сказал:       — Идёмте, я вас провожу.       Концессионеры вышли вслед за Николасом в коридор.       — Приходите к нам в гости, — сказала им вслед его жена.       От звуков этого голоса Волдеморт окончательно поплыл.       Николас провёл их со Снейпом по тому же коридору, только в обратном направлении и открыл одну из дверей, находившуюся чуть ближе к лестнице и несгораемому шкафу. Перед взором концессионеров предстал фанерный пенал, в котором из мебели имелся всего один стул.       — Ну, вот, располагайтесь, — Николас отдал Снейпу ключ. — И приходите к нам завтракать.       Снейп молча кивнул. Когда за Николасом закрылась дверь, он взмахнул волшебной палочкой, совершил ею несколько пассов и процедил сквозь зубы что-то невнятное. В мгновение ока убогое помещение приобрело вполне обжитой и уютный вид. В нём появились две отдельные кровати, шкаф, письменный стол и несколько стульев. Окно занавесилось тяжёлыми тёмно-зелёными шторами с серебряным проблеском, напоминавшим змеиную чешую.       — Ну, что, повелитель, есть хотите? — Бодро поинтересовался Снейп, выходя из уборной.       — Ещё как! — ответил Волдеморт, устремившись к освободившимся удобствам.       — Тогда идём к Николасу. Мы ведь получили официальное приглашение от его жены.       Наскоро умывшись и кое-как приведя себя в порядок, концессионеры вновь отправились к Николасу. Тот уже позавтракал и торопливо собирался на работу. Он улыбнулся гостям широко и открыто.       — Бет покормит вас. А мне пора.       Он нежно поцеловал жену и скрылся за дверью.       Бет пригласила гостей за стол, на котором стояло блюдо со свежеиспечёнными плюшками, кофейник и сахарница. Гости не заставили себя долго ждать. Через секунду перед каждым стояла тарелка овсянки. Снейп брезгливо скривился, но молча принялся за еду. Волдеморт за обе щёки уписывал кашу, показавшуюся ему божественной.       Бет присела на стул напротив и, заметив выражение лица Снейпа, заговорила:       — Видите ли, Ник у меня вегетарианец. Когда мы женились, он мечтал, что мы будем питаться только растительной пищей, чтобы не убивать животных. Вот мы и питаемся. А я люблю мясо. Но готовлю для Ника котлеты из лапши или из той же овсянки… — Бет вздохнула. — Только вы, пожалуйста, ничего не говорите Нику.       Снейп молча кивнул и потянулся за плюшкой. Бет налила гостям кофе. Глядя на её плавные движения, Волдеморт и вовсе растаял — то ли от сытной еды, то ли из-за разлившегося по телу тепла от горячего бодрящего напитка.       Закончив завтрак, Снейп энергично встал из-за стола и заявил:       — Ну, что, мистер Михельсон. Я отправляюсь по нашим делам. А вы можете остаться дома и отдохнуть.       И с усмешкой добавил уже тише:       — Набирайтесь сил, повелитель. Они вам очень пригодятся.       Распрощавшись с хозяйкой, Снейп бодрым шагом направился к двери и скрылся за ней. Волдеморт понимал, что приличия требуют от него последовать примеру Снейпа. Но что-то удерживало его за столом, не давая совершить столь простое и логичное действие.       — Вы надолго приехали в Лондон? — Любезно поинтересовалась хозяйка, чтобы нарушить повисшее за столом неловкое молчание.       — Не могу сказать точно, — ответил Волдеморт, млея от звука нежного голосочка Бет. — Всё будет зависеть от того, как пойдут дела.       — А чем вы занимаетесь? — Спросила Бет, продолжая демонстрировать вежливый интерес.       — Мы с коллегой — научные работники, — ответил Волдеморт, чувствуя, что со времени знакомства со Снейпом он приобрёл несвойственное ему раньше нахальство.       — Вы тоже занимаетесь зельеварением? — Поинтересовалась Бет. — Как и профессор Снейп?       Волдеморт от неожиданности едва не подпрыгнул на месте. Ему и в голову не приходило, что новые знакомые могут знать Снейпа, как преподавателя. «Они ведь совсем недавно закончили Хогвартс, — сообразил Волдеморт. — А Снейп там сейчас пригрелся под крылом у Дамблдора».       — Нет, я работаю несколько… в иной области. На стыке зельеварения и… Впрочем, я не имею права разглашать характер моей работы. Прошу понять меня правильно, — Волдеморт со значением уставился на Бет.       — Конечно, конечно! — Смутилась Бет. — Простите меня пожалуйста. А сколько вам лет, извините за нескромность?       — К науке, которую я в настоящий момент представляю, это не имеет отношения.       Этим быстрым и метким ответом Бет была покорена.       — Но всё-таки? Тридцать? Сорок?       — Почти. Тридцать восемь.       — Ого! Вы выглядите значительно моложе.       Волдеморт почувствовал себя счастливым. Немощному бывшему повелителю, которого когда-то все боялись и чтили, так страстно, так неотвратимо захотелось женской ласки, отсутствие которой тяжело сказывается на жизненном укладе, что он немедленно взял лапку Бет в свои бледные слабые руки и горячо заговорил о превосходстве волшебников над магглами.       — Вы ведь чистокровная волшебница? — Страстно поинтересовался он.       — Д-да, — робко отозвалась Бет. — Но-о… Так ведь нельзя говорить? За это ведь можно попасть в Азкабан?       — Мне нечего бояться и нечего скрывать, — Волдеморт гордо выпятил хилую грудь. — Я говорю правду и готов отвечать за свои слова.       Бет посмотрела на него с уважением и вздохнула.       — А вот Ник считает, что все люди равны — и маги, и магглы.       — Это очень вредное заблуждение, — воскликнул Волдеморт. — Как могут те, кто не владеет магией, сравниться с могуществом тех, кто ею наделён?       В этот момент Волдеморт напрочь забыл о том, что сам он как раз-таки обделён магическими способностями. Тёмного Лорда вдохновлял устремлённый на него восхищённый взгляд молодой волшебницы.       — Может быть, сходим куда-нибудь? — Неожиданно для себя предложил Волдеморт. — Посидим, съедим чего-нибудь этакого… мясного?       Бет судорожно сглотнула и опустила глаза.       — Я сейчас не могу…       — Тогда вечером! Давайте встретимся вечером! — Горячо воскликнул Волдеморт.       — Хорошо, — едва слышно прошептала Бет.       — Вот и прекрасно. Где и когда мы увидимся с вами? — Спросил Волдеморт почему-то в нос.       — Ну-у… Давайте у несгораемого шкафа, как стемнеет, — ещё тише прошептала Бет.       — Я буду ждать вас с нетерпением! — Произнёс Волдеморт, выбираясь из-за стола.       Он вернулся в свою комнату, будто на крыльях, повалился на кровать и проспал до того момента, когда на пороге появился Снейп. По его невозмутимому виду невозможно было понять, насколько удачными были поиски. Волдеморт вопросительно уставился на компаньона.       Снейп молча прошёл по комнате к своему ложу, уселся на него, привалился спиной к фанерной перегородке, вытянул ноги и прикрыл глаза.       — Ну-у! — Взвыл от нетерпения Волдеморт, готовый разорвать Снейпа за его театральные приёмчики.       Снейп открыл глаза и воззрился на Волдеморта.       — Молитесь на меня, гофмаршал. Молитесь, молитесь, не бойтесь. Если бы не я, ничего бы у вас не вышло. Искать в Лондоне ваши побрякушки равнозначно поискам пресловутой иголки в стоге сена. Но, тем не менее, я нашёл. Аукцион состоится завтра. Наших денег, разумеется, не хватит на то, чтобы выкупить всё. Но какую-нибудь одну дорогую для вашего сердца вещицу, я думаю, мы-таки приобретём.       — Что же делать? — Промычал Волдеморт.       — Что делать, что делать? Сухари сушить, — спокойно отозвался Снейп. — Попробую реализовать парочку своих самых дефицитных зелий. Специально держал на чёрный день. Но ничего не обещаю! — Он поднял руку в останавливающем жесте навстречу встрепенувшемуся всем телом Волдеморту. — У вас здесь точно нет никаких сторонников или сторонниц, — Снейп интонационно выделил последнее слово, — которые могли бы помочь талантливым детям?       Волдеморт молча покачал головой.       — Ну, ладно. В таком случае вот вам половина нашего бюджета, повелитель. Аукцион маггловский, поэтому я обменял галлеоны на маггловские фунты. Вряд ли я вернусь скоро. Так что советую вам воспользоваться гостеприимством Николаса и его дражайшей супруги и поужинать у них. Заседание продолжается, уважаемый мистер Михельсон!       С этими словами Снейп рывком поднялся с кровати, выложил на стол тонкую пачку маггловских бумажных денег и, не прощаясь, скрылся за хлипкой дверью.             Волдеморт подождал, пока шаги Снейпа стихнут в глубине коридора, поднялся и, брезгливо повертев купюры в руках, сунул их в карман. Отсутствие Снейпа сегодня вечером полностью устраивало Тёмного Лорда. А наличие денег в кармане щекотало воображение возможностью весьма приятного пикантного развлечения.       Едва дождавшись наступления сумерек, Волдеморт занял позицию у несгораемой кассы. Он решительно не понимал, что происходит. Сердце шаталось, как маятник. Тревога носилась по коридору. Ничто не могло растопить холод несгораемого шкафа. Многие люди проходили по коридору мимо замершего во мраке Волдеморта. Но от них пахло табаком, алкоголем, аптекой или бараниной под чесночным соусом. Во мраке коридора людей можно было различить только по запаху или тяжести шагов. Бет не проходила, в этом Волдеморт был уверен. Он уже начал волноваться, когда в тишине раздались лёгкие неуверенные шаги. Кто-то шёл по коридору, натыкаясь на стены и сладко бормоча.       — Это вы, Бетти? — Спросил Волдеморт, стараясь придать своему хриплому голосу побольше зефирных ноток.       В ответ пробасили:       — Скажите, пожалуйста, где здесь живут Пфеферкорны? Тут в темноте ни черта не разберёшь.       Волдеморт испуганно замолчал. Искатель Пфеферкорнов недоумённо подождал ответа и, не дождавшись его, пополз дальше.       Бет пришла только к девяти часам. Они вышли на улицу под карамельно-зелёное вечернее небо.       — Где же мы будем гулять? — Спросила Бет.       Волдеморт взглянул на её милое личико и начал длинно и нудно говорить о том, что давно не был в Лондоне, что город сейчас совсем не тот, каким был раньше и что теперь волшебники не гнушаются жить бок о бок с магглами и подстраиваться под них.       — Если бы не моя ужасная болезнь… — Неожиданно для себя вздохнул он.       