Нечто

- Седьмой курс, 18 лет - Маркус Флинт ударяет коленями в грязь второй раз за десять минут. Его форма покрыта брызгами грязи, следами травы и позором, и он практически слышит хоровой стон своей команды, и... - Продолжаем, блять! - рявкает он, яростно вскидываясь на ноги. Уоррингтон, единственный, кому хватает смелости приблизиться к Флинту в зону поражения, смотрит на него озабоченно. - Что-то с метлой, Флинт? Может, прогнать проверкой на чары? Всё-таки два дня до матча, а они на всё способны, - говорит он, и мрачно косится на другую половину поля. На ту половину, существование которой Маркус безуспешно пытается игнорировать. Малфоевский фавор у Снейпа превосходно работает для того, чтобы получить дополнительное время для тренировок, и зачастую им удаётся спугнуть команду конкурентов, просто пошипев на них и помахав листком с разрешением, но не всегда всё идёт гладко, и, к сожалению, сегодня как раз такой случай, когда пришлось поделить поле. Так что вот уже почти час Флинт летает туда-сюда, орёт неконструктивную критику и распоряжения своей команде, старательно не обращая внимания на соперников, занятых своими делами на другом конце поля. Эх. Вот только все шесть гриффиндорцев кружат вокруг колец на той стороне, ускоряются, бросая квоффл за квоффлом, и устремляются вниз, чтобы подхватить брошенное и приготовиться к новому броску. Близнецы Уизли зациклены в практически идеальном синхроне. Три охотницы, Спиннет, Белл и Джонсон, кружат в воздухе, переплетаясь, и бьют точно в цель. Даже Поттер сменил снитч на квоффл и Маркус с отвращением признаёт, что их чёртов ловец целит метко. А перед кольцами парит с невероятной уверенностью Оливер чёртов Вуд, защищая все кольца разом и блокируя практически все броски. Это впечатляет, пусть даже Маркус ни за что не признает этого вслух. Вратарь их команды, Блетчли, отбил бы в лучшем случае половину мячей, которые берёт Вуд. Вуд быстрый, уверенный и … И просто кошмар. Маркус не может даже прямо взглянуть на него, не чувствуя, что земля уходит из-под ног. Ну, вот он уже свалился с метлы дважды, отвлекшись на особенно впечатляющие отражённые вратарём мячи, и если так пойдёт дальше, он пропашет себе в земле уютную траншею. Сердито запрыгивая на метлу, он отталкивается от земли, сжимая зубы, и орёт команды, и ненавидит сам себя. * * * Вторая проблема с одновременными тренировками, помимо отвлекающего фактора, заключается в том, что обе команды оказываются в раздевалках одновременно. В основном удаётся просто молча разойтись (и хвала Мерлину, а то Маркуса уже начинает бесить то, как Малфой цепляется к Поттеру), вот только у капитанов есть обязанность вернуть инвентарь, и сундуки с ним нужно поставить в один сарай. Маркус тянет время как только может — скоблит кожу в душе и раскладывает экипировку в сумке с невероятной аккуратностью, но ему всё же нужно успеть вернуться до отбоя (он не дурак, чтоб схлопотать наказание за два дня до игры), так что он с ворчанием берётся за ручку сундука и тащит его в сарай, нарочно петляя, чтобы собрать днищем побольше грязи. Он будет ненавидеть себя за это потом, но сейчас это то, что нужно. Но вот он останавливается перед дверным проёмом сарая, из которого наполовину торчит другой сундук. Изнутри доносится какое-то бормотание. - Вот чёрт, - ворчит Флинт, стоя перед входом с грязным сундуком и понятия не имея, что делать дальше. Он слышит, как внутри что-то падает, а потом наружу высовывается Вуд. - Флинт, - говорит он холодно, хватается за ручку сундука и затаскивает его полностью внутрь. Маркус слышит звук глухого удара, когда сундук небрежно швыряют к противоположной стене сарая, и затем Вуд появляется снова, на сей раз полностью, скрещивая руки на груди. Маркус по-прежнему стоит, ухватившись за собственный сундук, не зная, что ему делать. - Готовы к субботе? - Это не дружеская беседа, Маркус в курсе, это подначка — как всегда. Он отпускает ручку сундука, и тот приземляется в грязь с противным плеском. - Готовы вас разнести, - говорит он невозмутимо, и это просто фантастика, потому что внутри у него невозмутимости нет и близко. Он скрещивает руки, неловко пытаясь найти, что бы с ними сделать. - Наш ловец в отличной форме, - добавляет он, и это просто чушь. Малфой мог бы быть хорош, сумей он сконцентрироваться на том, как поймать снитч, а не на том, как бы получить безраздельное внимание Поттера — он достойно сыграл против Хаффлпаффа и Рэйвенкло, но когда он выходит на поле против гриффиндорцев, то будто разом теряет весь талант. Вообще, если посмотреть не предвзято, то, даже не будь он помешан на Поттере, в плане навыков он ловцу красных не чета. Но. Маркус не может просто взять и... признать это. Вуд фыркает. - Наша команда в лучшей своей форме за несколько десятков лет, и ты это знаешь, Флинт. - Это вообще ни о чём не говорит, - парирует Маркус, Вуд ершится, и Маркус готовится к драке, рассеянно отмечая, что они практически одного роста и похожего телосложения. Хотя Вуд, пожалуй, посимпатичнее будет. Не то чтобы... не то чтобы Маркус думал... И вот именно такого рода бредовые мысли он пытается задавить и никогда больше об этом не думать — может, пока не умрёт. Хотя лучше и после этого тоже, чтобы наверняка. Потому что это безумно, и ужасно, и... Вуд, зараза, делает шаг вперёд, руки опускает, сжимая кулаки. Маркус стоит спокойно и только немного умирает внутри. Между ними меньше, чем полметра. Дверь маняще близко. Ему нужно думать о том, как врезать Вуду прямо в нос, но в голове только мысли о том, что вжать бы Вуда в дверь, и самому притиснуться — и — - Мы играем отлично, и ты это знаешь, - угрожающе шипит Вуд. Никогда в жизни ещё Маркус не хотел быть как можно ближе и как можно дальше от кого-то одновременно. Вуд прищуривается и негромко добавляет: - Как ты собираешься разбить нас — своими падениями с метлы? Это удар ниже пояса, и Маркусу следует его сейчас по стеночке размазать, и у него даже почти получается: он хватает Вуда за плечи и с резким разворотом впечатывает их обоих в стену сарая. Но после этого всё летит к чертям. Он не может ни врезать, ни прошипеть угрозу — он просто на секунду опускает взгляд к губам Вуда, потом поднимает глаза, и — вот блин, он забыл, что нужно было делать дальше. Вуд с самого начала был напряжён, наверное, морально готовился к потасовке, но когда Маркус начинает просто таращиться на него, и больше ничего не делает, ему довольно быстро становится неловко. - Эм, - выдавливает он, сжимая и разжимая кулаки, будто не может решить, оттолкнуть Маркуса или положить руки ему на предплечья. Что это такое? Напряжение между ними можно ножом резать, но оно не привычное, не враждебное, более удушающее, более... более. Или Маркусу всё это только кажется? И Маркус резко теряет всю решимость, шарахается от Вуда, будто обжёгшись; может, Вуд сделан из огня — может, в этом и заключается проблема; затем быстро хватает забытый сундук с инвентарём, швыряет его в сарай и захлопывает дверь. Не оглядываясь на Вуда, никак не реагируя на произошедшее, он топает обратно в замок, и не даёт себе думать о случившемся, пока не оказывается в постели, за плотно задёрнутым пологом, в безопасности темноты и посредственного заглушающего заклятья. Тогда он разрешает себе почувствовать себя идиотом. Он же — он же почти сделал это, так ведь? Отбросил все страхи и разрешил себе... нда. Но это ему недоступно. Зреет война, и пусть его семья не в близких кругах Тёмного Лорда, он едва ли в том положении, чтобы яшкаться с врагами и предателями. Даже если бы дело не шло к войне — ну и что тогда? Мог бы он пообещать себе не быть трусом? Вряд ли. Уж точно не здесь, в школе, где соперничество между факультетами играет такую роль. И тогда он обещает себе, что если вдруг он столкнётся