Эхо неизбежности

Молчание в конференц-зале длилось недолго, так как Такеру предложил весьма интересную идею, которая в какой-то степени действительно вполне могла быть правдой, но пока никто из присутствующих толком не мог ухватиться за правильную мысль. Мира первая разлепила губы, решив задать вопрос: — Ты действительно думаешь, что Момока сама себя зарезала? — А что? Разве это невозможно? — после этих слов Шляпник придвинулся ближе к столу и серьёзно оглядел лица каждого из присутствующих. — Разве вы не помните, сколько раз игры издевались над нами? Или быть может, вы забыли? Десятка червей — это не обычная карта. Нам не нужно идти на поводу у страха, а попытаться немного подумать, начать с малого. Разве мы что-то потеряем, если сожжём ту девчонку? Она уже мертва. Рассуждения первого номера вовсе не были лишены смысла, но все даже не могли бы и подумать о подобном варианте, не будь здесь Шляпника сейчас. Скорее всего, не будь его здесь, правда вскрылась бы в самый последний момент, если вообще вскрылась. Нираги, сохранявший молчание от силы несколько минут, издал короткое: "Ооо..." и не смог не улыбнуться при мысли о таком исходе. — Всё это конечно прекрасно, спору нет, Шляпник как всегда прав, только вот... Зачем ей себя саму убивать? Разве не все здесь стремятся к противоположному? По твоей логике эта девка, будучи ведьмой сама себя пырнула? — произнося свою речь, Нираги гордо хмыкнул и покосил взгляд на босса, ища у того подобие одобрения за столь искусное остроумие, но Агуни лишь молча продолжал взирать на Такеру, не удостоив Сугуру даже взглядом. — Ей могло двигать что угодно. Этого мы уже никогда не узнаем. — неожиданно подал голос Чишия, которого пронзил острый взгляд боевика. Шунтаро не планировал долго распыляться, так что подытожил на данной фразе и снова замолк. — Сейчас это все неважно. Мы теряем время, вместо того, чтобы действовать. Если Момока действительно убила себя сама, то мы сможем это быстро узнать. — Анн прервала рассуждения, и только после ее вмешательства наконец все зашевелились — Снова вся грязная работа на боевиках, Такеру? — Промолвил Агуни, желая поддерживать атмосферу фальшивого конфликта. — Ни к чему сейчас затевать очередной спор, Агуни. В этот момент важно объединить усилия, а не тратить время попусту. Моризоно не стал пускать в ход какие-либо ещё колкие фразы, так как был просто не в настроении, да и времени действительно у них не вечность. Члены правления быстро ушли в сторону вестибюля, дабы понаблюдать за сожжением тела. Надежда ещё была. Агуни планировал поговорить с Такеру насчёт всего происходящего, но тот быстро исчез из виду, да и к тому же Моризоно и самому нужно было пойти вместе с Нираги заняться Момокой. Пока они оба шагали по коридору, Нираги не терпелось начать разговор с Моризоно: — Босс, у нас есть просто отличная возможность истребить всех этих мразей на Пляже. — Ты о чём? — устало выдавил из себя Агуни. — Если по итогу та девчонка не окажется ведьмой, мы можем просто перебить всех их прямо здесь, прикрываясь тем, что мы ищем ведьму. Разве это не идеальный момент? — просиял Сугуру, уже представляя, как наводит курок на свою жертву. Босс остановился на месте, все ещё не глядя на Нираги, смотря куда-то вперёд, отчего и самому подчинённому пришлось остановиться. — Нираги. — Босс? — Не смей. От последних слов Сугуру вопросительно поднял бровь, словно не узнавал того, кто стоял перед ним прямо сейчас. — Мы не можем сейчас действовать слишком резко. Что важнее — это объединиться с Шляпником, как бы сильно я того не желал. — К чему все это, если мы можем как спасти наши задницы, так и избавиться от них? Агуни чувствовал, как в его собственных жилах закипает кровь. — Сугуру, просто дождись моей команды. Я дам знать, когда нужно начать действовать, ясно? — первый раз за весь вечер Моризоно бросил пронзительный взгляд в сторону Нираги. Последний ничего не ответил, лишь молча стоял. — Достаточно болтовни. Пора сжечь тело. Пока Агуни двигался впереди, он ощущал сверлящие его спину глаза Сугуру. Он знал, что тот начинает догадываться, он это чувствовал. Агуни чувствовал, что не справляется и теряет контроль, так что это все нужно поскорее заканчивать. Сейчас Агуни сказал ему, что им стоит объединиться, но это вызвало подозрения. Если бы он оставил все на самотёк и позволил бы Нираги и дальше развивать свои мысли об уничтожении Пляжа, то ничего из этого не закончилось бы добром. Из-за этой чертовой игры в голове Сугуру стёрлись все грани, а Моризоно в свою очередь уже не за что цепляться, чтобы удержать его от нецелесообразных действий. Агуни срочно нужно было увидеть Такеру. Ему это просто необходимо. *** Через какое-то время все собрались на улице вокруг судного пламени. В глазах пляжников ярким пламенем отражались острые языки огня, которого боялся каждый из присутствующих, но мало кто это признавал. Каждый из них верил, что просто не может попасть в него, так как не является ведьмой. Но вот сейчас туда бросали первую жертву. Первую и, как все надеялись, последнюю. Несколько подручных боевиков взяли