Мономолекулярный меч и магия. Книга 1. Зелёный свет

      Поход к Розе-Марии отнял почти весь день, третий по счёту, если считать от маленького божественного откровения со взрывом. В гости Иван отправился утром, значительно раньше, чем Винни-Пух, а вернулся домой к ужину, когда как раз пора подкрепиться.       Кэтэ, заранее поставленная в известность, что Иван наконец-то занялся её проблемой, встретила его у входа жадной нетерпеливой улыбкой. Она вообще оказалась удивительно проста и прямолинейна в демонстрации собственных намерений. То ли на её родине от знатных персон не требовалось всегда сохранять загадочную невозмутимость, то ли она считала себя выше всякой дипломатии.       Иван кивнул ей и сказал: «Дело сдвинулось». Она тут же сделала лицо серьезным, повторила кивок, задумчиво посмотрела на содержимое корзинки в его руке и пошла вслед за ним на кухню. Ивана приводила в восхищение её спокойная манера вести разговоры. Кэтэ умела молча и внимательно слушать собеседника, и, не перебивая, давать ему возможность говорить столько, сколько понадобиться. Её мнение по поводу услышанного легко читалось по лицу, но при этом она не спешила спорить с рассказчиком и не торопила его. Только лишь это он готов был признать её богиней, такой наблюдался контраст с некоторыми из его знакомых.       В корзинке, водружённой на кухонный стол, лежал побочный результат путешествия. Кибер-манекен Иван-2 с ИИ, натасканным на сбор грибов, справился с задачей на отлично, наполнив корзинку подосиновиками и боровиками. Иван принялся вынимать их и раскладывать по столу, а Кэтэ стояла неподалёку и изучала добычу взглядом, словно ожидала найти в лесных грибах что-то особо важное.       Возиться с грибами в одиночку Ивану было лениво, ручная разборка и чистка грибов не является увлекательным занятием. Автоматические грибочистки существуют, но они настолько тупы, что очень часто пропускают червивый гриб, а хороший могут запросто отправить в мусор, потому столь бестолковый аппарат Иван в доме не держал.       Иван достал из кухонного шкафа сразу два ножа и предложил Кэтэ:       – Поможешь мне всё это почистить?       – А так можно? Я тебе не испорчу всё? – спросила она очень-очень серьёзным тоном.       – Ты же знаешь, как держать нож?       – Да.       – Значит, не испортишь, – поспешил он ответить, довольный, что не пришлось её уговаривать, – я тебя научу, как это делается.       Обучилась чистке грибов Кэтэ практически мгновенно, просто проследив за работой Ивана, и тут же принялась помогать. Ножом она управлялась умело, работала им быстро и старательно, разрезая грибные ножки и шляпки, ловко отсекая и выбрасывая в мусор всё, что хоть как-то намекало на присутствие гнили и червей. Иван перед разделкой каждого гриба проверял его на благонадёжность и удостоверился, что ИИ-грибник не подвёл, выбрав только белые и подосиновики. Ничего сомнительного в корзину не попало.       Дело было сделано дружно и быстро, грибы почищены, порезаны и помыты. После подготовки они попали на сковородку, вместе с отварной картошкой из холодильника, луком и сметаной. Кэтэ снова встала в уголке и следила за кулинарными упражнениями Ивана. А он вспомнил, где и когда раньше видел похожее выражение лица: так же увлечённо, широко распахнув глаза и приоткрыв рот, Роза Мария смотрела всякий интересный ей кинофильм.              ***              Жареные грибы с картошкой они вдвоём ели прямо из сковородки. Иван пытался пошутить по поводу нарушения всех этикетов при кормлении божественно-королевской особы, но Кэтэ не поняла такого юмора. Видимо дома у неё никаких этикетов не имелось, за исключением требования соблюдать пропорциональность потребления. Кэтэ зачерпывала ложкой строго вслед за Иваном ровно столько же раз, сколько и он. Иван, заметив такую манеру, принялся опускать свою ложку на сковородку со строгой периодичностью, оставляя для её удобства продолжительные паузы между черпками.       Грибов было много, значительно больше, чем может поместится в двух желудках. Иван, чувствуя, что больше не влезает, положил ложку, облокотился на спинку стула и задумчиво посмотрел вдаль. Кэтэ повторила эти движения, и задумчиво посмотрела на Ивана.       Ивану сделалось сонно и лениво, и совсем не хотелось разговаривать. Кэтэ продолжала не отрываясь смотреть на него и терпеливо и настороженно чего-то ждала, словно в засаде. Текли минуты, и Иван понял, что пора начинать рассказ о сегодняшних успехах.       – Я удачно слетал… – начал Иван, но Кэтэ, впервые за всё время их знакомства, его перебила:       – Нет, не слетал. Я вижу. Ничего не получилось.       – Чего не получилось? – не понял Иван.       – Поговорить с духам у нас не получилось. Ни у меня, ни у тебя.       – Э? В смысле? – только и смог вымолвить Иван, не сумев сформулировать вопрос точнее.       – Я же предупреждала, что могу всё испортить. Ты принёс растения силы. Чистить и есть их тебе следовало только самому, – на лице девушки проступила досада, готовая вот-вот перейти в слёзы. – Но ты сказал, что и мне можно, и я поверила, что и мне можно. Но мне было нельзя! Духи меня испугались, и не стали с тобой разговаривать. Выходит, мы оба старались зря!       – Ну, не переживай, не так уж всё плохо… – промямлил Иван не зная толком, как оценить поступившую информацию.       – Это даже не важно! – она снова его прервала. – Ты просто не понимаешь, кто я такая. А я великая богиня, вот что тебе следует помнить! Мы с тобой друзья, но ты никогда не должен этого забывать, тебе же лучше будет.       Иван потратил некоторое время, чтобы собрать в кучу разбежавшиеся мысли, и пробурчал в ответ:       – Ну да, понятно. Буду знать и помнить. Спасибо за совет, ваше величество.       Кэтэ встала, обошла стол вокруг и обняла Ивана сзади, положив подбородок на его плечо.       – Я тебя не пугаю, не обижайся, – сказала она миролюбиво, – мне очень приятно с тобой разговаривать, и я совсем не требую, чтобы ты меня боялся. Но сегодня ты отнёсся ко мне, как к обычной женщине, и видишь, что получилось? Духи не заговорили с тобой и растения силы пропали напрасно.       Кэтэ грустно вздохнула и продолжила:       – Есть важное правило, нарушая которое ты себе только навредишь: нельзя надеяться только на свои силы и пренебрегать божественными. Когда пойдёшь со мной, это знание может оказаться для тебя самым главным.       Иван дал себе зарок потом, как будет время, как следует обдумать всё только что услышанное. Недоразумение с «грибными духами» нечаянно открыло гостью с неожиданной стороны. Но в настоящий момент следовало возобновить прерванный разговор.       – Кэтэ, сегодня я встречался с Розой-Марией, о которой тебе рассказывал, – сообщил он. – Она очень хочет с тобой познакомиться.       – Та колдунья? – Кэтэ в сомнении подняла бровь. – А нам нужен ещё один волшебник? Ты и сам многое можешь.       – Она не только колдунья, у неё есть несколько сильных слуг, а кроме того она очень хороший и надёжный человек, – вступился за подругу Иван, – а главное, её парень, Ганс, очень сильный воин. Я с ним встречаюсь завтра.       – Пара: воин и колдунья, это серьёзно, – уважительно заключила Кэтэ. – Полезные союзники или опасные враги. Конечно, пусть приходит. Я её лично проверю.       Кэтэ замолчала, задумалась о чём-то и показала рукой на окно.       – Иван, – окликнула его она, указывая на тропинку за газоном на краю участка, – а что за женщина каждое утро бегает вон там мимо твоего дома? Она хотела говорить со мной, а я не понимаю по-вашему. Кажется, он на меня разозлилась.       – Такая пухлая, черноволосая, с длинной косой? – спросил Иван, и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил: – это Василиса, соседка, пытается лишний вес согнать.       – Зачем? Она же такая красивая? – вздохнула Кэтэ завистливо.       – Ей пятьдесят лет уже, – улыбнулся Иван, – и ты гораздо красивее.       – Шутишь? Кэтэ Роти Мутай не может быть красивой, она должна быть похожа на хлебный колос.       Голос Кэтэ прозвучал резко и сухо, была ли причиной того гордость, или обида, Иван не разобрал.       Она вышла из дома и подняла взгляд на небо. Вечернее Солнце покраснело и наполовину спряталось за лесом. Иван вышел следом за ней и встал рядом.       – У тебя очень красивое Солнце, – сказала Кэтэ, разглаживая складку на пледе, – мне оно нравится. Но моё Солнце лучше. Оно пушистое и тёплое, как шерсть. Сам увидишь.              ***              В восьмиугольнике два облачённых в полные латные комплекты бойца коротко поклонились друг другу и захлопнули забрала. Ассистенты рефери проверили надёжность запоров на рыцарских шлемах, а он сам выдал привычное напутствие:       – Никаких правил, но дерущийся нечестно будет навеки опозорен! – и, дождавшись, когда ассистенты окажутся за пределами боевой площадки, взмахнул рукой и крикнул:       – Начали! – и тоже резво перескочил через канаты.       