с Вудом после Хогвартса (что крайне маловероятно), и если чувства Маркуса не изменятся (он очень надеется, что они изменятся), если между ними всё ещё будет это странное, ощутимое нечто (знают ли они, как жить без этого?) — он рискнёт. Он клянётся в этом самому себе. Он всегда замечательно врал. - После Хогвартса, 20 лет - Маркус принимает первое же приглашение на отборочные, которое он получает. Оно от заурядной второсортной команды из шотландской глубинки, зарплаты у игроков маленькие, а фан-база — и того меньше, но Маркус не идиот. Политика, война и вся та чушь, к которой он не хочет иметь никакого отношения, рисуют его в невыгодном свете: может, у него и нет метки на руке, но он слизеринец до мозга костей, и большинство команд даже смотреть на него не желают. Два года после окончания Хогвартса выдались тяжёлыми, но он тренировался всё это время, чтобы, когда какая-то команда даст ему шанс, показать, что он того стоит. И поэтому, когда серая сова приносит ему официальное письмо от Шотландских Бродяг, он немедленно отправляет ответ и начинает готовиться к отборочным. * * * Это маленькая квиддичная команда у чёрта на куличках, так какого хрена забыл Оливер чёртов Вуд на этих же отборочных? Маркус ненавидит свою жизнь. Вуд, похоже, его не замечает, за что Маркус очень признателен. Он прячется в гуще двух дюжин других охотников, радуясь, что на нём неприметная серая тренировочная форма, ничем не выдающая, что он вообще учился в Хогвартсе. Вратари стоят отдельно, как и ловцы и загонщики, и Маркус старается держаться от них подальше — и по большей части ему это удаётся, и он вздыхает с облегчением, когда охотников приглашают на отдельное небольшое тренировочное поле. Этого достаточно, чтобы он мог сконцентрироваться на игре. Он выкладывается на полную, стараясь играть не слишком «по-слизерински»: он играет грубовато, но не жёстко, он показывает свои навыки, но не коварные приёмы — всё это может подождать. И он хороший игрок даже без жестокости и коварства; он быстрый, сильный и забивает каждый раз, когда все охотники выстраиваются в шеренгу и делают броски по очереди. Он в восторге, когда он в числе тех, кто остаётся на поле, в то время как половину охотников отправляют по домам. Дальше они работают один на один с волшебником, проводящим отборочные. Этот мужчина — О'Коннелл, он представляется — играет за вратаря, а их делит на две команды, все пытаются ему забить, и Маркусу удаётся — и даже дважды. Он, может, не очень хорошо делится мячом, но он не дурак держать у себя квоффл только чтобы в итоге его потерять, так что в итоге всё складывается нормально. После этого озвучивают промежуточные результаты, и ему говорят остаться на сыгровку с другими членами команды — и новичками, и старичками — чтобы посмотреть, как они будут работать вместе. Он и не думает о том, что это значит для него, пока не видит, кого они отобрали: ещё двух охотников, которые играли за команду раньше, одного нового и одного старого загонщика, старого ловца и — конечно, одного нового вратаря. Им дают десятиминутную передышку, и вот тогда Вуд нацеливается на него. Очень по-гриффиндорски Вуд прямо идёт к нему, и говорит «Флинт» так ровно, будто они знают друг друга. Флинт мысленно рычит, прикидывая, как бы вырубить самого себя рукояткой метлы. Вуд произносит: - Я тебя почти не узнал. Это, на самом деле, не особо удивительно. Он ещё немного вытянулся после Хогвартса, и плечи стали шире, но главные изменения — новая причёска и зубы. Над зубами ему поколдовали в честь его девятнадцатого дня рождения — подарок, который он не сильно хотел себе делать, но это каким-то образом снизило градус его слизеринистости для окружающих. И ещё он теперь тайно чуть меньше ненавидит свою внешность. Маркус пытается не паниковать, и получается у него фантастически хреново. Он пытается решить, вести себя как нахальный засранец или лучше как-то... нейтрально? Он понятия не имеет, как говорить с Вудом после Хогвартса. - Вуд, - произносит он в итоге поразительно невозмутимым тоном. Он стреляет взглядом за спину вратаря, туда, где стоит на скамье его сумка с вещами, и в ней — бутылка с водой, отчаянно желая, чтобы она была поближе. Но Вуд стоит прямо между ним и сумкой. Зараза. Маркус смутно вспоминает данное самому себе на седьмом курсе обещание, мгновенно решает наплевать на него, и скрещивает руки на груди, будто так он сможет скрыть свои мысли. Кого он обманывает, он по-прежнему трус. Он не признаёт перед другими даже того, что он слизеринец, не то что свои чувства. Вуд хорошо выглядит — немного выше, чем он, немного меньше в плечах, но всё равно — ну, симпатичный, наверное. Маркус весь тёмные черты, сердитые брови, а Вуд более... солнечный. Его глаза по-прежнему светло-карие, волосы аккуратно подстрижены и лежат чуть набок, на подбородке едва заметная щетина. Он выглядит хорошо, и Маркус ненавидит эту жизнь. - Похоже, мы оба будем играть за Бродяг, - отмечает Вуд, осознав, что Маркус не собирается поддерживать беседу. Маркус сдаётся, тянется Вуду за спину, чтобы ухватить лямку сумки и подтянуть её к себе по скамье, и теперь он может, наконец, вытащить бутылку воды из бокового кармана. - Если они решат, что мы сработаемся, - говорит он, оставляя «а мы не сработаемся» несказанным. Они с Вудом никогда не играли за одну команду, в Хогвартсе их квиддичное взаимодействие сводилось к дракам, оскорблениям, или и тому, и другому вместе. Он осушает половину бутылки, и всё равно чувствует сухость в горле. Вуд таращится на него. - Ну, да, а почему нет? - это заставляет Маркуса внимательно поглядеть на парня, гадая, не ударялся ли он сегодня головой. Вуд пожимает плечами. - Мы не играли вместе, но — ты же не станешь говорить, что ты не знаешь, как я играю? - он фыркает и начинает считать на пальцах: - Я знаю твои стратегии, я знаю твою технику, я знаю тот дурацкий кручёный бросок, про который ты думаешь, что он такой коварный, но серьёзно, Маркус, его заблокировать как... Маркус давится глотком воды и сгибается пополам, пытаясь откашлять полморя, по ощущениям. Вуд же... - «Маркус»? - повторяет он не своим голосом. Вуд, кажется, колеблется. - Что? Это же твоё имя. - Он знает, что это его имя, они оба знают, но... Маркус выпрямляется и ошарашенно таращится на Вуда. - Ты никогда... мы же не... - Он хочет сказать, что они не стали внезапно друзьями, что то, что они в одной команде, ничего не значит, но на него обрушивается гигантский вес всего происходящего, и он чувствует, как подкашиваются колени. Они в одной команде. Через два года после Хогвартса, при том, что в Европе десяток команд, а в мире их сотни, он и Оливер чёртов Вуд в одной. И той же. Команде. - Что ты... что ты вообще здесь делаешь, Вуд? - требовательно спрашивает он, потому что что за. У Маркуса есть причина — другие команды не возьмут его, пусть даже он для них достаточно хорош. Но Вуд — Вуду открыт весь мир, а он здесь. В шотландской глухомани. Повисает короткая пауза. - Я... меня пригласили на отборочные, - говорит тот немного неестественно. Маркус закатывает глаза. - Я не об этом, и ты это прекрасно знаешь. Мы у чёрта на куличках в Шотландии. - Я сам шотландец, - сухо отвечает Вуд. - Да не — почему ты не в команде получше? - он почти выкрикивает это, заталкивая бутылку воды обратно в сумку. Вуд смотрит оторопело, явно осмысливая подтекст — ты хороший игрок и достоин большего — но у него нет возможности ответить: всех зовут обратно на финальный тур отборочных. И впервые в жизни Маркус Флинт играет в одной команде с Оливером Вудом. Впервые за эти отборочные он в ужасе. Финальная задача проста: он и два других охотника играют за разные команды, загонщики целят по всем, Вуд защищает кольца от всех трёх охотников. Ловец устремляется за снитчем. Звучит