Глубины океана

***

После низвержения каждый день проходил практически идентично: добыча еды, поиски ночлега, помощь таким же, как и он сам сейчас, нищим людям, выслушивание от них же о том, какой он сумасшедший, смешки и издевательства. У Ши Цинсюаня не было другого выбора. Он хотел помочь, чем мог. Даже после того, что произошло во владениях Черновода. Даже после обезглавливания собственного брата на его глазах. И даже после того, как его самый близкий человек, к которому он питал настолько сильные чувства, столь сильную любовь, оказался тем самым Черноводом, убившим его брата. Цинсюань не выдерживал. Честно говоря, каждую ночь ему снились кошмары разной степени сумасшествия. В одну ночь ему снился тот самый день, но тогда после отрубленной головы Ши Уду, Хэ Сюань отрубил голову самому себе и теперь перед ногами Ши Цинсюаня, закованного цепями, лежало две головы самых близких людей: родного брата и любимого человека, с ужасными гримасами. В другую же ночь ему снилось, как в тот же день, Хэ Сюань стоит прямо над, опять же, закованным цепями Ши Цинсюанем, мнётся, краснеет, даже носом шмыгает, гладит по волнистым волосам Его Высочество, извиняется, тараторит что-то, целует нежно-нежно лепестками губ куда-то в щёку, произносит те самые, всегда желанные Цинсюанем, слова "я люблю те...", но эта фраза обрывается тяжёлым, болючим вздохом Хэ Сюаня, фонтаном крови из его груди, криком, оглушающим, но этот крик не исходил от Хэ Сюаня, именно Цинсюань кричал, смотря на проткнутую грудь своего Хэ-Сюна, а позади его спины, с жестоким выражением лица, стоял Ши Уду, весь в крови Хэ Сюаня. И вновь ему приснился кошмар. Он подскочил с кровати в холодном поту. Была всё ещё ночь. Вокруг было много людей и все, как показалось на первый взгляд, спали. Но в этот момент Цинсюань услышал шорох за спиной. Не успел он среагировать, как его уже по рукам и ногам связали. Это точно, что без магической силы Небожителю, что только-только был низвержен, было крайне трудно реагировать, не ощущая ничего вокруг. Ши Цинсюань вырывался, барахтался и даже кричал, но никто и глазом не повёл в их сторону, продолжая спать и дальше, словно ничего не происходило. Они вышли из пещеры и в свете луны, Цинсюань увидел троих мужчин, которым он вот только вчера помогал с урожаем, корячился, чтобы накормить их детей. Отбросы. Ши Цинсюань всегда был добросердечным и доверчивым, примером тому Мин-Сюн, который на самом деле всё время был Хэ-Сюанем. Падшее Божество ожидало всего, он готовился к худшему. — Ну, чтоль, в море его? — сказал один из мужчин. — Ты, чтоль и вовсе тупица?! Какое ж то море – озеро! — сказал другой. — Коли так, чё ж оно такое большое? Речка это! Речка! — тараторил третий. Ши Цинсюань бестолково наблюдал за таким глупым препиранием. Очевидно, это был океан, никак не море, река или, уж тем более, не озеро. Пока мужчины продолжали свои споры, Цинсюань уже освободился от верёвок и побежал куда глаза глядят. Один из мужчин, завидевший это, умчался за ним. — Убегает! — крикнул тот самый мужчина, вслед бежавшим другим его "товарищам". К сожалению, Ши Цинсюань, хоть и был Повелителем Ветра, но бегал он вовсе не как ветер, скорее, как черепаха или улитка, так что зловредным мужчинам не составило труда поймать его. Уже без лишних сговоров, они мёртвой хваткой схватили Ши Цинсюаня и поволокли к берегу. Усадились в лодку, всё так же держа Ши Цинсюаня по рукам и ногам, отплыли далеко от берега, где вода в океане была уже не лазурной, а тёмно-синей с черноватым оттенком. Тяжело сглотнув, Цинсюань огляделся вокруг. Спастись не выйдет. Берега даже близко не видно. Лодка остановилась. — Эй, слышь, ты, обезумевший, — обратился к Цинсюаню один из троих мужчин, — бушь знать, как того, орать каждую ночь и