«Переписанный мир»

— На свой день рождения я бы хотел пистолет. Она замерла, не сводя с меня глаза. — Игрушечный, игрушечный пистолет! — Я поняла, но это так неожиданно… Что-то случилось? Вот и настал этот переломный момент. Чтобы не накосячить в диалоге, очень важно чувствовать его. Мне кажется… нет, я уверен, что если мне взбредёт в голову пошутить, ничем хорошим это не кончится. Поэтому включаем красноречие на максимум. — Недавно я встретил человека, который помог сформировать мой взгляд на мир. Я долго думал, кто я и что я, и каково моё призвание. Он помог мне найти его. Лицо матери изменилось. Глаза раскрыты шире обычного, но без резкости, взгляд живой и внимательный. Брови подняты ровной дугой. Улыбка уверенная, тёплая, рот чуть приоткрыт, словно мать вот-вот скажет что-то похвальное. Щёки слегка приподняты. Подбородок немного опущен. — Я стану полицейским! Буду защищать слабых! — Самому стало неловко от этой фразы. — Поэтому, пожалуйста, подари мне в подарок пистолет. Сразу как закончил свою реплику, я сомкнул губы и отвёл взгляд в пол. Едва ли она поверит в эту дешёвую ложь. Я медленно поднял взгляд, не зная, чего ждать. Первое, что я увидел — её мокрые, красные глаза. После, едва осознав, что происходит, я оказался в её объятиях. Эта мимимишность длилась недолго. Отстранившись, мать наконец дала свой окончательный вердикт. — Это чудесное желание! Твоё стремление к справедливости… я так рада, что ты так повзрослел. — Да… Я не знал, что ответить. Я не её сын. Я не разделяю тех взглядов. С того момента, как я оказался в этом теле, я хоть раз сказал правду? У меня стало появляться ощущение, что каждый раз, когда я открываю рот, я отправляю её слуху ложь. Уж лучше буду кратко молчать. — Ты, наверное, проголодался? Тебе поставить на стол? — Да. Новый день. Новые трудности. Опять поел, оделся и держу путь в гадюшник. В своей прошлой жизни я уже отмотал 12-летний срок. Не думал, что придётся делать это снова. Ну, я хотя бы не начал с первого класса — и на том спасибо. По дороге ничего примечательного не случилось. Если не считать того, что по пути я встретил Кэнъя. Он выжигал меня взглядом оставшуюся дорогу, но лучшее, что я мог делать — это игнорировать. Именно это я и делал. Топча сапогами снег, я наконец дошёл до ворот школы. Немного замёрзший, я был в предвкушении дойти до тёплого класса. Из-за холода я чувствовал, как у меня окоченело лицо. Нос уже давно был мокрым. И поскольку он беспрерывно тёк, как неисправный кран, мне приходилось подтирать его всем, что у меня было. Шарф и перчатки пошли в расход за неимением салфеток. Но поскольку я был на людях, приходилось держать баланс. Нельзя слишком часто вытирать нос чем-то одним — нужно совмещать это с шарфом или другой перчаткой. Всё, чтобы окружающие ничего не поняли. Со мной рядом была куча школьников, идущих в одном направлении. Огромная толпа штурмовала вход в школу. Протиснувшись в дверь, я поменял сменную обувь. Сорок шагов спустя я был в классе. Полупустой класс. Большая часть его обитателей ещё не дошла. Подойдя к своему месту, я расслабился. Кинул рюкзак рядом с партой. Закинул ногу на ногу, подпирая затылок руками. Делать было нечего, и у меня не было телефона, чтобы скоротать время, поэтому я просто медитировал. Класс потихоньку стал заполняться. Пятнадцать минут минуло. Класс заполнился, и наша классная, с журналом в руке, начала перекличку. Как и вчера, имя за именем шла перекличка. Не знаю откуда, но внутри меня начал проявляться холодок. Тот самый, который преследует каждого перед чем-то волнительным. Но