свисток, и сердце Маркуса пускается галопом, как на матчах в Хогвартсе. Это ему знакомо: он может бить против Вуда, и он делает бросок за броском, а Вуд блокирует все мячи, кроме двух — и вскоре становится ясно, что они двое — лучшие игроки в этой команде. В итоге он забирает квоффл столько раз, что тренер ставит его на защиту — два других охотника играют за одну команду, а он с Вудом — за вторую. И он мастерски отбирает квоффл и запускает его прочь от колец, и он легко снуёт между охотниками и загонщиками, и он вообще отлично играет, когда — Он блокирует почти удачную попытку пробиться к кольцам — всего в десяти футах — и Вуд выкрикивает «Круто, Маркус!» совершенно серьёзно и ох, блять. Минуту спустя объявляют конец тренировки, что очень удачно, потому что у Маркуса в ушах шумит, сердце колотится, и он определённо запорол бы дальнейшую игру. Он знает, что у него красное лицо, и это не от физических нагрузок, и он не смотрит ни на кого, приземляясь на поле. - Похоже, у нас тут складывается отличная команда! - восклицает О'Коннелл, широко улыбаясь. - Особенно впечатлён вами, Вуд и Флинт, вы уже играли вместе? Вуд успевает ответить первым: - Да, ещё в Хогвартсе, - и это же враньё, ну, серьёзно, это же не было вместе, но О'Коннелл расплывается в довольной улыбке. - Ага, искру сразу видно! Что ж, буду рад с вами работать. Первая тренировка в следующий вторник, так что всем хорошенько отдохнуть и жду вас здесь в половину десятого! - с этими словами он распускает игроков, и Маркус старается сосредоточить мысли на том, что он теперь официально Шотландский Бродяга, а не на словах про какую-то там искру. Он поспешно хватает сумку и мчится с ней в раздевалку так, будто поле горит у него под пятками, зная, что Вуд где-то неподалёку. Он ухитряется заскочить в душ и переодеться, не натыкаясь на Вуда и ни с кем не разговаривая, но на этом его хреновая удача заканчивается. - Маркус! Постой! - зовёт Вуд, догоняя его на пути к аппарационной точке в здании. Маркусу ужасно хочется сбежать, но быстроногий Вуд догоняет его. - Флинт! Чёрт, да стой ты! - и он хватает Маркуса за руку, так что тому приходится остановиться. - Слушай, может, хватит меня игнорировать? Мы теперь в одной команде, не обязательно вести себя как придурок. Маркус бросает взгляд на Вуда, который выглядит искренне раздосадованным. - Мне нужно идти, у меня... дела. - совершенно неубедительно выдавливает он. Вуд и не верит. - Хреново врёшь, Флинт, - запальчиво говорит Вуд (себе вру замечательно — проносится в голове), и на секунду Маркусу становится легче. Фамилии и обзывательства — это знакомая территория. - Кто бы говорил, - отвечает он. - Что ты здесь забыл, Вуд? Мы оба знаем, что ты можешь играть в команде получше. - Вуд вздрагивает и ничего не говорит, но и руку Маркуса не выпускает, и Маркус понятия не имеет, что ему делать. - Раз ты на самом деле не занят, - говорит Вуд вместо ответа, - может, пойдём выпьем? Первый раунд на мне. В списке того, чего Маркусу хотелось бы, это предложение одновременно на первом и на последнем месте. Но Вуд делает шаг к нему, и Маркус вспоминает седьмой курс, и они теперь так близко, и Вуд хочет с ним выпить, и он обещал себе, что — Паникуя, Маркус вырывает свою руку и аппарирует на месте. Он оказывается в своей квартире, чувствуя бешеный стук сердца и призрачное касание на своей руке от тёплой ладони, которая была там всего пару секунд назад. С этой проблемой, думает он, разберёмся во вторник. * * * Вуд, похоже, делает какие-то свои выводы и не говорит с ним во вторник. И всю неделю не говорит. Они по-прежнему великолепно играют — Маркус лучший охотник, а Вуд обыгрывает двух других охотников в два счёта — но больше никаких комплиментов от Вуда. Маркус решает, что так оно и лучше, но всё ещё думает о том ошеломительном наплыве чувств, когда Вуд похвалил его. Он хорошо играет, он игнорирует Вуда, и он ненавидит сам себя. * * * Их первый матч проходит потрясающе успешно. Ну, почти. Вуд не пропускает ни одного квоффла. Ни одного. Маркус приносит Бродягам сто двадцать очков единолично. Два других охотника зарабатывают десять очков один и двадцать — другой. Однако их ловцу не удаётся поймать снитч, так что игра заканчивается вничью, когда его хватает ловец их соперников. Что ж, они быстро поняли, что забить Вуду им не удастся, а ничья — это менее позорно, чем проигрыш на триста очков. Но по ощущениям — это победа, и вся команда отправляется выпить. Неподалёку от квиддичного поля есть небольшой маггловский паб с отделением для магов за потайной стеной, так что они моются, переодеваются в чистое и идут занять большой столик. Вообще, Маркус предпочёл бы в этом не участвовать, но О'Коннелл хотел обсудить с ним стратегию, и перед этим Маркусу не устоять. Первой его ошибкой было то, что он не сообразил, что О'Коннелл хочет обсуждать стратегию с ним и с Вудом. Тренер всё ещё убеждён в их искре, видит, что они оба по уровню выше прочих игроков в команде, и ясно даёт понять, что он хочет сплавить мозги их обоих в единый великолепный план игры. Вуд, естественно, усаживается за стол со своим сливочным пивом и немедленно пускается в рассуждения, постукивая палочкой по салфетке и перемещая нацарапанные фигурки игроков, чтобы проиллюстрировать свои предложения. Маркус сидит напротив них с О'Коннеллом и молча наблюдает. У него неплохо получается сливаться с интерьером и мечтать, чтобы его здесь не было, пока не — - Полная хрень! Это не сработает! - он протягивает руку и выхватывает салфетку у Вуда, вытаскивая собственную палочку. - Ханлон фигово бросает налево, этот манёвр не выйдет, - говорит он, переставляя нарисованные фигурки. - Ему нужно играть справа, и Вандер тоже не может занять позицию слева, так что это должен быть я... - По центру Вандер здесь тоже не сыграет, - возражает Вуд, опираясь на локти, чтобы дотянуться до салфетки, лежащей посреди стола. Они почти сталкиваются лбами, тыкая в несчастную салфетку. - Так что и это должен быть ты. - Если бы только у нас был ещё один Флинт! - комментирует О'Коннелл, и Маркус чувствует, что краснеет. Он... ну, похвалы ему редко достаются. Повисает короткая пауза, когда он не знает, что ответить, неловко замерев с палочкой над фигуркой с надписью «Флинт», и пытается не замечать сногсшибательного чувства того, что Вуд сейчас смотрит на него. - К сожалению, он у нас единственный, - негромко говорит Вуд. Теперь у Маркуса краснеют уши и он ни за что не поднимет взгляд. - И ему придётся сыграть по центру — слушай, чел, так ты сможешь контролировать весь манёвр... После этого Маркус довольно быстро теряет нить разговора. Он позволяет себе посмотреть на вратаря, и зачарованно наблюдает, как тот разбирает схему за схемой, деталь за деталью, многословно и чуть сбивчиво — и позволяет себе полюбоваться. Вуд в своей стихии. Он уверенный, он решительный, и... И просто кошмар, как обычно. Через десять минут Вудовой лекции О'Коннелл бормочет какое-то извинение и идёт подсесть к остальным членам команды за другим столом — к ребятам, которые, рассеянно отмечает Маркус, отлично проводят время и совершенно не говорят про квиддич. Но. Он не плохо проводит время. Он молча наблюдает за Вудом, рассматривая нахмуренные густые брови, узкий веснушчатый нос и на удивление суровую челюсть, которая яростно работает, пока Вуд разрабатывает планы матчей. Он вздрагивает, когда Вуд внезапно перестаёт говорить и поднимает на него свои карие глаза. - Эм, - красноречиво произносит Маркус, не в силах отвести взгляд, и чувствует, как лицо бросает в жар. - Ага, - выстрел наугад, но Вуд будто ждёт от него какого-то ответа. - Ты меня вообще слушал? - тот поднимает бровь и опускает палочку, но не садится на место. Маркус внезапно осознаёт, что они оба сидят, подавшись