Кровь , любовь и алкоголь.(На грани )

Сегодня десятое августа, которое наступило пару минут назад. Чимин сидит в ночном клубе. Музыка барабанит в голове, в руке, недавно заказанное непонятное нечто в стакане. Он смотрит на него не решаясь сделать глоток. Ему пипец интересно, как ему продали алкоголь, не спросив сколько ему. Неужели подкрашенные глаза тёмным сделали его старше? А в прочем, всё равно лучше так, чем если бы у него попросили паспорт, а за несовершеннолетие его ещё и в полицию отправили, там пришли бы отец и мать. Женщина хвасталась бы за сердце, повторяла бы как молитву, почему у неё сын такой непутёвый? Как же она могла его так воспитать? Всех дети как дети а нее непонятное… чудо. Чимин вздыхает, ухмыляется своим мыслям делает глоток и морщится. Чимин вспоминает, он говорил, что хочет сделать всё что хотел, но запрещали. И вот, набухаться в хлам — это одно с этого. Вот только алкоголь ему почему-то не нравится, и чувство дурмана в голове всего-то от одного глотка. Он делает второй глоток через силу и он гораздо больше первого. После него он вообще начинает плохо соображать. Он начинает представлять разгаре картинки своего самоубийства: резать вены он не хочет — могут спасти, если наглотается таблеток, вероятность того, что его смогут спасти тоже есть. Ножом в сердце? Он не сможет. Промахнётся. Но есть ещё один вариант — утонуть. Вроде случайность… Пак уже представляет что скажут по новостях: «Парень пошёл купаться, вода оказалось слишком холодной, он был в одежде, которая вероятнее всего, потянула его в воду. Сегодня ему должно было исполнится шестнадцать, но Пак Чимин, не дожил». Вот это ему подходит… У них есть река, большая и глубокая, над которой есть мост, и по плану, что возник только что в голове парня, он прыгнет с него. Плавать умеет плохо, спастись самостоятельно ему не удастся сто пудов. Поэтому — решено. Пак снова ухмыляется, проводит кончиком пальца по стакану, где осталось, совсем немного алкоголя. Он опустошает его и ставит стакан на барную стойку. — Я сяду? — эхом звучит в голове парня. Чимин поднимает глаза, устало кивая. Всё равно не его собственность. Парень, что сел рядом, быстро заказал себе какой-то напиток, выпивая его за один раз облизывая губы. Не морщась. Чимин невольно засмотрелся на него, на движения, что из-за алкоголя в организме, казались ему плавными, музыка стихала и Чимин, будто и забыл про людей, что танцуют за его спиной. — Ты чего смотришь? — задал вопрос незнакомец. — А, ой. Прости, — быстро отводя взгляд, пьяным голосом ответил Пак. А парень, что сидел рядом, лишь цокнул языком. — Ребёнок, тебе лет то сколько? — Чего? — спрашивает Чимин глупо моргая глазами от неожиданного вопроса собеседника. — Сколько тебе лет? — Я не скажу. Но его достаточно для того, чтобы умереть. — Не неси чепухи. Умереть, как же, — ухмыльнулся парень, уводя взгляд куда-то в стену. — Не сможешь ты этого сделать, каковой не была бы причина. — Смогу. От куда вам знать, вы не намного старше меня. Незнакомец ухмыльнулся. — Как скажешь. Не мои проблемы. — Вот именно, — непривычным тоном, со ноткой злобы ответил Чимин. — Мне пора, не очень и приятно было с вами поговорить, — поднимаясь Чимин не оглядываясь, бормотал себе под нос. Какой же придурок, этот блондинчик, с его голосом, словами и взглядом. Слава богу, он его видел первый и в последний раз в своей жизни. — Привет прелесть, — роздался хриплый, тошнотворный голос незнакомого мужчины. Пак поднимает взгляд. Вид человека напротив, даже намёка не давал на то, что он хороший и просто решил поговорить. Поэтому Чимин было попытался уйти, побыстрее с его глаз. Но не смог. Его больно схватили за локоть и мужчина припечатал его в стену. Больно? Не то слово. Чимин выдохнул от боли и сцепил зубы. — Что Вам надо? Отпустите меня, — пытаясь вырваться с чужой хватки рычал Пак. — А поехали ко мне? Я уверен тебе понравится. — Что? Нет! — Та не ламайся, я же знаю для чего такие как ты сюда приходят. Зачем в недотрогу играть? Сделаем всё быстро, и ты и я будем довольны. На лице мужчины расцвела улыбка, от которой тошнить начинало. — Ну так что? — мерзкие пальцы начали прикасаться к его губам, и Чимин почувствовал как алкоголь, что