что волнительного в перекличке? Я не мог ответить на этот вопрос. Но чем ниже она шла по списку, тем сильнее внутри меня становилось волнение. — Сэйдзи Кагэяма. Моё имя прозвучало неожиданно, и я даже не сразу понял, что речь идёт обо мне. — Тут! Выкрикнув, я сел обратно. Не знаю от чего, но сердце стало безумно стучать. Почему мне так неловко? Вроде рядовая ситуация, а давление как на сцене в актовом зале. Я решил покрутить головой по сторонам и оценить ситуацию. Как и ожидалось, большинству было наплевать. Кроме одного белобрысого засранца. Он сидел в крайнем правом ряду и хихикал. Мы встретились взглядами, и он выдавил такую лыбу, как будто ему кто-то рассказал самую смешную шутку в мире. Ну что за тип? Урок начался. Учительница, молодая девушка с каштановыми волосами, решила собрать тетради с домашним заданием. Благо оно было по желанию. Весь класс собрался в очередь перед ней. Разумеется, кроме меня. Прозвенел звонок. Воспользовавшись паузой, я вышел в туалет. Сбросить давление. Что мне нравится в этой школе, так это гигиена. Туалеты чистые, никто не курит, нет никаких пентаграмм, начерченных фекальными массами. Разумеется, у той школы, что я закончил, была своя изюминка. Но чистота мне импонирует больше. Закончив свои мирские дела, я направился в класс. Дойти до него я не смог. Путь преградили Биба и Боба. Один пухлый, как футбольный мяч — его фигура стремилась к завершённости. Другой длинный и тощий, как скобка, потерявшая пару. Чё им надо? — О, ты уже ходишь? Мы думали, тебя ещё неделю можно не напрягать. — Особенно с домашкой. Удобно же — больничный. Бля, чего этим придуркам надо? Но вслух я этого не сказал, я ведь культурный 😏. — Отстаньте, — холодно произнёс я. — Пока мы тут паримся с дз, ты сидишь отдыхаешь. Учиться — не царское дело? — Не только учиться — но ещё и слушать речи холопов. С дороги! — я не выдержал и выпалил в ответ. Пока эти обезьяны впали в ступор, я протиснулся между ними и кое-как дошёл до класса. Сев за стол, я стал дожидаться нового раунда нудятины от учителя. Но в итоге получил что-то хуже. С самого начала урока у меня было дурное чувство. Это из-за предмета? Японский, конечно, сложный, но он тут ни при чём. Лишь чуть позже, к середине урока, я уловил объект моего волнения. Хиро и два его подсоса, с которыми я встретился в коридоре. Они сидели рядом друг с другом. Если рассмотреть их места, они бы напомнили букву Г или неполный квадрат. Они что-то бормотали между собой, периодически кидая на меня злобные взгляды. Спичка и блинчик были явно недовольны. На их гнев и возмущение Хиро отвечал выдержанной улыбкой, иногда кивая во время разговора. О чём, а вернее о ком они говорили, догадаться несложно. Прозвенел очередной звонок. Часть детей выбежала в коридор. Часть осталась в классе. На удивление, меня оставили в покое. Пока что. Новый урок начался. Но мне было явно не до него. Напряжение увеличилось. Компашка жуликов решила сделать свой ход. Анорексик и пузан поменялись местами с одноклассниками. Теперь они сидели возле меня: тощий сзади, справа толстый. Беда. Эти черти явно злые. Что у них на уме? Надеюсь, меня не пырнут циркулем или не выколют глаз ручкой. Я переоценил их жестокость. Вместо физического насилия первой волной атаки на меня были направлены оскорбления. Все известные для подростающих умов маты и оскорбления лились прямо на меня. Но, буду откровенным, впечатления это не произвело. Меня?! Человека, играющего в Clash Royale с его основания, невозможно оскорбить. За все годы игры все нервные окончания, отвечающие за обиду, высохли. Их