вперёд, встречаясь посередине. - Слушал, - машинально огрызается Маркус, потому что лучшая защита — это наглое враньё, - но, правда, Вуд, это всё бессмысленно. Они же едва на мётлах держатся, а ты хочешь, чтобы они проворачивали стратегии. Он ждёт, что Вуд станет спорить — он всегда отчаянно защищал своих тщедушных гриффиндорцев, даже после разгромных проигрышей — но, к его удивлению, вместо этого Вуд ухмыляется и наклоняется чуть ближе, и это не заставляет его сердце ухнуть вниз, вовсе нет. - А ты сам что ли никогда с метлы не падал? Серьёзно? — он использует против него тот случай два года назад? Он помнит, что было два года назад? Не то чтобы... Маркус помнит... это к делу не относится. Он внезапно осознаёт, что они очень близко друг к другу, всего в нескольких дюймах, им даже не приходится повышать голос в шумном пабе. Он также остро осознаёт, что Вуд внимательно смотрит на него, одна рука — на забытой кружке, другая — на салфетке, растянутой между ними, и кончики его пальцев почти касаются руки Маркуса, и он не знает, следует ли ему отодвинуться. Если он вообще сможет пошевелиться. Так как у него нет никакого ответа на ремарку Вуда, он использует вопрос, крутившийся у него на задворках сознания ещё с отборочных. - Почему ты в этой команде, Вуд? Вуд моргает. Маркус старательно удерживает зрительный контакт, хотя ему ужасно хочется отвести взгляд и залпом опрокинуть в себя свой стакан. - Я прошёл отборочные, ты сам там был, - говорит Вуд, это попытка уйти от ответа, и они оба это знают. - Почему ты в этой команде? - повторяет Маркус, расправляя плечи, и внимательно смотрит на Вуда. - Мы оба понимаем, почему они здесь, - он тычет большим пальцем в игроков за другим столом, - и мы оба знаем, почему я не могу... - он опускает глаза и начинает колупать стол. - Но блин, Вуд, ни за что не поверю, что тебе не предлагали место в команде получше. После седьмого курса ходили слухи, что к тебе приглядывались Сеннетские Соколы и Холихедские Гарпии. А эта команда... второсортная — в лучшем случае. Вуд больше не смотрит на него. Он откинулся на своё сиденье, разглядывая свою недопитую кружку. Маркус практически чувствует, как между ними вырастает глухая стена, что — может, и к лучшему. Возвращается О'Коннелл и хлопает их по плечам: - Ну что, джентльмены, ещё по одной? Они остаются ещё на пару кружек, аппарируют отдельно. Маркус возвращается домой, заранее в ужасе от того, что ему придётся увидеть Вуда на следующей тренировке. Он ложится спать, обещая себе, что если выпадет ещё момент, когда они с Вудом будут сидеть вот так близко, уставившись друг другу в глаза как — не важно, в общем, тогда ему нужно будет что-то сделать. И он сделает. Обязательно. Всё ещё фантастически врёт. * * * Они побеждают в следующих четырёх матчах, и это практически полностью заслуга Флинта и Вуда. Прочие игроки команды, к удивлению и лёгкому дискомфорту Маркуса, просто в восторге. Вместо того чтобы попытаться сбить с них гонор, чтобы самоутвердиться, как это точно сделали бы привычные Маркусу слизеринцы, они улыбались, когда Маркус заворачивал безумные петли вокруг них, радовались, когда Вуд на тренировках отмахивался от их бросков, как от назойливых мух, и они просто в эйфории, когда их пятый матч Маркус и Вуд, по сути, выигрывают вдвоём, только ещё их ловец ухитряется поймать снитч. Маркус в этой игре зарабатывает две сотни очков. Вуд отбивает абсолютно все мячи, Маркус перестаёт считать после десятого, и кровь шумит у него в голове. Они приземляются одновременно, он и Вуд, и команда набрасывается на них, чтобы стиснуть в объятиях. В нормальных обстоятельствах Маркус не потерпел бы такого, но его просто без предупреждения толкают на Вуда, который, позор, машинально ловит его, и со спины на него накидывается Вандер, сбоку — Ханлон, второй рукой прижимающий Керри, и О'Коннелл и другие напирают со всех сторон, заставляя их с Вудом опереться друг на друга, лица — настолько близко, что могли бы столкнуться. И им нужно оттолкнуться, но Маркус идиот и он просто смотрит — и Оливер чёртов Вуд смотрит на него в ответ. Он чувствует чьи-то руки — это по-любому Вуд — у себя на талии, а его руки одна крепко сжимает метлу, другая оказалась зажата между ними, и ему достаточно было бы слегка податься вперёд, чтобы коснуться носом носа Вуда. Чувствуя, как пылают уши и как загадочно крутит живот, он стреляет взглядом по губам Вуда, а подняв глаза, обнаруживает, вот ужас, что Вуд тоже смотрит на его губы. Но не успевает Маркус что-нибудь предпринять, даже если бы у него хватило смелости, общая свалка заканчивается, и только он и Вуд остаются стоять вместе посреди поля ещё на мгновение, пока реальность не ударяет по Маркусу, и он отшатывается. Ему нужно что-нибудь сказать? Поздравить кого-нибудь? Но он растерял всю храбрость и былой подъём, и он разворачивается, топает в раздевалку, и ненавидит сам себя. * * * Он встречается с О'Коннеллом, чтобы обсудить свои предложения по другим охотникам. Они, ну, могли бы быть и лучше, но Маркус наблюдал и обдумывал, и у него есть идеи. Так как он не капитан — у них пока нет капитана, но он вполне уверен, что выбор будет между ним и Вудом, если они останутся ещё на сезон — он не может распоряжаться и командовать, как ему бы того хотелось, и вместо этого приносит свои заметки О'Коннеллу, который с энтузиазмом благодарит его за вклад. Это довольно приятно. Как будто хоть кто-то не думает, что его идеи — полная фигня. - … и Ханлону нужно поработать над поворотами — во время поворота он не может двигаться, не может бросать. Должно быть, слишком долго играл центровым, так летает нормально, но когда заходит с флангов, это какой-то ужас... - вещает Маркус, неопределённо жестикулируя. О'Коннелл задумчиво кивает, он сидит, поставив локти на стол и опустив подбородок на сцепленные пальцы. Они в его офисе, а больше во всём здании ни души, снаружи уже стемнело. - Интересно, - говорит О'Коннелл, разглядывая накорябанные Маркусом схемы. - Должен сказать, Маркус, я впечатлён. Вы дали справедливые и полезные рекомендации по всем членам команды — сразу видно, что в школе вы были капитаном, - добавляет он с искренней улыбкой. Маркус чувствует прилив тепла в ответ на похвалу, чувство, к которому он начал понемногу привыкать в этой команде. Ему всё ещё неловко принимать комплименты и он не способен на них ответить, но, по крайней мере, он больше не отмораживается. - Да, разумные замечания по всем игрокам. Кроме, как я заметил, мистера Вуда. Маркус моргает. Вуд пропустил всего шесть мячей за весь сезон на этот момент — безумно низкое количество. Что в нём критиковать? - Ну, он... не то чтобы нуждается в улучшении, - неловко говорит Маркус. Хвалить других он тоже не умеет. Обычно получается случайно, или двусмысленно, или он просто не озвучивает свои мысли. - Верно, - кивает О'Коннелл, - он хорош, правда? Вы оба хороши, на самом деле. Я не слепой, Флинт, - говорит он в ответ на то, как Флинт пожимает плечами, - вы оба на голову выше других игроков нашей команды — да что там, и других команд. Вы собираетесь перейти в более серьёзную команду после этого сезона? Не зная куда себя деть, Маркус смотрит на свои записи. Он предпочёл бы вернуться к этой теме. - Я... я не знаю, - говорит он вяло. «Не возьмут меня в более серьёзную команду» остаётся невысказанным. О'Коннелл смотрит на него с любопытством, но не давит. - Интересная вы с Вудом пара, - произносит он, и Маркус таращится на него. «Пара»? - Оба талантливые игроки, профессионального уровня, и тем не менее, вы отказываетесь продвигаться на уровень выше, а Вуд упрашивает меня, чтобы присоединиться. Не то чтобы я жаловался, конечно, - он с улыбкой поводит рукой, но у Маркуса только что остановилось сердце. - В... Вуд — что? О'Коннелл