На кукольном личике Бет отразились удивление и растерянность.       — Болезнь? Какая болезнь? — В её голосе помимо положенного в таких случаях сочувствия сквозила явная настороженность.       — Видите ли… Как я уже сказал, я учёный. И в ходе одного из моих экспериментов произошёл несчастный случай, в результате которого я полностью лишился магических способностей. Теперь Северус отпаивает меня своими снадобьями и заботится обо мне в ожидании, когда магия снова ко мне вернётся. А пока я беспомощен, как самый жалкий маггл.       Бет посмотрела на своего спутника взглядом, полным горячего сочувствия. Из её голубых невинно распахнутых навстречу миру глаз уже готовы были покатиться слёзы. Это привело Волдеморта в крайнее возбуждение. Он ухватил Бет за лапку и, остановившись посреди малолюдной улицы, горячо зашептал:       — Я расстроил вас… Ах, я негодяй! Как я благодарен вам за сочувствие! Но не будем унывать. Магия обязательно вернётся ко мне и вот тогда…       Волдеморту вспомнились былые времена, когда толпы молодых поклонниц, воодушевлённые его пламенными речами, сами бросались к нему на шею, предлагая себя совершенно бескорыстно, не требуя ничего взамен. И теперь ему внезапно снова захотелось женской ласки, чего он от себя уж никак не ожидал. Владей он магией, всё оказалось бы легко и просто — по мановению волшебной палочки он затащил бы эту девочку в любой ресторан волшебного мира. Но сейчас они оба пребывали в мире магглов, и это обстоятельство выбивало Волдеморта из колеи, делая его неуверенным и отнимая способность к решительным действиям. Но, раз уж удалось вызвать у неё жалость и сочувствие, следовало воспользоваться этим обстоятельством.       Из лабиринта тихих полупустых улочек они постепенно выбрались в ярко освещённый центр. По дороге Бет поведала спутнику обо всех своих огорчениях — про ссору с мужем, про трудную жизнь в маггловском кампусе и про однообразие вегетарианского стола.       Волдеморт слушал и соображал. Демоны просыпались в нём. Мнился ему замечательный ужин. Беда в том, что по известным причинам ужин этот мог состояться только в маггловском ресторане, где Волдеморт чувствовал себя не слишком уверенно. И всё же он решил рискнуть. «Деньги сделают своё дело», — подумал он и, заметив на своём пути огни первого попавшегося ресторана, решительно пригласил Бет поужинать.       Уговоры были недолгими, и вскоре парочка заняла место за столиком в глубине чинного зала, в котором играла живая музыка и певец на эстраде пел что-то лёгкое на непонятном языке.       Как назло, ресторан оказался французским. Подошедший официант как-то странно посмотрел на них, но, продолжая доброжелательно улыбаться, положил перед Бет и Волдемортом меню, названия блюд в котором были написаны по-английски, но от этого не становились менее непонятными. Волдеморт решительно не знал, что заказать и предоставил выбор Бет. Та совсем стушевалась, покраснела и ткнула пальчиком в наименьшую сумму, написанную на роскошном глянцевом листке с вензелями. Официант лишь слегка приподнял бровь и важно кивнул, услыхав от Волдеморта:       — Мне то же, что и даме.       — Что будете пить? — Поинтересовался официант.       — Огневиски! — Чуть было не выпалил Волдеморт, но вовремя спохватился.       — Вино даме на ваш вкус. А мне этот… как его? — Он едва не прищёлкнул пальцами, вспоминая название маггловского напитка. — Коньяк!       Официант кивнул и бесшумно удалился.       В ожидании заказа сидели молча и разглядывали публику за соседними столиками. Бет было неловко — она женским чутьём понимала, что одеты они оба совсем не так, как принято в этом заведении. Волдеморт мысленно подсчитывал стоимость заказа, стараясь подавить внезапно поднявшуюся в душе мутную волну скаредности — видимо, отголосок далёкого полунищего интернатского детства. «Ничего, — думал он. — Выпью коньяку — разойдусь».       Когда официант поставил перед ними две белоснежные тарелки с золотой каймой, на которых лежало нечто, вызвавшее у обоих не слишком приличные и аппетитные ассоциации, Бет метнула в Волдеморта быстрый вопросительный взгляд и тут же опустила глаза. Волдеморт напыщенно выпятил губы и сделал вид, что ничего не заметил. Подошедший сомелье плеснул в бокал Бет немного красного вина и выжидательно уставился на неё. Бет покраснела ещё сильнее, не понимая, чего от неё хочет этот молодой человек с подкрученными тонкими усиками.       — Мадемуазель попробует это вино? — Вежливо поинтересовался сомелье.       — Конечно, попробует. Лейте, — скомандовал Волдеморт, плеснув себе в бокал коньяку из графинчика.       Сомелье, продолжая вежливо улыбаться, приподнял бровь и наполнил бокал Бет. После чего поставил бутылку на стол и с достоинством удалился.       Волдеморт отсалютовал Бет бокалом с коньяком и произнёс:       — За вас, прекрасная волшебница.       Бет сделала маленький глоток и поставила свой бокал на стол. Волдеморт отделил небольшой кусок от непонятного нечто, лежавшего на тарелке и отправил его в рот. Он так и не понял, что ест, но это оказалось довольно вкусно. Бет осторожно наколола на вилку листочек салата, украшавший блюдо.       