попытки меня задеть — ничтожное зрелище. Хоть эти оскорбления были мне безразличны, но они откровенно надоедали. Из-за них я почти не слышал учителя и часто пропускал строчку. А в математике это фатально. Опирая подбородок на руки, я медленно перевёл голову направо. Шматок сала не прекращал попыток меня задеть. Это мешало. Поэтому я культурно попросил его замолчать. — Жиробас, заткни варежку! От моих слов он поймал ком в горле. Как только его рот решил ответить, я его опередил и добил. Сжав руки в кулаки, я поднёс их на уровень глаз и начал вытирать невидимые слёзы. Под неповторимый аккомпанемент. — Ми-ми-ми-ми..! Пять секунд — и его уже буквально трясло от гнева. Я никогда не видел, чтобы цвет лица человека так быстро менялся. Теперь рядом со мной сидел живой помидор. — Сэйдзи! — учительница выкрикнула моё имя. — Почему ты мешаешь своим одноклассникам? Класс замолчал, как стая рыб с тупым взглядом. Они пялились на меня. — Я вовсе не мешал! Я помогал помидору… ой, вернее… Я пытался вспомнить его имя. Но ничего на ум не пришло. Правой рукой я указывал на него, молчаливо спрашивая: «Ты кто?» Периодически пощёлкивая пальцами в надежде вспомнить имя. — Ну, ему была непонятна прошлая задача, а я объяснил. Коланча сзади меня сразу подорвался. Направив на меня свой потный палец: — Он врёт! Он обзывал Таку! Я всё слышал! Чё ты слышал, щегол? Забейся в угол. Будешь рыпаться — и до тебя дойду. — Учитель, такого не было! Наоборот, этот дрыщ сам меня обзывал! — Сэйдзи! Сейчас урок, так что сядь на место. После уроков у нас будет разговор. Перед тем как сесть, я лёгким движением большого пальца указал на злую тушу рядом со мной. На это единственный «взрослый» в комнате демонстративно перевела взгляд на одного из отличников. Забыв очень быстро о моём существовании, она продолжила читать тему. Пару минут было относительно спокойно. Пока две гиены, осознав свою безнаказанность, не стали вновь меня донимать. Я был бы рад игнорировать их и дальше. Но, к сожалению, даже в моей, казалось бы, идеальной защите была найдена брешь. — Маленький сыкунок, иди поплачь своей мамке под юбку. — Твоя мамаша… Я пытался решить всё мирно, но эти гниды зашли слишком далеко. Хотите поговорить про матерей? Ну что же, давайте. Я развернулся. Почти сразу заморыш столкнулся со мной взглядом. — Ваши наблюдения про мою мать ошибочны, — сказал я тихо. — Скажу без злости. Ты ведёшь себя как обезьяна. Ешь. Спишь. Цепляешься к людям. Сильных обходишь стороной. Слабых давишь. Думаешь, это делает тебя крутым? Нет. Это делает тебя жалким. И будущего у тебя нет. Закончишь так же, как твои родители. Столб передо мной никак не реагировал. Минуту он тупо смотрел на меня, пытаясь осознать, находится ли он в реальности или нет. Понемногу его лицо стало менять краску. Оно немного побледнело и искривилось. Видя такие явные изменения, я подтянул руки к корпусу, чтобы быть готовым к мясорубке в любой момент. На удивление, рубки не последовало. Вместо этого сентиментальная гусеница разрыдалась. Его скулёж и всхлипы отдавались эхом по стенкам класса. На секунду я обомлел. Мне даже стало как-то неловко. С одной стороны, он пытался поиграть со мной в буллинг. С другой — он ведь ещё пацан. Теперь он ревёт прямо передо мной, и весь класс смотрит на меня. Чувствуя надвигающийся пиздец, я обернулся. Преподавательница злобно смотрела на меня. Она была настолько злая, что просто молчала. Мне кажется, я видел её взбухшую вену на лбу под тремя слоями штукатурки. Со скрещёнными руками она шла ко мне, не сводя взгляда, как хищник с добычи.