задумчиво кивает. - О, да, безумная история: он услышал от кого-то из шотландских скаутов, что вы будете проходить отборочные к нам, и заявился ко мне в офис со своими рекомендательными письмами и флакончиками воспоминаний о своих лучших играх. Убеждал меня, что он знает, как вы играете, ваш стиль и всё такое, и что, мол, он знает — вы двое сделаете нас чемпионами. Ну и был прав, похоже, судя по всему. Маркус ничего не соображает. Он не может — всё какая-то бессмыслица, слова скользят мимо, и он не может их уловить, как ни старается. О'Коннелл, должно быть, понимает, что Маркус на другой планете, и сгребает свитки Маркуса в кучу на краю стола. Тот смутно осознаёт, что он свободен идти, и, как-то добравшись до аппарационной точки, отправляется домой, переварить новую информацию. Ну, точнее, он пытается отправиться домой, но с концентрацией у него сейчас проблемы, и он аппарирует за три квартала от своей квартиры, приземляясь прямо в лужу на дороге. Он заставляет себя идти домой пешком, он промочил ноги, он ненавидит себя, он ненавидит Вуда, он ненавидит то, что одно из двух совершенно неправда. * * * Он не планирует говорить об этом, вообще, никогда, но они проигрывают следующий матч. Маркус забивает всего шесть раз — мог бы больше, но снитч практически врезается в голову ловцу их противников, и игра завершается всего через тридцать минут. Он яростно приземляется, не обращая внимания на Веллингтона, ловца Бродяг, который растерянно бормочет извинения, и топает в раздевалку, игнорируя обеспокоенные вопросы других игроков. И он практически доходит, вот прямо до дверей, но тут его догоняет Вуд и утягивает в соседнюю пустую раздевалку, которой никто не пользуется. Они слышат, как их команда возвращается переодеваться и отправляется в душевую. Вуд удерживает его одной рукой, прижимая спиной к пустым шкафчикам, и ждёт, когда начнётся шум воды и никого не будет поблизости. - Какого чёрта, Вуд, - ворчит Маркус, пытаясь отцепить его руку от своей мантии, - да пусти ты! - Эй, - вместо этого говорит Вуд, развернувшись, чтобы уставиться на него. - Ты круто сыграл. Это не... - Чего? Вот теперь Вуд его отпускает, отступая на шаг назад. Маркус испытывает облегчение и разочарование одновременно, это какой-то кошмар. - Просто... я знаю, как это хреново, - продолжает Вуд, и Маркус вспоминает, как тот убивался после проигрышей в Хогвартсе. Будь он честен с собой, он не мог бы решить, кто из них хуже переносит поражение. - Но это не... Ты играл отлично, это не твоя вина. Ты забил шесть раз за тридцать минут. Мозг Маркуса отказывается работать, поэтому он просто стоит молча, чувствуя лопатками шкафчик и уставившись на решительное лицо дурацкого Вуда. Кивая сам себе, Вуд разворачивается, собираясь уйти, и тут фильтр между мозгом и ртом Маркуса решает отключиться. - Почему ты попросился на отборочные? - выпаливает он, и даже не жалеет об этом. Вуд застывает спиной к нему, плечи напряжены. - Ты... узнал, что я буду пробоваться в команду, и решил... прийти поржать? Он знает, что О'Коннелл не так об этом сказал, но это заставляет Вуда обернуться, так что работает. - Я не... не поржать! - восклицает он, конечно, игнорируя первый вопрос. - Почему ты попросился на отборочные? - повторяет Маркус немного тише. Он не хочет, чтобы их услышали остальные, но, похоже, случаи, когда у него достаточно храбрости для вопросов Вуду, довольно редки, и это один из них, и он пока не утратил решимость. Вуд молчит, и Маркус делает шаг к нему, прищурившись в попытке понять, разобраться. - Ты мог бы играть в Гарпиях, - продолжает он, делая ещё шаг. Вуд держит лицо, но то, как он напрягает челюсть, подсказывает Маркусу, что здесь есть, куда копать. - Я так хотел. Я же шотландец и всё такое. - Маркус скрещивает руки на груди и хмурится. Вуд хмурится в ответ: - Что? - Ты узнал, что я буду пробоваться в команду, и попросил, чтобы тебя взяли на эти отборочные. Какого хрена, Вуд? - Да я только мельком слышал, - возражает Вуд, но они оба иногда фантастически безупречно врут, а иногда — не умеют врать совершенно, и Маркус чувствует, как нарастает напряжение. Они стоят очень близко, и густое нечто окружает их, заставляя воздух искрить, заполняя собой всё, будто они остались вдвоём в целом свете. Может, в этот момент так оно и есть. - Ну что? - раздражённо спрашивает Вуд, - что ты думаешь... - Ты мог играть в Гарпиях, но ты упросил О'Коннелла дать тебе попробоваться сюда, потому что... - Это было не то! - выкрикивает Вуд, вскидывая руки в воздух. Руки немедленно возвращаются, закрывая его порозовевшее лицо. - Это было не то. Играть в квиддич без... Маркус ждёт окончания фразы, но Вуд сжал губы в тонкую полоску и смотрит на Маркуса так, будто тот должен был услышать несказанное. - Без чего? - рявкает он, потому что его уже достала их неспособность поговорить нормально. Но Вуд продолжает таращиться на него, как будто он должен знать, как будто... Ох. Из Маркуса как вышибло дух, глаза широко распахнуты. - Что — без меня? - К его ужасу, изумлению и восторгу, Вуд кивает и будто немного оседает. - Но... ты... мы ненавидели... что? - Ты единственный из знакомых мне людей относишься к квиддичу так же, как я, - негромко говорит Вуд, пожимая плечами. - Никто... ты разве не помнишь, как было в школе? - Когда мы пытались друг друга прикончить? - язвит Флинт, потому что он понятия не имеет, как реагировать на происходящее, а злость и грубость — его лучший запасной план. Но Вуд широко улыбается и отступает чуть в сторону, чтобы прислониться плечом к шкафчику. - Ага. Никогда не встречал другого такого же энтузиаста, - говорит он, и Маркус не знает, что с этим делать. - Я в курсе, что мог бы найти команду получше, я и нашёл, и знаешь, что? Даже тренер не был таким... - Двинутым? - Увлечённым, - выразительно поправляет Вуд, - как я. И ни один из игроков... Никто не собирался упахиваться до потери пульса ради победы — единственный такой человек, которого я знаю, это ты. - Вуд отводит взгляд, и Маркус пользуется моментом, чтобы уставиться на него. Он невероятно симпатичный, он фанатичный талантливый игрок в квиддич, и он хвалит его — его — Маркус сойдёт с ума. - Значит, нам нужно было быть соперниками, - выдавливает хрипло Маркус. - Если бы ты пошёл в другую команду, мы играли бы друг против друга. Было бы... лучше. - Он первый готов признать, что это бред. Что-то захлопывается в лице у Вуда, и он кивает слишком быстро, отталкиваясь от шкафчика. - Ну да, наверное. Может, в следующем сезоне. - Повисает тягучая, удушающая пауза, и Маркус чувствует, что сказал что-то не то, но он по-прежнему не понимает, что вообще здесь происходит, и поэтому больше ничего не говорит. - Ну, значит... ага... - бормочет Вуд, не глядя на него, - я тогда в душ. Хорошо сыграли, Маркус. - Он разворачивается и уходит, и Маркус чувствует, что что-то неправильно, что он упустил что-то важное, что он не сказал что-то, что должен был сказать. - Отлично сыграли, Оливер, - говорит он, осторожно пробуя непривычное имя на языке, и к его облегчению и печали, слишком тихо, чтобы Вуд его услышал. Он идёт в душ, переодевается, возвращается домой, ненавидит то, как всё получилось, ненавидит сам себя. Хотел бы он ненавидеть Вуда тоже. * * * Они играют ещё четыре матча и никто даже не удивляется, когда Шотландские Бродяги добираются до финальной игры в этой лиге, за которую можно получить скромный золотой кубок, который поставят на полку в холле, и миниатюрки попроще для каждого отдельного игрока. Их соперники, Уэльские Тролли — единственная команда, которой они проиграли, в том матче, который шёл всего полчаса. Они неплохая команда, что ни говори, но Маркус стоит, переминаясь с ноги на ногу, сжимая метлу в руке, и чувствует, что вполне уверен — они могут