Волдеморт торопливо налил себе ещё коньяку и выпил залпом. Но и после этого не разошёлся, а помрачнел ещё больше. Бет не пила. Натянутость не исчезала. А тут еще к столику подошёл усатый человек и, ласкательно глядя на Бет, предложил купить цветы.       Волдеморт притворился, что не замечает усатого цветочника, но тот не уходил. Говорить при нём любезности было совершенно невозможно. Волдеморт пил коньяк и молчал. Так как Бет не пила и всё время порывалась уйти домой, надо было спешить, чтобы успеть выпить весь графин. Порядочно захмелев, он потребовал счёт и долго смотрел на него, раскачиваясь на стуле.       — Девять фунтов двадцать шиллингов? — Возмущённо возопил он. — Может быть, вам ещё дать ключ от квартиры, где деньги лежат?       Кончилось тем, что Волдеморт всё-таки расплатился с официантом. Бет, не дожидаясь окончания скандала, сбежала домой. Покинув проклятый маггловский ресторан, Волдеморт долго пытался найти по карманам волшебную палочку, совершенно забыв, что сейчас, при отсутствии магии этот предмет ему абсолютно не нужен. Затем он подружился с непонятно откуда возникшим маггловским таксистом и раскрыл ему душу, точнее, оставшуюся её часть, сбивчиво рассказав всё про крестражи.       — Прикольный псих, — воскликнул таксист.       Волдеморту действительно стало прикольно. Видимо, его веселье носило несколько предосудительный характер, потому что часам к одиннадцати утра он проснулся в отделении полиции. Из тысячи с небольшим фунтов, которыми он так позорно начал ночь наслаждений и утех, при нём оставалось только двенадцать. Ему казалось, что он умирает. Болел позвоночник, ныла печень, а на голову, он чувствовал, ему надели свинцовый котелок. Но ужаснее всего было то, что он решительно не помнил, где и как мог истратить такие большие деньги.       Когда Волдеморт появился на пороге их со Снейпом временного жилища, тот долго и с удивлением рассматривал измочаленную фигуру компаньона.       — Не бережёте вы себя, повелитель. А ведь вы — единственная надежда чистокровных волшебников.       Волдеморт промычал нечто невнятное и, с трудом передвигая ноги, направился к узкой кровати. Снейп больше ничего не сказал. Он был холоден и готов к борьбе.                                                                               ***       Как только концессионеры прибыли в Лондон, Снейп отправил Дамблдору сову с отчётом обо всём, что произошло с ними за это время. Совятня была устроена магами, проживавшими в кампусе и располагалась на чердаке, но Волдеморту знать об этом было не обязательно. Сухо и коротко описав случившееся, Снейп потребовал немедленной встречи с руководством для обсуждения дальнейших действий. Руководство откликнулось быстро — видимо, было крайне заинтересовано в происходящем. Пока Волдеморт погружался в пучины разврата и чревоугодия, Снейп встретился с Дамблдором в «Кабаньей голове». Аберфорт проводил их в заднюю комнату, куда не доносились голоса посетителей заведения и где можно было беседовать, не опасаясь посторонних глаз и ушей.       Снейп брезгливо морщился, глядя на стоявшую перед ним кружку пива и время от времени делал вид, что прикладывается к ней. Дамблдор с удовольствием отхлёбывал эль из своей кружки. Выслушав рассказ Снейпа, отличавшийся от его письменного отчёта наличием мельчайших подробностей, Дамблдор изрёк:       — Надеюсь, ты понимаешь, Северус, что эти вещи нужно выкупить во что бы то ни стало?       Снейп скривился и бросил на Дамблдора взгляд, означавший: «Вы меня совсем за дурака держите?», а вслух процедил сквозь зубы:       — Разумеется.       — В таком случае, завтра вы с Тёмным Лордом примете участие в аукционе. Сколько у вас сейчас денег в наличии?       — Две тысячи фунтов.       — Негусто. Этого хватит, чтобы купить один дорогой предмет или парочку подешевле. Он это понимает?       — Нет. Он плохо разбирается в маггловских деньгах и надеется, что мы сможем выкупить всё. Тем более, что, как я понял, он изменил внешний вид предметов, чтобы скрыть их истинную ценность. Так что, вполне возможно, мы сможем выкупить несколько.       — В таком случае, я сам приму участие в аукционе. Где и когда он будет проходить?       — Завтра в пять, — Снейп назвал адрес. — Надеюсь, вы измените внешность?       — Разумеется, мой мальчик, — ответил Дамблдор, пряча улыбку в хитром прищуре голубых глаз и явно поддразнивая Снейпа.       Тот промолчал, сохраняя на бледном лице выражение полной невозмутимости.       — В таком случае, я должен знать, как вы будете выглядеть, — заметил он. — Иначе вы сильно переплатите, торгуясь со мной.       — Не беспокойся, Северус, — Дамблдор продолжал усмехаться в бороду. — Будет лучше, если ты меня не узнаешь. Торгуйся, как ни в чём не бывало. Купи столько предметов, сколько сможешь. Остальное я беру на себя.       — Дело ваше, — пожал плечами Снейп.       — Не волнуйся. Всё будет под контролем, — Дамблдор допил эль и встал из-за стола, давая понять, что разговор окончен.       Снейп последовал его примеру. Он попрощался с директором лёгким кивком головы и молча покинул комнату. Не дожидаясь, пока Дамблдор выйдет следом, Снейп выбрался на пустынную тёмную улицу и тут же аппарировал прямиком в их с Волдемортом лондонское жилище. Не обнаружив компаньона на месте, он слегка удивился, но не стал тревожиться, понимая, что тот значительно больше заинтересован в Снейпе, чем Снейп в нём. Он растянулся на узкой койке и уснул здоровым крепким сном.       Проснувшись, Снейп испытал сильное раздражение, когда выяснилось, что Волдеморт до сих пор отсутствует на месте. Впрочем, он ничем не выказал своего раздражения, когда повелитель объявился на пороге, имея весьма потасканный и болезненный вид. Снейп не ожидал, что тот способен на какие-либо разгульные действия, но картина, представившаяся его взору, свидетельствовала об обратном. Дав компаньону возможность отоспаться и более или менее прийти в себя, Снейп разбудил его в три часа словами:       — Поднимайтесь, повелитель. Нас ждут великие дела. Заседание продолжается.       Несмотря на головную боль и противный привкус во рту, Волдеморт довольно быстро подхватился на ноги и кое-как приведя себя в относительный порядок, поспешил за Снейпом к выходу.                                                                               *** Аукционный торг открывался в пять часов. Доступ для обозрения вещей начинался с четырёх. Взяв каталог выставленных на аукцион предметов, концессионеры двинулись к витрине с пронумерованными лотами. Волдеморт приник к стеклу, пожирая глазами свои сокровища.       — Кольцо! — Внезапно воскликнул он. — Где кольцо?!       Снейп внимательно осмотрел витрину. Кольца действительно не было. Тогда он заглянул в каталог. Интересующие их лоты начинались с тринадцатого номера и следовали один за другим, начиная с чаши, обозначенной в программке, как «золотой кубок ХVIII века». За чашей следовала, диадема, «книга для записей ХIХ века» и «медальон — амулет от змей». Волдеморт, взволнованно сопя, заглядывал ему через плечо.       — Ну? — Нетерпеливо промычал он.       Снейп лихорадочно пролистал несколько раз весь каталог аукциона. Кольца в списке не было — он мог поклясться в этом.       — Драккл! — Снейп нахмурился. — Попробуем выяснить позже. Сейчас всё равно нет времени. Может быть, они вообще не нашли кольцо, и оно осталось лежать в тайнике?       — Нужно обязательно проверить! — Возбуждённо выкрикнул Волдеморт.       — Да тише вы! — Снейп огляделся по сторонам. — Не сейчас же? Кстати. Чаша обозначена, как «золотая». Ваши заклинания, судя по всему, растаяли, как дым. Теперь всем видна истинная стоимость предметов. А денег у нас с вами, мягко говоря, немного. Так что я бы на вашем месте не рассчитывал на весь комплект.       И, помолчав, издевательски добавил:       — У вас было что-то выше «тролля» по Заклинаниям, мистер Михельсон?       Волдеморт не удостоил Снейпа ответом. Он с самого начала внутренне содрогался, пытаясь оценить стоимость своих сокровищ в маггловской валюте и догадываясь, что их сбережений хватит далеко не на всё. Тем более, что весь капитал концессии теперь был сосредоточен в руках не подозревавшего об этом Снейпа. Отсутствие в списке кольца тоже угнетало и вызывало зуд беспокойства.       В ожидании открытия торгов Снейп расхаживал по комнате, разглядывая выставленные на продажу вещи. Волдеморт, в отличие от него, маялся. Только крестражи могли его утешить. Он отошёл от них лишь в ту минуту, когда на кафедру взобрался бородатый аукционист в клетчатом пиджаке и в галстуке-бабочке.       Концессионеры заняли места в четвёртом ряду справа. Волдеморт начал сильно волноваться. Ему казалось, что его драгоценности будут продаваться сейчас же. Но торги шли своим чередом. Приходилось терпеть и ждать. Ждать было очень трудно — ценности были налицо, цель близка, её можно было достать рукой.       Голос аукциониста раздражал. Стук его молотка отдавался в голове Волдеморта тупой болью. Время тянулось мучительно.       Пока Волдеморт наблюдал, как к толстому мужчине из второго ряда, только что купившему «столовый сервиз эпохи Реформации» подошла миловидная барышня, принимавшая деньги за купленные вещи, по залу раскатился громкий голос аукциониста:       — Золотая чаша для вина, восемнадцатый век. Стартовая цена — пятьсот фунтов.       Волдеморт вздрогнул от неожиданности и вцепился в руку Снейпа. Тот сердито стряхнул с себя руку повелителя и зашипел:       — Идите к дракклу! Слушайте и не рыпайтесь!       Когда служащий вынес чашу на всеобщее обозрение, Волдеморт вытянул шею, затрясся, как гончий пёс, почуявший добычу и, не выдержав, привскочил на месте.       — Да сядьте вы, идиот проклятый, навязался на мою голову! — зашипел Снейп. — Сядьте, я вам говорю!       У Волдеморта заходила нижняя челюсть. Снейп сделал стойку. Глаза его потемнели, хотя казалось, что это невозможно.       — Золотая чаша восемнадцатого века. Пятьсот фунтов.       Зал оживился. Истинные знатоки и коллекционеры напряглись. Одна за другой выскакивали руки. Снейп был спокоен.       — Чего же ты не торгуешься? — набросился на него Волдеморт.       — Пошёл вон, — ответил Снейп, стиснув зубы.       — Пятьсот пятьдесят фунтов позади. Шестьсот там же. Шестьсот пятьдесят.       Снейп спокойно повернулся спиной к кафедре и стал рассматривать конкурентов. Волдеморт рядом нервно грыз ногти.       Аукцион был в разгаре. Цена чаши уже подскочила до восьмисот пятидесяти фунтов. Снейп встретился глазами с мужчиной средних лет с аккуратно подстриженной бородой, одетым в дорогой маггловский костюм. «Дамблдор!» — промелькнула у него в голове догадка. Снейп не знал, почему он так решил, но был уверен в своей правоте. Мужчина бросил быстрый взгляд на Снейпа и улыбнулся, как тому показалось, весьма вызывающе.       — Восемьсот пятьдесят в шестом ряду справа, раз.       Зал потух. Слишком дорого.       — Восемьсот пятьдесят в шестом ряду справа, два.       Снейп равнодушно рассматривал лепной карниз. Волдеморт сидел, опустив голову и вздрагивал.       — Восемьсот пятьдесят, три…       Но прежде, чем чёрный лакированный молоточек ударился о кафедру, Снейп повернулся, выбросил вверх руку и негромко сказал:       — Девятьсот.       Все головы повернулись в сторону концессионеров. Аукционист поднял скучающее лицо и посмотрел на Снейпа.       — Девятьсот, раз, — сказал он. — Девятьсот — в четвёртом ряду справа, два. Нет больше желающих торговаться? Девятьсот фунтов, золотая чаша, восемнадцатый век. Девятьсот фунтов, три — в четвёртом ряду справа.       Рука с молоточком повисла над кафедрой.       — Мама! — Сказал Волдеморт громко.       Снейп спокойно глядел на аукциониста. Молоточек упал, издавая небесный звук.       — Продано, — сказал аукционист. — Мисс, будьте любезны, в четвёртом ряду справа.       — Ну, повелитель, эффектно? — Спросил Снейп, усаживаясь на место. — Что бы, интересно, вы делали без технического руководителя?       Волдеморт невнятно замычал. Он понимал, что чаша — единственный предмет, который им удалось выкупить. Снейп об этом пока не подозревал и был настроен продолжать схватку. К ним рысью приближалась барышня.       — Вы купили чашу?       — Мы! — Возбуждённо воскликнул Волдеморт. — А когда её можно будет забрать?       — А когда хотите. Хоть сейчас.       Отчего-то Волдеморт так обрадовался, что у него в самых неожиданных местах объявились пульсы. Всё это вибрировало, раскачивалось и трещало под напором внезапно свалившейся удачи. Он вдруг поверил, что всё получится. Все крестражи окажутся в его руках, он возродится во всей мощи и силе и покажет всем этим тварям… Эту мысль оборвал скрипучий голос Снейпа, вертевшего в руках квитанцию и изо всех сил старавшегося говорить любезно:       — А почему же тысяча тридцать пять, а не девятьсот?       — Это включается пятнадцать процентов комиссионного сбора, — ответила барышня.       — Ну, что же делать. Берите.       Снейп вытащил бумажник, извлёк из него тысячу фунтов и повернулся к главному директору предприятия.       — Гоните тридцать пять фунтов, дражайший, да поживее, не видите — мисс ждёт. Ну?       Волдеморт не сделал ни малейшей попытки достать деньги.       — Ну? Что же вы на меня смотрите, как солдат на вошь? Обалдели от счастья?       — У меня нет денег, — пробормотал наконец глава концессии.       — У кого нет? — спросил Снейп очень тихо.       — У меня.       — А тысяча фунтов?!       — Я… м-м-м… п-потерял.       Снейп посмотрел на Волдеморта, быстро оценил помятость его лица, зелень щёк и раздувшиеся мешки под глазами.       — Дайте деньги! — прошептал он, уже понимая, что происходит. Уголок его рта невольно пополз вверх, искривляя лицо саркастической ухмылкой.       — Так вы будете платить? — спросила барышня.       — Одну минуточку, — сказал Снейп, тщетно пытаясь придать губам подобие чарующей улыбки, — маленькая заминка.       Тут очнувшийся Волдеморт, разбрызгивая слюну, ворвался в разговор.       — Позвольте! — завопил он. — Почему комиссионный сбор? Мы ничего не знаем о таком сборе! Надо предупреждать. Я отказываюсь платить эти тридцать пять фунтов!       — Хорошо, — сказала барышня кротко, — я сейчас всё устрою.       Взяв квитанцию, она унеслась к аукционисту и сказала ему несколько слов. Аукционист сейчас же поднялся. Борода его сверкала под светом сильных электрических ламп.       — По правилам аукционного торга, — звонко заявил он, — лицо, отказывающееся уплатить полную сумму за купленный им предмет, должно покинуть зал! Торг на чашу отменяется.       Изумлённые концессионеры сидели неподвижно.       — Папрашу вас! — Сказал аукционист.       Эффект был велик. В публике злобно смеялись. Снейп встал. Волдеморт будто прирос к месту. Таких ударов он не испытывал давно.       — Па-апра-ашу вас!       Аукционист пел голосом, не допускающим возражения.       Смех в зале усилился.       