***

Последний урок кончился. А моё наказание лишь начиналось. Мне было сказано, что после урока меня ждёт встреча с директором в кабинете. Чует моё сердце, директор там будет не один. Я, наверное, провидец? Ведь я ясно вижу кучку разгневанных взрослых: завучей, учителей и родителей. Но пусть они выпускают свою злобу друг на друга. Я им всё равно ничего не докажу. Смысл мне идти? Меняя свою сменку, я не переставал давить лыбу. Мысль о том, как эти злые обезьяны провалили засаду на меня, согревала мне сердце. Опьянённый этим чувством, я вышел на улицу. Чувство успеха приятно грело грудь. Даже окружающий холод уступил моему триумфу, из-за чего я чувствовал неожиданный прилив весны. Разумеется, всё не могло пройти так гладко. Словно гроза в мае. Передо мной появилась эта троица. Но явно не святая. Не надо иметь IQ выше 130, чтобы понять, зачем — вернее, за кем — они здесь. Я не желаю тянуть кота за яйца. Они не успокоятся, пока не поставить их на место. Мой дебют в классе был лишь аперитивом, и сейчас будет подано основное блюдо. — Ну что? Идём выйдем за школу? Хиро не сводил с меня взгляд. В тот момент, когда я закончил вопрос, на его лице расползалась довольная ухмылка. — Нам определённо есть о чём поговорить за школой. Но сначала ответь мне на вопрос, Сэйдзи. Больница так сильно подняла в тебе уверенность в себе? Хотя скорее это можно назвать высокомерием и глупостью. Он оглянулся за плечо и наставил красную варежку на высокого обиженку. — Ты сильно обидел Нагаи. Не желаешь извиниться? — С чего я должен?! — Что ж, вряд ли мы придём к пониманию. Выдохнув, он пожал плечами. — Ладно. Прошу за мной. Путь был недлинный. Мы шли по белому снегу, который иногда сменялся ледяной коркой. Держа баланс и параллельно укрываясь от снежинок, которые так и норовили залететь мне в глаза, я шёл вперёд. Мы прошли школьный стадион и вошли в ближайшие жилые районы. Там же находились и гаражи, которые, видимо, и были точкой нашего назначения. Перед нами встали два гаража. Тёмно-бурый и тёмно-коричневый. У обоих слегка облупилась краска, показывая ржавчину. Их крыши давил снег, который всё набирал массу. Между ними был узкий проход — сантиметров пятьдесят в ширину. Для школьников в самый раз. Этот проход вёл к изолированной дороге. Помимо этого маленького прохода, единственный выезд был где-то впереди, между скоплениями гаражей. Другими словами, здесь и сейчас, в этом месте, мы совсем одни. Опасно. Наконец остановившись, Хиро обернулся. Два его верных подхалима уже начали идти в мою сторону, но он заблокировал им путь руками. — Знаю, ты этого не сделаешь, но всё же спрошу. Не хочешь извиниться? Если прямо сейчас встанешь на колени — до драки не дойдёт. — Если ты знаешь, что я отвечу, зачем спрашиваешь? Боишься? — Я? Думаешь, я боюсь тебя? Ты слишком многое о себе возомнил. Иногда люди, даже обжёгшись, снова тянут руку к горячему. Видимо, больничная койка ничему тебя не научила. Улыбка исчезла с его лица. Вместо этого её сменил оскал и взгляд, который уже вкушал моё поражение. Мордобой неминуем. Первым заорал и побежал на меня длинный сухарик. То есть Нагаи. Я сразу принял стойку. — Аааааа!!! Видимо, обида взяла верх, и он нанёс по мне широкий замах. Похоже, в планах у него было свалить меня одним ударом. Разумеется, я легко увернулся. Его замах был таким медленным, что даже моё нетренированное тело могло среагировать. Я ушёл от удара влево, слегка согнув корпус. На половине движения чуть подсел, дав заряд ногам. И в следующее мгновение контратаковал левым хуком в печень. К сожалению, удар пришёлся чуть выше. Рёбра съели большую часть урона. Я не освоился в этом теле? Нагаи со сбитым дыханием пытался восстановиться. Из-за неожиданной боли он скрючился набок. Глотая воздух, его взгляд был на ушибе, не в силах поверить, что произошло. Ошибка. Он отвернулся от противника во время боя. Я не собирался этого прощать. Когда он восстановил взгляд на мне, было уже поздно. Его лицо встречала моя двойка. Первый удар оттеснил его назад, а второй отправил его задницу на снег. Видя, как Тимона уложили на землю, Пумба ринулся на меня. — Ублюдок! Ровно как и его друг ранее, он широко на меня замахнулся. У меня было огромное пространство для манёвра, которым я воспользовался. Как и прежде, я увернулся и контратаковал. Два прямых, боковой — закончил ударом в сплетение. Ошеломлённый, Винни-Пух сделал шаг назад. Не веря, он посмотрел на свой живот, потом на меня и снова на себя. Пару секунд осознания. На его лице