победить. Если, конечно, Веллингтону удастся поймать снитч в нужный момент. - Ну что, слова напутствия от нашего вратаря или ведущего охотника? - жизнерадостно спрашивает О'Коннелл, подходя к Маркусу, и вся команда следует за ним. С противоположной стороны на поле заходят Тролли, и болельщики собираются на маленьких трибунах. Всё здесь мельче, чем в лиге, в которой он хотел бы играть, но это всё равно квиддич, и он вдыхает полной грудью. Вуд, естественно, мгновенно переключается в капитанский режим. - Так, народ, - начинает он серьёзно, выходя перед командой, - мы знаем, как играют наши противники: их охотники развивают хорошую скорость и отлично работают вместе, но заходят на броски в основном по центру или справа. А их вратарь обычно держится у боковых колец — выберите момент, когда она будет там, и бейте по центру. - Он указывает на Вандера. - Осторожно с тем их охотником, ну, с локтями который. И Маркус... - он неловко замолкает. Маркус удивлённо моргает. Он никогда не получает замечаний от Вуда — нужды нет, да и Вуд на самом деле не капитан, Маркус сам годится в капитаны не меньше. Вуд неуверенно опускает руку. - Ну... всё будет круто, - говорит он, слишком мягко для этой ситуации, слишком мягко для всех окружающих, слишком мягко для Маркуса. - Просто... давай как обычно. Маркус почти, почти говорит в ответ «и ты тоже», но он в ужасе, поэтому просто молча кивает, только чтобы все перестали уже смотреть на них. - Значит, давайте победим, - говорит он коротко, не глядя ни на кого, но это работает. Вся команда выходит на центр поля и строится. Он не знает, почему, но что-то дёргает его обернуться назад, туда, где Вуд стоит над метлой, ближе к кольцам, готовый взлететь. Вуд смотрит на него в ответ, и Маркус чувствует, как что-то переворачивается внутри, как во время пике, а Вуд, блин, улыбается ему — просто быстрая улыбка, но она вышибает из него воздух, как удар в живот, и он быстро поворачивает свою тупую башку прямо. - Значит, давай, Оливер, - бормочет он сам себе, так тихо, что никто другой не услышит. Всё ещё ужасно странно произносить это имя — Вуд это Вуд, ничего более личного, но звук его имени новый, волнующий и вызывает выброс адреналина как полёт — и когда он отрывается от земли, он парит, как птица. * * * Они побеждают. Борьба выходит более серьёзная, чем Маркус ожидал — счёт перед тем, как Веллингтон ловит снитч, 130-70, и Маркус не получал такого удовольствия от игры весь сезон. Вуд пропустил семь мячей, а заблокировал, наверное, сотню, и Маркус ловил себя на том, что наблюдает, как вратарь отводит руку назад и мощным броском запускает квоффл — иногда к Маркусу, иногда к другим охотникам, но он смотрит всё равно — как же этот парень прекрасен на метле. И Маркус... Маркус обнаруживает при финальном свистке, что он широко улыбается, открывая выпрямленные зубы, потому что он принёс команде все кроме двадцати заработанных до снитча очков, и он играл замечательно. Он направляет метлу вниз, не в силах подавить улыбку — ему отказывали одна команда за другой, давали от ворот поворот тренер за тренером, фыркали в лицо другие игроки, знавшие, кто он такой — и он чувствует, какая это огромная победа. Он видит Веллингтона на земле почти в центре поля, тот радостно вопит, вскинув руку с зажатым в ней снитчем, и Маркус берёт курс к нему — парень заслуживает хлопка по спине. Он уже почти приземляется, когда кто-то врезается в него со спины, и они вместе валятся на траву. Он без особого удивления обнаруживает, переворачиваясь, что это Вуд, смеющийся как придурок, и весь мир Маркуса сужается до вот этого человека над ним, и он всё ещё улыбается как идиот. - Мы выиграли, Флинт! Охренеть! - радостно восклицает Вуд, и Флинт вдруг чувствует, что сейчас опять будет момент ощутимого напряжённого нечто между ними, но тут на них обрушиваются другие игроки, придавливая сверху. Маркусу нечем дышать, и ему всё равно, потому что в ухо ему неразборчиво вопит Вуд, с другой стороны Вандер орёт какую-то восторженную чушь, и даже О'Коннелл выкрикивает поздравления в общую кучу малу. Он широко улыбается, он дышит, и он не ненавидит себя в этот момент, и позволяет себе насладиться чувством. * * * Они идут выпить всей командой в тот же паб, что и раньше. Правда, в этот раз Маркус сидит со всеми за одним длинным столом, но это не так уж ужасно, как он ожидал. Ну, оказаться зажатым между Вандером и Ханлоном, конечно, не очень, но напротив сидит Вуд, и у него в глазах такое выражение, такой свет, что Маркус притягивается на него как мотылёк. - Ну что, Бродяги, - говорит О'Коннелл, расставляя пинты и водружая их кубок в центр стола, - кого мне ждать на отборочные в следующем сезоне? После такой победы будет наплыв желающих, наверное. - Он широко улыбается, и вся команда обменивается радостными взглядами и все немедленно начинают говорить, перебивая друг друга, что они будут, конечно, они будут, и лучше ему их выбрать! Но Маркус с тяжёлым чувством поворачивается, чтобы взглянуть на Вуда. Тот уже смотрит на него без всякого выражения, и он знает, что они оба знают, что Вуду стоит перейти в команду получше. Ну — им обоим стоило бы, недостаток сложности в этой лиге быстро приестся, но. - А ты, Вуд? - спрашивает Ханлон, сталкивая их кружки и подаваясь вперёд. Маркус беспомощно наблюдает. Он-то останется на этом уровне и на следующий сезон, но это будет на так... это будет не то... Это было не то — играть в квиддич без... - Я, э-э... я думаю, наш состав хорошо сыгрался, - неловко отвечает Вуд, и сердце Маркуса падает. Он остаётся, значит. Остаётся, вместо того чтобы... Он поднимается на ноги с суровым взглядом на Вуда, ворчит: - Вуд. На минуту, - и сердито топает к задней двери, ведущей в узкую аллею со скрытой аппарационной точкой. Он с силой толкает дверь и выходит на полутёмную улочку, пахнущую пролитым бурбоном. Но больше тут никого нет, и он отходит в строну, недовольно косясь на мусорные баки. Через мгновение из той же двери показывается Вуд и насторожённо идёт к нему: - Всё в порядке? И этот простой вопрос приводит Маркуса в ярость. Он бросается к нему и толкает за плечи раз, два, чуть не ударяет его на третий раз, так что вместо этого разворачивается и яростно ерошит свои волосы. - Ты чёртов идиот! - выпаливает он, поворачиваясь к ошарашенному Вуду. - Ты же... ты можешь играть в настоящей команде, не у всех есть такой шанс! - Вуд выглядит немного извиняющимся, но в целом больше ошеломлённым. - А ты... блять, ты же потрясающий вратарь, ты просто зря тратишь здесь своё время! - Я уже говорил тебе, - негромко произносит Вуд, глядя на него своими огромными глазищами, - почему я здесь. На этот раз Маркусу удаётся прижать его к стене, выставляя руки по обе стороны от Вуда. - Нахрен это! Нельзя терять время в хреной команде просто потому что ты... - он обрывает себя. - Брось пытаться вернуть «старые добрые» времена, хватит быть идиотом, просто... - слова не идут, и он сжимает зубы и опускает руки. Вуд пожимает плечами, говорит с непроницаемым лицом: - Мне нравится играть в квиддич с тобой, Маркус. У Маркуса бешено стучит сердце, и нечто опять вернулось, но ему нельзя — он не может позволить этому не давать им обоим двигаться дальше. - Ты заслуживаешь большего, Оливер, - говорит он беспомощно, тихо, не зная даже, имеет он в виду Бродяг или что-то другое. Он произносит «Оливер» как слово на другом языке, как заклинание, которое ему не даётся, и снова чувствует себя тупым, неловким подростком-неудачником. При звуке своего имени Вуд делает резкий вдох, и будто молния пронзает окружившее их нечто, и в следующую секунду Вуд хватает Маркуса за воротник, тянет к себе и крепко целует. Глаза Маркуса захлопываются и он отчаянно обнимает Оливера за талию, прижимая к себе, не позволяя себе