несколько минут назад он выпил, буквально испарился с него от услышанного. — Я-я не за этим здесь. — Да ты что, — больно схватив за подбородок Чимина, в наигранном удивлении спросил отвратительный мужчина. Свободной рукой, которая была сжата в кулак заехал по лицу подростка. От удивления Пак не удержался на ногах, отлетев в сторону. С нижней губы сползала по подбородку алая струя крови. Прикоснувшись большим пальцем Чимин ойкнул и убрал палец смотря то на него, то на кровь. Незнакомый извращенец сел на корточки перед Чимином. — Ты не имеешь права мне отказывать… — А ты не имеешь права бить его, —раздался чужой голос рядом, и мужик, за секунду уже лежал на полу, а на его руке стоял ботинок, больно прижимая её к полу. — Ты мерзость, никого права бить этого парня не имеешь. Мужик молчал. — Ты меня понял? — голос стал злее и грубее. После них слышались вопли извращенца. — Пусти сопляк. Убери ногу! — Ты меня понял, спрашиваю? — Да понял, понял. Только отпусти. — Молодец, что понял. Парень убрал ногу и протянул руку Чимину. Только тогда Пак посмотрел на своего спасителя. Это был тот раздражающий блондин. — Поднимайся. Я не собираюсь стоять так вечность. Если не хочешь оставайся с этим мудилой. Чимин кивнул головой и схватился за чужую руку. — Идём. — К-куда? — спросил Чимин, но его проигнорировали. Когда они вышли за дверь оказавшись на улице, парень ответил: — Вали отсюда. — Спасибо тебе, — пробормотал Пак в не формальном тоне. По лицу этому парню перед ним было лет семнадцать-восемнадцать, не больше, поэтому, можно и не Выкать, верно? — Ага, да. А теперь вали. Чимин опустил взгляд. — Я не хочу. — А чего ты блядь хочешь? Чтобы тебя изнасиловали? Пак быстро взглянул в глаза незнакомцу также быстро отводя. Он знал, что в школе многим нравится, и не только девочкам. Он нередко ловил на себе взгляды парней, видел как те облизывали свои губы смотря на него. Но вот такие мужланы, никогда не проявляли к нему интерес. Или он просто не замечал. Сегодня по настоящему он испугался, что его изнасилуют и убьют. Да он так то и сам умереть хочет, но не таким то способом. — Эй? — Нет конечно, не хочу. — Если не хочешь, тогда уходи и больше никогда в подобное место не приходи, тогда и жизнь у тебя долгой будет. — Я говорил, что жить не хочу. Парень напротив прикрыл глаза и цокнул языком, облизнув нижнюю губу. — И сколько же тебе лет, что ты уже и жить не хочешь? — Достаточно. — Та пусть и так. Если бы тебе не суждено было прожить долгую и счастливую жизнь, ты бы не родился в этом мире. Люди сами ищут себе проблемы, кормят их в своей голове, придумывают насколько же они ужасны, и, что их терпеть уже не возможно. И из-за них умирают молодыми и не редко подростками как ты по собственной глупости. Они умирают, не увидев даже этого мира целиком. Ты же ребёнок, ты даже ничего ещё не осознаёшь нормально, хотя думаешь, что взрослый и знаешь, понимаешь больше остальных, но это не так. Чимин действительно слушал каждое слово, каждую букву, чувствовал интонацию голоса на вкус, и вкус этот был не из самых приятных: горький, с нотками боли. Этот парень напротив него, говорил так, словно прочувствовал всё на своём опыте, что и в правду знает, что такое смерть. Но Чимин решения своего не изменит — когда он умрёт, жалеть об этом он сможет… — Хотя, как хочешь. Таким людям как ты, одной минуты разговора об этом не хватит, чтобы голову обратно на место прикрепить. — Ты хочешь сказать что я тупой? Или безголовый тупой придурок? Раз невозможно "прикрепить"?! — Эм, ну втрое больше подходит, а вот тупой звучит не очень, скучно, и блекло. — Это обидно. — Да что ты? Обижайся, было бы на что. — Я имени твоего не знаю, а ты моего, но мы спорим сейчас, хотя видимся впервые в жизни. Поэтому я с тобой так и разговариваю, «потому что видимся впервые в жизни», — повторил парень слова Чимина, обходя его и направляясь по тёмной улице вперёд. Чимин стоял в ступоре от наглого действия. Так бесцеремонно с ним никто и никогда не поступал. — А ну-ка, стой! — разворачиваясь громко крикнул Чимин. А парень лишь ухмыльнулся, сунув руки в карманы и даже не собираясь останавливаться и подчиниться чужому приказу. Чимин увидев, что незнакомец на него