появилась дьявольская ухмылка. — Мда… мне пизда, — подумал я. И действительно, мои удары ему — как слону дробина. Осознав мою беспомощность, он начал вторую волну атаки. Ничего страшного. Хоть я и не могу пробить его сало, выносливость его не бесконечна. Буду уворачиваться, пока не выдохнется. Так я думал. Пока не почувствовал, что кто-то схватил мою ногу. По всему телу пробежал озноб. Я обернулся. Нагаи, почти с маниакальной улыбкой, смотрел на меня. Его рука, как окова, сковала мою ногу. Блять. Жирный уже был в шаге от меня. Пришлось резко менять центр тяжести, чтобы не получить по роже. Но именно в этот момент крыса потянула меня за ногу. Баланс был нарушен. Я упал. Даже так он меня не отпускал. Пришлось подключать вторую ногу — по его лицу. К сожалению, боров не стоял без дела. Видя мою уязвимость, он подключился. Работая ногами по всему моему телу. Я в цугцванге. Меня пиздят, но я не могу встать. Долго так продолжаться не может. Мои кости не позволят. В момент, когда он убрал ногу для очередного замаха, я потянулся за оставшейся ногой. Смогу его повалить — и появятся шансы… Хуй там. Я не смог его сдвинуть даже на сантиметр. Видя мою «дерзость», он перенаправил свой замах. Нога теперь летела не в торс, а в челюсть. Я попытался защититься свободной рукой. Не помогло. Со всего размаху он зарядил мне по голове. Я ощутил громкий звон в ушах. Под кожей меня как будто кололи иглы. Я частично потерял контроль над телом. С последними силами я свернулся в клубочек. Образуя маленький домик, который должен меня защитить от злого внешнего мира. Пару секунд спустя подключился и длинный. В экстазе от моей беззащитности он с размаху ударил ногой по спине. Хоть они и оба били ногами, этот удар из-за своей неожиданности выбил мне воздух из лёгких. С десяток секунд я задыхался. Пытался вздохнуть, параллельно принимая удары. Благо этот парад унижения длился недолго. В какой-то момент жирный увлёкся и зарядил по моей голове, как по футбольному мячу. Я мгновенно отправился в царство Морфея. Не было боли. Была просто тьма. Непроглядная. Но отчего-то тёплая и умиротворяющая. --- Сквозь дрёму я почувствовал, как что-то выталкивает моё сознание. Я открыл глаза. По сетчатке ударили преломлённые лучи. Лёжа в мокром снегу, я смотрел на небо. — Не собираешься встать? Опять она? Та самая девочка, что смотрела на меня в классе, стояла рядом, склонив голову. На ней была тёплая куртка, а волосы закрывала тёплая шляпка. — Чего тебе? Она продолжила молча смотреть на меня. — Ответь, пожалуйста. Она сделала паузу и посмотрела в сторону дороги. Той самой, которая служила главным выходом отсюда и на которой теперь по центру красовались три пары следов. — То, как ты поступил, мне кажется глупым. Зачем ты это сделал? — Что ты имеешь в виду? — Ты мог просто извиниться. Зачем было заходить так далеко? Хоть она и суёт свой нос куда не следует, я не против расставить все точки над «и». — Извиняться — не выход. Такие люди готовы воспользоваться любым проявлением слабости, чтобы втоптать человека в грязь. Отступишь раз — и всю оставшуюся жизнь будешь пресмыкаться. И всё потому, что человек адаптируется. Приспосабливается к подхалимству, трусости, к принижению собственного достоинства. Поэтому в таких ситуациях нужно действовать резко. — Тебе нужна помощь? — Нет, — твёрдо ответил я. Найдя силы, я решил встать. Но ноги были иного мнения. Стопы запутались, и я рухнул обратно на землю. Незнакомка не переставала смотреть. Мои потуги встать позабавили её, отчего на её лице расцвела улыбка. Которая, однако, вскоре быстро исчезла. Она протянула мне руку. Неохотно, но я принял этот жест доброй воли. — Спасибо. Я пойду. Не знаю, сколько я провалялся в сугробе. Не хочу, чтобы мать начала волноваться. — Ты хочешь в таком виде пойти домой? Видя моё замешательство, она молча вытащила из рюкзака розовую сумочку. Уже из неё она достала маленький кругляшок. Компактное зеркальце. Я взял его и раскрыл. Я ожидал увидеть пару синяков. Но планы были перевыполнены. Пятилетка за три дня. Всё моё лицо было в ссадинах. Из носа виднелась засохшая кровь, которая частично была размазана по всему моему лицу. Я не знаю график работы матери. Если я сейчас вернусь и она меня увидит — что тогда? А какие вообще есть варианты? — Можешь зайти ко мне домой. Закрыв зеркальце, я перевёл взгляд ей на лицо. — Ты не подумай лишнего! Умоешь лицо и пойдёшь домой. — Отлично! Спасибо тебе. Это первая хорошая новость за весь день. Её позитив возродил улыбку на моём лице.