засомневаться. Это как их игра в квиддич — чуть грубовато, вызов, но будоражит. Куснув его за нижнюю губу, Вуд отстраняется, у него в глазах туман, губы красные и припухшие. У них обоих явно будет раздражение на лице от щетины, у Вуда уже слегка покраснела кожа. Маркус покойник. - Я... - хрипло начинает Вуд, сглатывает, бросая взгляд на губы Маркуса, и пробует ещё раз: - Я с пятого курса этого хотел. Чего, блять. - Чего, блять, - красноречиво говорит Маркус, а потом: - Когда ты стал играть за гриффиндорскую команду? Оливер поднимает бровь. - На втором к... - и тут он осознаёт, почему Маркус задал этот вопрос, и смотрит этим дурацким сопливым гриффиндорским взглядом, и Маркус бесится и тает одновременно. - Вот блин, у нас могли быть годы! Маркус не говорит, что не могли бы — не у него, не в Хогвартсе, когда у него ни на что не хватило бы храбрости, но это всё равно сейчас не важно. Сейчас пальцы Вуда гладят его лицо, а Маркус забирается ладонями под его свитер. Они остаются там ещё некоторое время, вдвоём в своём собственном мире, целуясь и переговариваясь, прижимаясь друг к другу всё ближе. * * * Тем не менее, он по-прежнему хочет, чтобы Вуд играл в нормальной лиге, и собирается так ему и сказать, вот только... Маркус стоит, прижимая Вуда к кухонному косяку, снова забирается руками ему под свитер, а Вуд одной рукой удерживает бутылку огневиски, а другой бесцеремонно зарывается в его волосы, и есть вероятность, что дальше им будет уже не до разговоров, но эта мысль не даёт Маркусу покоя, как заноза в мозгу. Ещё до того, как ему удаётся произнести что-нибудь, что испортит момент, Вуд отстраняется с глуповатой улыбкой. - Ну... вот примерно поэтому я и напросился на те отборочные, - говорит он с этой дурацкой гриффиндорской отвагой, пробивающейся через хмель. Секунду Маркус даже не понимает, о чём тот говорит (не судите его строго, он, вообще-то, тоже уже не трезв), но потом смысл доходит до него и он тупо моргает. - Стоп. Что? Вуд только плечами пожимает. - Ну... я не соврал, играть с Гарпиями было не так весело, как с тобой, но... - Погоди, чего? С... Гарпиями? - Но ты не устраивался ни в одну команду два года, и когда я узнал, что ты будешь пробоваться... я должен был хоть попытаться. Слишком много информации за один раз. Маркус отступает назад, будто ему нужно больше места, чтобы вместить всё это в свою голову. - Стоп. Погоди. Что значит «с Гарпиями было не так весело»? - У меня был контракт с ними, - отвечает Вуд, избегая смотреть ему в глаза, и протискивается мимо него, чтобы поставить бутылку. - Раньше. Я его разорвал. - Маркусу кажется, что он перестал понимать слова. Вуд точно не был в составе Гарпий, он бы заметил. Даже запасные игроки указаны в официальном списке, а дотошный Маркус всегда проверял всё пофамильно. - Ты никогда не играл за них, о чём ты? Когда вообще это бы... - Вуд совершенно очевидно избегает встречаться с ним взглядом, вместо этого пялясь на пустую стену. Осознание тяжело наваливается на Маркуса. - О нет. - Вуд отворачивается ещё дальше, бренчит старым потёртым чайником на столешнице. - Ты ушёл из Гарпий, чтобы попробоваться к Бродягам? Ты что, рехнулся? - Это был не подходящий вариант, - огрызается Вуд, поворачиваясь к нему. - А хреновая команда, в которой ты на голову выше всех по уровню — это подходящий вариант, конечно! Вуд расправляет плечи, скрещивает руки на груди и раздражённо хмурится (и выглядит слишком привлекательно для сердитого и расстроенного Маркуса). - Это было моё решение, Флинт. И я о нём ни чуть не жалею: я отыграл крутой сезон... - В хреновой команде! - ...и наконец-то добился того, чтобы ты называл меня по имени, - продолжает он. - Честно говоря, второе кажется мне даже большим достижением, а ты знаешь, что я просто так говорить не стану. Маркус не знает, что ему с этим делать. Он устало прислоняется к столешнице, беспомощно глядя на этого идиота. - Но ты и не пытался, - произносит он наконец. - Сезон закончился, а мы только... - Нет, пытался! - Вуд подходит к нему, и Маркус всё ещё чувствует это магнетическое притяжение между ними, заставляющее его хотеть схватить Вуда, как только он оказывается достаточно близко, и прижать к себе. - Вот прямо после отборочных. Я позвал тебя выпить, а ты аппарировал прочь и неделю потом со мной не разговаривал. Ах. Ну да. - Я... - начинает он, но ему нечего сказать. Он ведь чувствовал нечто между ними, но он нарушил данное самому себе обещание и упрямо отказался сделать хоть что-нибудь. И часть его всё ещё паникует, что, может быть, ему всё это только показалось, что он только придумал, что Вуд стоит слишком близко и смотрит слишком долго и выглядит так, как будто схватит его и больше не отпустит. Что, может быть, напряжение между ними было лишь выдумкой его несчастного безнадёжного мозга. Тем временем Вуд — Оливер, напоминает он сам себе, но после семи лет сердитых обращений по фамилии нужно привыкнуть — садится на потрёпанный диван в центре квартиры. У Маркуса есть полсекунды на то, чтобы устыдиться состояния своего жилища — оно вполне чистое, но не то чтобы хорошо обставлено, а потом Оливер растекается по дивану, улыбается ему и выглядит совершенно как дома. Маркус стоит столбом, не зная, идти следом или они теперь с такого расстояния будут общаться. - Ну что, - говорит Оливер, - значит, снова Бродяги в следующем сезоне? Наверное, придётся побороться за капитанский титул, - и широко улыбается, как будто соперничество между ними — это чистой воды веселье, как будто это всегда было весело. Может, так оно и было. Маркус ухмыляется в ответ, и, приняв решение, идёт сесть на противоположный край дивана. Вуд разворачивается к нему, подгибая одну ногу под себя, а руку вытягивая вдоль спинки дивана, и он выглядит так, как будто всегда тут был, и этот вид делает что-то с сердцем Маркуса. - Можешь подлизываться к тренеру сколько угодно, но это не значит, что ему нравятся твои стратегии, - говорит он беззлобно, и наклоняет голову, колупая нитку, торчащую из обивки на его стороне дивана. В смысле... из его дивана. Это же не их диван, чтобы у каждого была своя сторона, они начали отношения всего, типа, два часа назад? Ну ладно, в каком-то смысле отношения между ними были больше чем последние полдесятилетия. - Я серьёзно, - говорит Оливер, вырывая Маркуса из его мыслей, - если ты остаёшься на следующий год, то я тоже. - Будто у меня есть выбор, - бормочет он, и лицо Оливера мрачнеет. - Вуд, не... - Это просто бред! - взрывается тот. - Любая команда будет счастлива, если за них будет играть такой маниакальный талантливый псих как ты! - Маркус не отвечает, ему по-прежнему сложно принимать комплименты, тем более на эту тему. Прежде чем он закопает сам себя в самоуничижении, Вуд резко выпрямляется с решительным взглядом и горящими глазами. Это его Квиддичное Лицо ™ и Маркус чувствует любопытство и волнение. - Что? - Если у тебя будет два сезона — два крутых сезона в резюме, если мы снова победим в следующем году, ни одна команда тебе не откажет. Опять эта дурацкая гриффиндорская логика. Ну с чего он взял, что это решит проблему? - У меня всегда было хорошее резюме, Вуд, - возражает он, закрывая глаза и устало трёт лоб ладонью. - У меня были восторженные рекомендации из всех тренировочных лагерей. Мои чёртовы хогвартские победы круче большинства — включая, кстати, победы твоей команды, пока у вас не появился Поттер. - Оливер вполсилы закатывает глаза. - Всё это вообще ни черта не значит, если ты слизеринец и водился с пожирателями. - В последнем предложении сквозит такая горечь и ненависть к себе, что решительный взгляд Вуда колеблется. - Ладно, окей, тогда такой уговор. - Маркус не может отвести взгляд от искреннего лица Оливера, пусть даже ему кажется, что это слишком, не