И они ушли. Мало кто уходил из аукционного зала с таким горьким чувством, как Волдеморт и с таким тихим злорадством, как Снейп. Он знал, что все интересующие их предметы будут выкуплены тем, кому они действительно нужны. Но сейчас ему представлялся случай хоть как-то отыграться на бывшем повелителе. И Снейп решил этот случай не упускать. Проходя мимо мужчины в шестом ряду, Снейп бросил на него быстрый взгляд. Зельевару показалось, что широко улыбавшийся человек подмигнул ему. Снейп хмыкнул про себя.       Глядя прямо перед собой на сгорбленную спину Волдеморта, Снейп не заметил в задних рядах человека, который быстро отвернулся при их приближении. Человек явно не желал быть узнанным. Впрочем, на его счастье, ни Снейпу, ни Волдеморту было не до него.       Концессионеры остановились в комнате, соседней с аукционным залом. Теперь они могли смотреть на торжище только через стеклянную дверь. Путь туда был уже преграждён. Снейп дружественно молчал.       — Проклятые магглы! — Смог наконец выдавить из себя Волдеморт. — Что за дикие порядки?!       Снейп молчал.       — Когда ко мне вернётся магическая сила, я покажу им, как драть втридорога за вещи, ценности которых они даже не в состоянии понять! Магглы должны знать своё место.       — Да, — деревянно сказал Снейп.       — Правда? — Переспросил Волдеморт, отчего-то внезапно растеряв весь свой пафос.       — Правда.       Снейп подошёл к повелителю вплотную и, оглянувшись по сторонам, дал ему короткий, сильный и незаметный для постороннего глаза удар в бок.       — Вот тебе маггловские порядки! Вот тебе магическая сила! Вот тебе ночные прогулки по девочкам! Вот тебе седина в бороду! Вот тебе бес в ребро!       Снейп понимал, что в будущем повелитель припомнит ему всё, но отказать себе сейчас в этом удовольствии не мог.       Волдеморт за всё время экзекуции не издал ни звука.       Со стороны могло показаться, что почтительный сын разговаривает с отцом, только отец слишком оживленно трясёт головой.       — Ну, теперь пошёл вон!       Снейп повернулся спиной к директору предприятия и стал смотреть в аукционный зал. Через минуту он повернулся. Волдеморт по-прежнему стоял у него за спиной.       — Ах, вы ещё здесь, душа общества? Пошёл! Ну?       — Се-е-еверус, — проблеял Волдеморт.       — Иди-иди! И в кампус больше не приходи! Выгоню!       — Се-е-еверус…       Снейп больше не оборачивался. Его внимание было поглощено происходящим в зале. Чаша вновь была выставлена на продажу. Её предсказуемо выкупил Дамблдор. За чашей последовала диадема. К удивлению Снейпа, Дамблдор за неё не торговался вовсе, и украшение ушло пожилой даме из пятого ряда. «Неужели Мак-Гонагалл?» — промелькнуло в голове у Снейпа. Судя по тому, что Дамблдора это никак не обеспокоило, покупательница в любом случае была своим человеком.        Поначалу из-за стеклянной двери до слуха концессионеров не доносилось ни звука, но вскоре Снейп догадался наложить Чары, позволяющие услышать то, что происходит за стеной.       Дамблдору с большим трудом удалось выкупить дневник. Кто-то невидимый Снейпу торговался с бешеной силой, взвинчивая стоимость неприметного лота до непомерной величины. Когда же дело дошло до медальона, страсти в зале накалились до предела. Дамблдор и дама, купившая диадему, поднимали цены понемногу. Видно было, что денег у них оставалось недостаточно. А их невидимый конкурент продолжал повышать ставки. Его голос казался Снейпу странно знакомым, но он никак не мог вспомнить, где его слышал.       Вскоре Дамблдор сдался. Снейп гадал, осмелится ли директор заколдовать присутствующих в зале, чтобы присвоить уплывающий из рук медальон. Но тот, видимо, побоялся столь явно нарушать закон. Купивший медальон молодой человек пулей вылетел из зала, словно боялся, что его догонят и отнимут столь желанную вещь. Снейп едва успел снять прослушивающие чары и отскочить от стеклянной двери. В промчавшемся мимо него молодом человеке он узнал Регулуса Блэка. «Интересно, зачем ему медальон? — Подумал Снейп. — И как он вообще узнал об этом аукционе?»       Он покосился на Волдеморта. Но тот был настолько подавлен, что, кажется, не узнал бывшего последователя.       — Отправляйтесь в кампус! — Бросил на ходу Снейп, устремляясь за Регулусом. — Я прослежу за медальоном.       Волдеморту ничего не оставалось, как подчиниться. Он вышел на улицу и только тут понял, что дорогу помнит весьма и весьма смутно. Волдеморт беспомощно огляделся по сторонам. Внезапно прямо перед ним лихо затормозил маггловский автомобиль. Шофёр, высунувшийся в приоткрытую дверцу, спросил:       — Кому такси на…       Он назвал адрес, которого Волдеморт не знал.       — Это в кампус? — Уточнил он.       — Ну, да.       — Но…у меня нет денег, — внезапно вспомнил Волдеморт.       — Садитесь, за вас уже заплатили, — нетерпеливо ответил таксист.       «Северус? Когда он успел?» — Вяло подумал Волдеморт, неуклюже залезая на заднее сиденье. Но он не стал додумывать эту мысль. Всё тело болело, хотелось спать.       