даже не реагирует, лишь выругался: — Ну блядь, чёрт, как я это ненавижу и он туда же. Подожди, — Чимин подбежал к парню. — Имей хоть чуточку уважения, я всё же человек. — Ты ребёнок. — О Господи хватит, прошу тебя. Достал. — Тогда почему же, увязался за мной? — резко остановился незнакомец и посмотрел в глаза Пака. — Я аж шуганулся, — выравнивая свою спину, чтобы стать выше пробурчал Пак. Парень цокнул языком и ухмыльнулся. — Что ж, ну раз ты, пошёл со мной, чему я не рад, так уж и быть я скажу тебе своё имя, — наклоняясь к лицу Чимина, спокойным голосом россуждал Мин. — Кхм, — прокашлялся Пак. — Ну тогда говори. Я Чимин, Пак Чимин, — протянул руку в знак знакомства парень. Юнги косо глянул на чужую руку, шёпотом произнося: — Боже... Я Мин Юнги. Пожимать руку не буду, тактильных прикосновений ненавижу. — А, ну окей, приятно познакомиться. — Очень, — саркастично ответил Мин. — Я так рад как и ты этому знакомству. Ты наглый человек и общаться с тобой, не в удовольствие. Как ты так можешь? — Учусь. Чимин хмыкнул. — Учитель хороший? Или сам по себе ты такой? — Сам по себе. Я сам себе учитель. Прошу, закрой рот хоть на минуту, башка просто ужасно болит, ещё и ты со своим бла-бла Ну бесит. — Чимин обижено цокнул языком, и дальнейший путь в никуда продолжили молча. В голове Чимина заиграла непонятная ему мелодия, она лилась будто из его сердца, мелодия ставала всё громче и громче. Музыка не была противная, не надоедала. От неё не хотелось избавляться, а слушать, слушать и слушать. Чимин напрочь забыл, что рядом с ним кто-то есть. В эту минуту был только он, и Сеул, что играл красками. Чимин начал напевать эту мелодию. Сначала тихо, потом громче. Прикрывал глаза, ветер легонько ерошил коричневые волосы и парень даже не заметил взгляда нового знакомого, что смотрел во все глаза, наслаждаясь чужим нежным голоском. Этот голосок вызывал бурю эмоций и мурашек по телу, Юнги впервые слышал настолько приятный голос, который не хотелось ставить на паузу или отключить и удалить навсегда. Если бы Юнги мог, записал бы её сейчас, и слушал долго-долго. Но он не мог. Сейчас он просто смотрит на небо прикрывая глаза и облизывая губы, а потом чужой голос замирает, останавливается, заканчивается. Юнги открывает глаза, надумывая возразить, мол, — пой дальше, но видит шокированный чужой взгляд на себе. — Ты не сказал мне заткнуться. Не сказал, что голова разболелась от моего голоса. Не сказал, что мой девчачий голос тебя бесит. Не сказал, что он гадкий. — А я должен был так сказать? — Да, ты должен был. — Почему? Мин Нахмурил брови, посмотрел в чужие глаза, замечая как бегают зрачки напротив. — Все так говорят. Почему ты нет? — Потому-что мне понравилось, — Юнги сказал это не задумываясь. Ведь, а почему врать то? Если голос и в правду ангельский и приятный. — Тебе не могло понравится. Всем он не нравится, — Чимин замотал головой. — Я не все. Я люблю музыку, жить без неё не могу, но мой интерес не поддерживают и не поддерживали, и наверное не будут делать это никогда. Поэтому, мне пофиг на всех кроме себя. У меня есть только я и только я могу понять себя. Чимин смотрел таким взглядом, что у Юнги камень в груди образовался. Им Чимин будто читал его как открытую книгу, не отрывая своего взгляда. — Кто ты такой, Мин Юнги? Откуда ты взялся у меня на пути? Юнги смотрел на Чимина, не понимая происходящего. Чужие глаза, засасывают его как болото и выбраться из него не получается самостоятельно, и кажется уже невозможно. Мин Юнги утонул. Почему? Он и сам толком не знает. Они стоят молча друг напротив друга, Смотрят, изучают, и хоть убей не понимают, почему их свела вместе судьба. И почему вселенная, кажется сейчас ехидно улыбается? Что они принесут друг другу? Это предстоит ещё узнать. — Давай запишем песню, я напишу текст и музыку. Тебе нужно будет только спеть. Зрачки Чимина двигались то вправо то влево, изучая чужой взгляд, пытаясь найти крупицы чужой лжи, но не получалось. Губы приоткрылись в попытках хоть что нибудь ответить. Но язык так прилип к нёбу, что отлепить было нереально, поэтому, Чимин лишь кивнул. Он чувствует, что этот человек дан ему вселенной, не просто так. Он станет либо его смертью, либо… заставит жить.