может быть правдой. - Следующий сезон. Бродяги. Разносим всех и побеждаем. И после этого мы оба пробуемся в премьер-лигу. И если мы оба проходим, то разносим всех и там тоже. Идея кошмарная, Маркус уверен, но звучит довольно круто — особенно, надо признать, из-за этого «мы». Он прочищает горло. - А если не пройдём? Он не удивлён, но всё равно закрывает глаза и борется с желанием заорать, когда Оливер просто отвечает: - Тогда опять к Бродягам. Пока какая-то команда не возьмёт нас обоих — а учитывая нашу сыгранность, упустить такое было бы просто безумием. - Оливер задумчиво наклоняет голову набок. - Ну или станем тренерами. Может, дело в том, что он уже порядочно набрался, может, в том, что Оливер выглядит так потрясающе, устроившись на его диване, но Маркус не может найти недостатков в этой идее... пусть даже подсознание вопит, что хоть один, но точно есть. Он трёт глаза, будто это избавит его от всех проблем. - Ты просто кошмар, ты знаешь? Он не видит этого с закрытыми глазами, но Вуд одаряет его лучезарной улыбкой. Всё равно он не может найти силы ненавидеть себя. - После Хогвартса, 22 года - Сеннетские Соколы проигрывают в кубке мира по квиддичу, и это просто разгромное поражение. Даже при том, что их гениальный вратарь выкладывается на полную, даже при том, что их талантливые быстрые охотники работают в практически идеальном синхроне, их просто разносят. Финальный счёт 370 к 110, но хуже всего — то, что они заработали все свои очки в первой половине матча, а вся вторая половина состояла лишь из неудачных попыток и отнятых квоффлов. А их противники, чёртовы ирландцы, забили восемьдесят очков в первые сорок минут. Просто бойня. Маркус проталкивается сквозь несчастных, только что из душа Соколов, страдающих в раздевалке — некоторые буквально в слезах, и берётся за сундук с инвентарём (что вообще-то не его ответственность, а какого-то несчастного работника стадиона, но ладно вам, дайте ему побыть сентиментальным), и тащит его на хранение на склад. Инвентарный склад Кубка Мира, стоит заметить, больше того сарая, который делили четыре хогвартских факультета, он практически больше квартиры Маркуса (а это нормального такого размера квартира с потолочной лепниной, на минуточку). На поле не грязно — они продули в прекрасный погожий день, на небе ни облачка — поэтому Маркус не тащит сундук по грязи и добирается до склада в два счёта. Вокруг никого, ирландцы, должно быть, уже празднуют победу, но он знает одного парня, который, вероятно, сейчас бьёт себя мётлами по голове, пытаясь вышибить этот день из мозгов. И действительно, дойдя до склада и открыв тяжёлую дверь, он видит, что Оливер чёртов Вуд сидит в дальнем углу на горе мётел, уронив голову на руки. На пути от дверей до Вуда валяется несколько мётел, как будто тот и правда стукнул себя по голове каждой, прежде чем опуститься в углу. - Отвали, Флинт. Маркус чувствует, как улыбка растягивает губы, и с усилием заставляет себя нахмуриться. Мерлин, он совсем размяк. Он толкает сундук в направлении верного места хранения и идёт к траурной фигуре в углу. Вуд переоделся в чёрные спортивные штаны и мягкий алый джемпер (чертовски по-гриффиндорски), что в некотором роде гармонирует с серыми штанами и оливково-зелёным джемпером Маркуса. - Планируешь новые стратегии, Вуд? - Отстань, - говорит тот, поднимая голову, и Маркус с облегчением видит, что он вроде не плакал, хотя и выглядит вымотанным до предела. - Мы проиграли, - объявляет он, как будто Маркус не в курсе. - Ага. - Это кошмарное поражение. - Довольно ужасное, да. Вуд таращится на него. - Нас разгромили в нашей первой игре за Кубок Мира по квиддичу, и мы оба в этом виноваты. Маркус широко улыбается, непринуждённо облокачиваясь на ту же гору мётел, на которой Вуд примостился как странная птица. - Ага. Вуд дико взмахивает руками, как будто хочет его ударить. - Как ты можешь быть так спокоен?! Мы проигрывали менее важные игры и были злее, но ты... - Эй, - перебивает его Маркус, всё ещё улыбаясь. Боже, вот идиот. Любовь всей его жизни. - Пойдём выйдем на поле? Там, э... типа инвентарь разбросан. Оливер, естественно, смотрит с сомнением, и он всё ещё на взводе — он не высказал, насколько хреновым был проигрыш, сколько ошибок они допустили, как они могут все их исправить и стать чемпионами в следующем сезоне. Но он послушно слезает с груды мётел и идёт мимо Маркуса, его рукава прикрывают ладони, и Маркус старается не пялиться, позволяя вратарю первому выйти наружу. Они проходят несколько метров, когда Оливер останавливается, растерянно оглядываясь. Маркус позволяет себе просто понаблюдать мгновение, как он тупо крутится на месте, будто и правда ждал, что тут будет валяться инвентарь посреди поля — и он отказывается рассопливиться, но в тайне наслаждается видом. Но так как он не полный мудак, он вытаскивает палочку из кармана и, пока Оливер, прищурившись, глазеет на другую сторону поля, негромко произносит заклинание, которое тренировал почти весь год. Ужасно хочется обернуться и посмотреть, что получилось, но он должен верить в себя, он практиковался несколько месяцев, даже просил О'Коннела немного помочь — и он слышит лёгкое постукивание рукояток мётел. На мгновение как из ниоткуда возвращается в полную мощь старый ненавистный голос, шипящий ему «ты просто жалок он засмеётся тебе в лицо ничего не выйдет ты никчёмный никудышный бесполезный», но ещё до того, как у него сдадут нервы и он решит обратить всё в шутку... Вуд разворачивается, явно собираясь заявить, что Маркус балбес и тут ничего нет, но его взгляд застывает у Флинта над головой. Его глаза широко распахиваются, рот приоткрыт. Маркус понимает, что чары сработали, что сорок девять мётел выстроилась в надпись ВЫХОДИ ЗА МЕНЯ? перед кольцами у него за спиной, и золотые снитчи кружат, петляя, от первой В до вопросительного знака, и бладжеры снуют туда-сюда между буквами. Если всё получилось так, как в последнюю дюжину попыток, зрелище действительно поразительное. Пусть он в сухом и чистом, Маркус достаёт из кармана маленькое золотое кольцо и опускается на одно колено, не в силах отвести взгляд от ошарашенного лица Вуда. - Было бы эффектнее, если бы мы победили, - говорит он на удивление ровно, в то время как его сердце грозится проломить грудную клетку и ноги трясутся. Он даже дурацкое кольцо едва может держать ровно. - Но... Закончить эту фразу ему не дают: Вуд падает на колени, хватая Маркуса за лицо и тянет к себе, яростно целуя. В нормальных обстоятельствах Маркус обнял бы этого придурка за талию, но он остро чувствует зажатое в пальцах кольцо, и, хотя он вполне уверен, что это позитивная реакция, он жутко нервничает без устного подтверждения. Вуд слегка подаётся назад, всё ещё касаясь губами губ Маркуса, и тот с ужасом понимает, что щёки вратаря мокрые от слёз. - Ты... придурок чёртов... не могу... - Он зарывается пальцами в волосы Маркуса. - Было б эффектнее, если б мы победили — ну ты зараза! - произносит он, отстраняясь настолько, чтобы посмотреть на Маркуса. Маркус сглатывает и неловко поводит рукой с кольцом, не зная, как спросить во второй раз. Оливер с его профессиональной внимательностью мгновенно понимает: - Да, конечно, да, чёрт. - И они оба радостно наблюдают, как Маркус надевает кольцо Оливеру на палец, и его руки почти не дрожат. Мётлы со стуком валятся на поле. Следующие десять минут, большинство из которых Вуд его восторженно ругает, уходят на то, чтобы подняться с травы, и, переплетаясь, они единодушно, не говоря ни слова, решают отправиться отметить свой разгромный проигрыш в тот паб, где они всегда сидели с Бродягами. Маркусу, впервые за долгие годы, нравится то, где он сейчас, и нравится он сам. - После Хогвартса, 23 года - Они снова играют за Соколов. Они выигрывают Кубок Мира.