Волдеморт не помнил, как выбрался из машины, как поднялся по скрипучей лестнице, как вошёл в комнату… Он повалился на кровать лицом вниз. Мыслей не было. Груз рухнувших надежд свалился на него и придавил к кровати всей своей тяжестью.       Внезапная вспышка яркого света, видимая даже сквозь плотно сомкнутые веки, заставила Волдеморта открыть глаза. Увиденное заставило его подскочить и рывком сесть в кровати. Перед ним стоял Дамблдор во всей красе и величии. На нём была мантия, переливавшаяся всеми оттенками лилового, серого и зелёного, голову украшал привычный колпак волшебника. Волдеморт в своём маггловском облачении почувствовал себя ещё более жалким и нелепым. Он молча с ненавистью воззрился на Дамблдора. Тот издевательски-добродушно усмехался в бороду и хитро поглядывал на Волдеморта через ненавистные очки-половинки, которые так хотелось вдавить в эти мерзкие голубые глазёнки. Волдеморт скрипнул зубами и сжал кулаки.       — Ну, что, Том? — Ласково спросил Дамблдор. — Не в этот раз? Я знаю, что ты должен возродиться, и впереди у нас великая битва. Но пока ты проиграл.       Волдеморт открыл было рот для ответа, но не нашёл нужных слов — крыть было нечем.       — Вот и правильно, — Дамблдор говорил всё тем же успокаивающим тоном, каким разговаривают с умственно отсталыми перевозбуждёнными детьми, чем несказанно бесил Волдеморта. — К сожалению, я не в силах просто уничтожить тебя. Но то, что в моих силах, я сделаю. Отправляйся-ка ты туда, откуда пришёл и отдохни в лесу на природе до поры, до времени. А там придумаем, что с тобою делать дальше.       С этими словами Дамблдор взмахнул волшебной палочкой. Волдеморт пошатнулся, обмяк, скукожился, превращаясь в подобие мумии и через секунду исчез.       Дамблдор уселся на стул и стал терпеливо ждать.       Снейп явился через час. Войдя в комнату, он приподнял бровь, хмыкнул и приветствовал Дамблдора лёгким кивком.       — А где?.. — он указал глазами на кровать Волдеморта.       — Тёмный Лорд отбыл обратно в свою резиденцию, — улыбнулся Дамблдор. — Он потратил слишком много сил на это путешествие. Пусть пока отдохнёт на свежем воздухе в лесах Албании.       — Но ведь он всё равно возродится? — Снейп устало опустился на кровать и прислонился спиной к стене.       — Разумеется, — кивнул Дамблдор. — Но теперь я решу, когда и как он это сделает. Есть у меня план одной комбинации… Однако его можно осуществить не раньше, чем Гарри Поттер появится в Хогвартсе.       «Да, ты у нас — великий комбинатор, — подумал Снейп. — Какое счастье, что мальчишка появится там ещё не так скоро!»        А вслух сказал:       — Диадему купила Мак-Гонагалл?       — Конечно, — ещё шире улыбнулся Дамблдор. — Но ты, мой мальчик, на этом аукционе был просто великолепен!       — Да уж… — Снейп скривился, как от зубной боли. — Кто же знал, что этот старый кретин способен за ночь спустить такую сумму!       — Видимо, лесная жизнь не прошла даром. Душа потребовала праздника. А алкоголь сделал своё дело.       Дамблдор секунду помолчал и сказал:       — Ты, конечно, не догнал человека, который купил медальон?       — Конечно, нет. Он ведь аппарировал сразу, как только выскочил на улицу. Кстати, вы заметили, кто это был?       — Как не заметить… — Задумчиво протянул Дамблдор. — Видимо, Регулус решил спасти для своего хозяина хоть что-то.       — Но почему вы не купили его? Денег не хватило?       — Да. Он так поднял цену на дневник, что после этого наших с Минервой средств не хватило на медальон. А у него осталось больше, чем у нас, потому он и смог его купить.       — И вы не захотели колдовать при магглах, — констатировал Снейп.       — Что поделаешь… Уголовный кодекс надо чтить. По крайней мере, мы знаем, у кого медальон. А вот кольцо…       — Да, непонятно, — кивнул Снейп — Может, его вообще в тайнике не было. А, может, рабочие его просто не нашли.       — Вот это мы с тобой сейчас и проверим. Заскочим к дому Мраксов — и в Хогвартс. Лето на исходе, пора готовиться к новому учебному году. Не так ли, мой мальчик? — И Дамблдор хитро прищурился, глядя на Снейпа сквозь очки-половинки.       От этого взгляда Снейпа передёрнуло. Он рывком поднялся и спросил:       — Что вы сделаете с крестражами?       — Спрячу в Хогвартсе. Хвала Мерлину, там есть столько потайных мест…       — На живца ловить будете, — хмыкнул Снейп.       «Вот сволочь! Знает, что Волдеморт явится в школу за своими цацками, и плевать ему на детей и их безопасность», — подумал он при этом.       — Аппарируйте в Литтл –Хэнглтон, — сказал Снейп. — Я сейчас отдам ключ Николасу и отправлюсь следом.       — Хорошо, мой мальчик, — Дамблдор поднялся со стула. — Ничего не поделаешь — будем искать…       С этими словами он исчез. Снейп направился к выходу, думая о том, кто из его двух патронов бОльшая сволочь. Вопрос был чисто риторический, и на чьей стороне окажется победа, не знал никто. Ну, а Снейп, распрощавшись с Николасом и его женой, вышел в тёмный коридор кампуса и, сжав зубы, взмахнул волшебной палочкой.       Он ехал работать.