Два спасателям сосутся, вот и всё.

На корабле Rescue Team, все занимаются своими делами. Большинство выполняли поручения от Кримсона, но в медпункте были лишь Скрин, проверявший медицинское оборудование, и Панч, подметавший пол. Скрин украдкой поглядывал на Панча. Его форма, его тело и сосредоточенный взгляд. Скрин знал Панча как облупленного. Знал его твердый и требовательный характер, но за броней воина скрывается ранимое сердце, преданное своим идеалам. И, конечно, знал, что тайно и безответно влюблен в него уже много лет. Панч положил метлу в угол и подошёл к Скрину. – Запара, а, Скрин? – Не то слово, – отозвался тот, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Всё кажется целым. – Кажется? – произнес Панч. – Перепроверь ещё раз. Здоровье превыше всего. Скрин невольно поморщился. Он понимал, что нужно всё тщательно проверить медицинские оборудования, и если что-то окажется сломанным, был риск убить чью-то жизнь. Но день был утомительным, и Скрин был уставшим. – Ладно... – буркнул Скрин, возвращаясь к работе. Наступила тишина. Скрин почувствовал, как напряжение нарастает. Он знал, что они оба устали, измотанные после рабочего дня. И знал, что ему нужно что-то сделать, что-то сказать, или намекнуть на свои чувства к Панчу. Иначе Скрин больше не выдержит. Сам Панч был измотан от и до, был весь уставшим. День был напряжённым, и конечно же все устали, а особенно этот темно-синий абобус. Неожиданно Панч хлопнул ладонью по столу от раздражения. – Ненавижу! – выругался он. – Работа утомительная, и ещё босс со своим характером! Скрин подошел ближе, чувствуя, как учащается его сердцебиение. Он положил руку на плечо Панча. – Эй, полегче, – проговорил он мягко. – Ты же знаешь, такая уж наша рутина. Придется терпеть. Панч обернулся, и Скрин утонул в его глазах. В них плескалась усталость, раздражение и… что-то еще. Что-то, чего Скрин никогда раньше не видел. – Знаю... И кстати, – прошептал Панч. – Ты был всегда рядом со мной. Спасибо, Скрин. В этот момент в голове Скрина что-то щелкнуло. Он больше не мог сдерживаться. Все годы молчаливой любви, все жертвы, все бессонные ночи, проведенные в страхе за жизнь Панча, вырвались наружу. Он прижал Панча к столу. Панч вздрогнул от неожиданности, его глаза расширились. – Скрин, что ты… – начал он, но Скрин не дал ему договорить. Он наклонился и накрыл губы Панча своими. Поцелуй был жадным, требовательным, полным отчаяния и надежды. Скрин вложил в него всю свою любовь, всю свою боль, всю свою страсть. Панч сначала замер, словно парализованный. Скрин почувствовал его легкое сопротивление, но не отступил. Он продолжал целовать, все глубже и глубже, пока Панч не перестал сопротивляться. Его губы разомкнулись, позволяя Скрину проникнуть языком внутрь. Панч застонал, и этот звук словно поджег Скрина изнутри. Он прижал Панча еще сильнее, чувствуя, как дрожат его руки. Он никогда не думал, что это возможно, что он сможет вот так, держать Панча в своих объятиях, целовать его, чувствовать его ответ. Поцелуй становился все более страстным, все более неистовым. Они оба задыхались, нуждаясь в воздухе, но не могли оторваться друг от друга. Он почувствовал, как Панч неуверенно отвечает на его поцелуй, притягивая его к себе. Но... Из застали врасплох.(Лохи) Резкий звук шагов заставил их оторваться друг от друга. В дверях стоял Ган Бин, их коллега по работе, с широко раскрытыми глазами. Он держал в руках планшет и выглядел так, словно увидел привидение. – О… Эм… – пробормотала он, явно смущенный и пораженным. – Я… Я просто хотел… Я, наверное, не вовремя. Ган бин сразу же отошел назад и скрылся за дверью, оставив Скрина и Панча в полнейшем замешательстве. Скрин медленно отстранился от Панча, чувствуя, как краска заливает его лицо. Он не знал, куда деваться от стыда. Он все испортил. Унизил и себя, и Панча. Панч отвернулся, прикрывая лицо рукой. Скрин видел, как дрожат его плечи. – Панч… – прошептал Скрин, пытаясь дотронуться до него. – Не трогай меня, – отрезал Панч, не поворачиваясь. Скрин отдернул руку, чувствуя, как сердце разрывается на части. Он знал, что Панч смущен, потрясен, и, возможно, даже испытывает отвращение к нему. Он собрался с духом и тихо проговорил: – Я… Я не хотел… Прости меня.. Скрин развернулся и отошёл от него, позволив Панчу уйти. Тот сразу же вышел из медпункта. Скрин не знал, что делать, как исправить содеянное. Он знал только одно: он потерял своего лучшего друга. Возможно, навсегда. Панч прошел пару коридоров и, прислонившись к стене, все еще ощущая вкус Скрина на своих губах. В его голове бушевала буря противоречивых чувств. Смущение, удивление, страх… и что-то еще, что он не мог понять. Он всегда знал, что Скрин рядом. Знал, что может на него положиться в любой ситуации. Но он никогда не подозревал, что Скрин испытывает к нему… такое. Панч медленно провел рукой по губам. Он не мог отрицать, что поцелуй Скрина затронул в нем что-то глубоко внутри. Что-то, чего он боялся признать даже самому себе. Он всегда считал себя сильным, независимым, неуязвимым. Но поцелуй Скрина пробил его броню, обнажив его слабости, его уязвимость. И, несмотря на смущение и страх, он не мог забыть ощущение губ Скрина на своих. Он не мог забыть страсть и отчаяние, которые он почувствовал в его поцелуе. Он знал, что ему нужно поговорить со Скрином. Он должен был понять, что произошло, и решить, что делать дальше. Но он боялся. Боялся правды, боялся признаться себе в своих чувствах. Боялся, что этот поцелуй изменил все. Конец. Наеврно.... (КАК ЭТУ ХЕРНЮ УБРАТЬ)