Противники тут же обрушили друг на друга своё оружие, годентаг столкнулся с полэксом, белый рыцарь напирал на чёрного, стараясь вытеснить из центра. Сидящий среди зрителей Иван ясно видел, что бойцы бьют не сдерживаясь и не жалея сил, но используют только ту мощь, что дала человеку природа. Только честные мускулы, никакого нейроусиления и «домкрата», и честная углеродистая сталь, сваренная по старинным рецептам и закалённая в воде или масле. Никаких легирующих добавок сверх того, что содержит природная железная руда, и тем более, никаких армирующих нитей и прочих мономолекул.       Зрители, впервые попавшие на этот турнир, удивлённо и жадно рассматривали новое зрелище, стесняясь пока громко выражать эмоции. Бывалые болельщики громко кричали, подбадривая своего чемпиона, а члены боевых клубов, сами имеющие опыт подобных поединков, вели себя тихо, переговариваясь короткими фразами, на свой профессиональный лад оценивая силу и мастерство бойцов.       Иван был простым болельщиком, мало понимающим в происходящем, и помалкивал. Болел он за чёрного, поскольку тот был учеником Ганса. Сам Ганс сидел тут же, на соседнем кресле справа и, кажется, был доволен ходом боя. Белый имел преимущество в массе и длине оружия, но уже дважды получил обухом неприятельского топора по шлему. Первый пропущенный удар зашёл слабенько, но во второй раз звякнуло так, что Ганс радостно хлопнул в ладоши, а на его левой щеке сложилась выведенная глазоломным готическим шрифтом надпись: «GOTT MIT UNS»(1).       Белый попытался отыграться и провёл сложную серию ударов своей огромной дубиной, по-прежнему толкая противника к краю площадки, но самую малость открылся при очередном замахе. Топор чёрного рыцаря полетел белому прямо в лоб, но был остановлен встречным блоком в самый последний момент. Над восьмиугольным рингом мерзко вякнула штрафная сирена, и замигал фонарь гнусно-розового цвета. Ганс нахмурился, а надпись не его щеке сменилась на: «TOD FÜR DICH»(2).       Ассистенты похватали полосатые жерди и крючья, чтобы растаскивать сцепившихся бойцов, но белый отступил назад, подняв левую руку. Чёрный понял жест и тоже остановился.       – Нарушение было? – спросил Иван.       – Да, «лифт» недосушенный, отвёл им верный удар, – раздражённо буркнул Ганс.       «Лифтом» бойцы на своём жаргоне называют мышечные усилители. Эти маньяки вплетают в свои мускулы волокна синтетических псевдомышц, которые позволяют развить такое усилие, что легко можно даже гориллу забороть. Кости и сухожилия ради этой процедуры следует серьезно укреплять, иначе такое усовершенствование самого себя принесёт только крупные неприятности. Питаются усилители тем же, что и мускулы всяческих андроидов и зооидов, этанолом, запас которого обычно впрыскивается через клапан в специальную ёмкость под кожей.       Стальной средневековый клевец способен проломить стальные латы, выкованные по историческому образцу, но не преодолеет поддоспешника из современной бездефектной ткани. А смягчённый такой защитой удар уже не опасен для бойца, кожа и кости которого армированы углеродными нитями. Но вот если ударить со всей дури, подключив «лифт», то попадание по шлему способно превратить мозги в кашу, каким бы прочным материалом кости черепа ни укреплялись. Такая же опасность грозит и внутренним органам, которые невозможно прочно зафиксировать внутри тела, они обязательно получат жестокое сотрясение. Понятно, что подобных инцидентов устроители соревнований стараются всеми силами не допустить.       Перед честным поединком ёмкость с топливом полагается осушать и несколько раз подряд нагружать синтетические мышцы, дабы исключить возможность применить усиленные удары. Но какое-то количество этанола в мышцах после этого ещё может остаться. Потому на коже бойца крепятся датчики, регистрирующие специфические признаки активной работы усилителей, вот они-то и подали сигнал о нарушении правил.       – Нет, ты гляди, а, – прокомментировал Ганс происходящее, – продолжают!       – А почему?       – Атакующего удара под «лифтом» не было, а рефлекторную защиту судья на первый раз простил, – протянул Ганс недовольно. – Да и ладно, теперь у него топлива точно не осталось.       Бойцы опять сошлись, но уже как-то лениво, без огонька. Белый совсем упустил инициативу и только защищался, а кто не бьёт сам, тот обязательно пропускает. Сначала ему прилетело в колено и развернуло боком к противнику, а потом и по шее лезвием топора. Белый рухнул на спину, немедленно попытался встать, но судья уже остановил бой. Уже всё было ясно, победитель определился.       – Да, ну вот, что и следовало. Это он ещё долго возился, я думал, быстрее справится, – Ганс потянулся и принял в кресле вальяжную позу. На его щеке пребывающая в умиротворённом расположении духа свинья лениво помахивала крыльями и неслась навстречу мелькающим мимо облакам.       – А я не понял, – недоумевал Иван, – почему бой останавливали, если вначале судья сказал, что правил нет?       – Так он же судейские полномочия с себя не снял, – указал Ганс как на что-то очевидное. – А раз правил нет, то судья может вмешаться всегда, когда посчитает нужным. Если увидит опасное поведение, то останавливает бой.       – Немного трудно для понимания, – протянул Иван сомневающимся тоном. – Это же какой-то произвол, почему бы не ввести нормальные правила соревнований, запретить опасные приёмы, как везде делают?       – Да, ты не в клубе, тебе не понять. Тут у нас, считай, как бы своя планета. Порядок на ней свой, и правила, естественно, тоже свои.       На ринге возникло замешательство, шлем рыцаря в белой накидке оказался помят, не раскрывался и не хотел слезать с головы владельца. Судья не мог объявить победителя, потому что после окончания боя его участникам полагается быть с непокрытой головой.       – А что у вас за правила? – продолжил распросы Иван. – Устав общества какой-нибудь?       – Нет, не устав, – ответил Ганс. – Писаный устав у нас тоже есть, но это типа памятки, когда взносы платить, кому в каком порядке зал убирать, всё такое. Правила – это не то.       – Типа неписанные, которые и так все знают?       – Да, так, – кивнул Ганс головой так резко, что крылатая свинья на его щеке перевернулась и полетела кверху ногами в обратную сторону, – никаким писаным уставом все возможные случаи не предусмотреть, тем более тут бой, быстро соображать надо, некогда уставы вспоминать. Поэтому судья, как старший, и решает, кто в каждом конкретном случае прав. Ну и в остальное время у нас порядок примерно такой же… Ха, смотри, ему будут шлем пилить!       Один из ассистентов рефери вынес на ринг лобзик с мономолекулярной нитью и поднёс его к голове белого рыцаря.       – Слушай, ему уши не отрежут? – заволновался Иван.       – Нет, не боись, – Ганс ухмыльнулся, по щеке прокатилась радужная волна, свинья определилась с ориентаций и приняла правильное положение крыльями кверху, копытцами книзу. – У него на башке подшлемник бездефектный, а мононить толстая, такая только простую сталь берёт.       Иван полюбовался, как мононить режет легко, словно масло, стальной кованный вручную бок шлема, и продолжил разговор:       – Будут же недовольные таким судейством. Кто-нибудь обязательно скажет, что всё сделал правильно, а его несправедливо лишили победы.       – Ну нет, такого быть не должно. Хотя да, иногда бывает, но только новичками, – пожал Ганс плечами.– Не понимают сразу, как надо себя вести. Но мы им объясняем.       – А как надо?       – Надо слушать внимательно, что основатели клуба говорят, и делать всё так, как они сказали. Тогда через некоторое время все правила сами собой становятся понятны. Ещё желательно за другими внимательно следить, подмечать, что именно в каких случаях они делают. Но тут ошибиться легко, у нас всякий выбирает, как ему поступить, смотря по тому, что он сам в масштабах организации собой представляет. Можно нечаянно, как говорили в станину, не в свои сани сесть. Так что всё равно самое основное – внимательно слушать.       Шлем с проигравшего, наконец, сняли, как и было предсказано, не повредив ушей. Вид у парня, несмотря на краткость боя, был помятый, а левый глаз покраснел. Должно быть, удары топором болезненны даже для армированной изменённым углеродом головы.       А Ганс продолжал разъяснения:       – Да, забыл сказать, бывают ещё такие, молодые да ранние, которые приходят к нам и говорят: «А покажите список правил, на которых ваш порядок основан!» Это они так, как говорили в старину, троллят.       – Да? – заинтересовался Иван. – А зачем?       – Да фиг знает. Мы им просто отвечаем: «Тебя тут не было, когда мы всё организовали. Поэтому либо делай, как старшие велят, либо вали нафиг с нашей планеты». И весь сказ.       В восьмиугольнике судья взял бойцов за руки и поднял руку чёрного рыцаря вверх. Ганс и Иван встали с мест и захлопали в ладоши.       __________       (1) «GOTT MIT UNS» – «С нами бог» (немецк.)       (2) «TOD FÜR DICH» – «Смерть тебе» (немецк.)