тело Момоки и бросили в горящее пламя. Тут же от тела полетели маленькие искры, пока предполагаемая ведьма не была сожжена. Все затаили дыхания, с надеждой глядя в свои телефоны, желая всем сердцем услышать заветную фразу об окончании игры, но этого не произошло. Это стоило ожидать, пожалуй. Нираги, также находящийся около костра, весело засмеялся и ушел обратно в здание Пляжа, видимо, разочаровавшись больше в находящихся здесь людях, если там ещё осталось место для разочарований. Агуни стиснул зубы, глядя на разворачивающуюся картину. Все остальные члены правления реагировали примерно одинаково. Моризоно посмотрел на Шляпника. Тот, в свою очередь, будто не испытывал никаких эмоций по этому поводу. Даже не так. Было видно, что все это его глубоко задевает, но он продолжает сохранять самообладание. "Именно таким он и хотел быть" — пронеслось в голове у Агуни, но он быстро отмахнулся от этих мыслей. — Момока не является ведьмой. — заключил Шляпник, словно вынес приговор всем жителям Пляжа, что в действительности так и было. Теперь под угрозой были все. Такеру не хотел снова терять свое детище, он уже через это проходил. Почему же теперь всё идёт по тому же сценарию? Неужели на него наложено какое-то проклятие? Голова гудела, а мысли смешались в одну кашу. — Всем членам правления пока разойтись. Займитесь поисками каких-либо улик, допрашивайте пляжников, не сидите на месте. Нам нужно знать всё. — Такеру потёр пульсирующие виски и ушёл, по всей видимости, к себе в кабинет. Остальная масса людей с чувством ужаса так же разошлась в разные стороны. Теперь среди пляжников и даже среди членов правления прокладывались подозрения и недоверие. Агуни последовал за Шляпником. *** Тяжёлые шаги резонировали параллельно с огромными языками огня позади. Ничего уже не вернуть, Агуни это знал. Знал, но почему-то искал его. В его руках пистолет, который почти соскальзывает с пальцев, испачканных кровью. — Выходи... Такеру. — Слова прозвучали словно говорящий процедил их сквозь зубы с невыносимой яростью. Позади обвалилась часть деревянного потолка, объятого пламенем, а вся огненная картина вокруг заставляла лёгкие работать из последних сил, но идущему куда-то человеку было наплевать. Он шел к своей цели. *** — Что делать теперь? У нас нет ни малейших подозрений насчёт ведьмы, а Нираги догадывается обо всем, если уже не догадался. Я не способен буду сдерживать его, кроме собственной грубой силы, к чему я очень не хочу прибегать. Слишком много ненужных жертв тогда будет. — произнёс Агуни, будучи уже в кабинете вместе с Шляпником. Было заметно, что Такеру был на пределе. Его хмурые брови, стеклянные глаза, усталый вид — все это замечал один Агуни. — Мне нужно время подумать, Моризоно... Момока была слишком логичным вариантом, я чересчур поверил в свою идею. — Такеру прикрыл рукой свое лицо, облокотившись на лакированный стол. Агуни молча смотрел на своего друга. Теперь он понял, что единственное, что он может сейчас сделать — попытаться спасти из этого ада самого Шляпника, раз уж боевику не удается достучаться до Такеру и вытеснить из его головы идею насчёт Пляжа. Теперь Моризоно пришлось воспринимать своего друга и Пляж как одно целое, если он не хотел потерять Такеру на совсем. Агуни без всяких слов подошёл к нему и положил свою сильную ладонь на плечо Шляпника. — Нам нужно подумать об этом вдвоем, ладно? Мы вытащим Пляж из этого дерьма. Такеру взглянул на своего друга и слабо улыбнулся, словно выдавливая из себя последние остатки позитива, что, судя по всему, так и было. Последовало очередное молчание, которое в очередной раз прервалось: — Я перепрятал карты. — Что? — последовала мгновенная реакция от Агуни. — На всякий случай. — Шляпник опустил взгляд в пол. Моризоно тоже это понял. Необходимая мера безопасности. Почему-то именно в этот момент Агуни хотелось сказать своему другу так много, словно это были их последние мгновения вдвоём. Агуни казался хладнокровным, часто порой просто бесчувственным — все это было эхом его офицерского прошлого, где просто не позволяли проявлять какие бы то ни было чувства, держа стоическую маску на лице, что не могло не сказаться на мужчине. Многие его привычки, взятые из его прошлого во времена службы, просто не позволяли Моризоно вести себя иначе или иначе говорить с другими. Но с Такеру все было совсем по-другому. Он не знал, что это было за чувство, не мог дать ему определенного названия, но Агуни всегда хотел доверять своему другу, независимо от обстоятельств. Подобные чувства разгорались в его душе и с прошлым Шляпником, и с настоящим. Он находил им отклик как в обычном, так и в безумном Такеру. Это в какой-то мере пугало Моризоно, но он не мог оттолкнуть друга. Только не его. Когда Агуни готов был произнести первые слова, как послышались резкие выстрелы снаружи. Моризоно и Такеру тут же переглянулись, а на ум обоим пришла одна и та же безумная мысль. — Только не это... — выдавил Шляпник. Оба не думая лишний раз подошли к панорамному окну. — Сугуру... Мать его... — Глаза Агуни устремились в одну точку, потеряв всякий блеск.