мешать нашим детям спать. — Вот-вот! — подхватил другой. Третий же, просто поднял на руки Ши Цинсюаня и сказав что-то, что из-за заполнившего его страха, Цинсюань услышать не мог, выкинул прямо в воду. Ши Цинсюань лишь краем глаза увидел, как лодка тут же уплыла в обратном направлении. Он пытался плыть, но было бесполезно, его лишь всё более затягивало вглубь. В лёгких заканчивался воздух, он барахтался, как морская блошь, безрезультатно и бессмысленно. Глаза закрылись, удушение подступало к горлу и именно в этот момент он вспомнил, как уже проживал нечто подобное. Тогда, какие-то дворянские дети, которые вечно издевались над Цинсюанем, кинули его в глубокое озеро близь дворца. Он не умел плавать и уже прощался с жизнью, но в тот момент перед его глазами появился Мин-Сюн, подхватил Цинсюаня за талию и вытащил из воды, обеспокоенно смотрел, даже, как никогда ранее, гладил Цинсюаня по щеке. Мин-Сюн шмыгал носом, но утверждал, что не плачет, хотя Цинсюань это чётко видел. Он не смеялся с Мин-Сюна, лишь крепко обнимал и благодарил. А потом у всех тех детей от чего-то поломались руки. Сейчас же, утратив все свои силы, Ши Цинсюань всё ниже опускался в глубины океана. "Нет, Хэ-Сюн больше не придёт. Никогда...". На мгновение он открыл глаза, посмотрел наверх, где уже светали первые рассветные лучи, но в этот момент что-то чёрное проблеснуло в воде. Цинсюань подумал, что это ему померещилось, ну, или это его смерть. А потом вновь распахнул глаза и увидел, как к нему подплывает он. Нет, совершенно невозможно. Это же не... Но все сомнения рассеиваются, когда прямо перед его лицом предстал Хэ Сюань. Возможно, это его предсмертный бред, ведь сейчас он точно задохнётся. Хэ Сюань подплывает всё ближе, держит Ши Цинсюаня крепко за плечи и расстояние сокращается за считанные секунды. Сначала Цинсюань не мог понять, что произошло, почему он дышит и почему... Он чувствует на своих губах чужие губы, из которых потоком исходит тепло. Ши Цинсюань понял. Да, это именно оно, магическая сила. Это точно его Хэ Сюань. Тогда он расплакался, чего не было заметно в воде, расслабился телом и поддался на встречу своим родным губам. Нет, нужно ненавидеть Хэ Сюаня за то, что он сделал с ним. Но как? Как он может ненавидит своего Хэ Сюаня? Своего Мин-Сюна? Это невозможно, сколь плохих вещей он не сделал бы. Они отрываются друг от друга, но теперь Хэ Сюань крепко держит Цинсюаня за талию, а Цинсюань и сам держится за шею Хэ Сюаня. Он действительно хочет кричать, от душевной боли, от своих чувств и ново поселившейся ненависти к самому себе. Вместо этого, он упирается лбом в лоб Хэ Сюаня и вдыхает лёгкими, насколько это возможно под водой. Перед глазами вновь возник тот самый кошмар, где Хэ Сюань признаётся ему в своих чувствах и его в этот же момент пронзает прямо в грудь. Он совершенно не хочет терять его, никогда, пусть Цинсюань и будет от этого последним глупцом на свете. Но Хэ Сюань слишком много значит для Ши Цинсюаня, через чур много. Черновод не смотрит на него, лишь выражение его лица выдавало его чувства и боль. — Цинсюань... — тихо проносится в голове голосом Хэ Сюаня. Ши Цинсюань понял, что, благодаря магической силе, переданной Хэ Сюанем к нему, он смог услышать его. Но не дал договорить. Впился в лепестки губ своего Хэ-Сюна. На мгновение в воде вспыхнул свет от магической силы. — Цинсюань, прошу, если ты когда-то сможешь, прости меня. — пронеслось вновь в голове Цинсюаня. — Хэ-Сюн...Хэ-Сюн, я так скучал, Хэ-Сюн... — теперь и у Цинсюаня вышло проникнуть голосом в голову Хэ Сюаня. Было так больно, что словами не передать. Столь сильно хотелось умереть, но ещё более хотелось жить, жить рядом с ним. Навечно. Хэ Сюань поддался вперёд и углубил поцелуй, сильно засмущав Цинсюаня, что было не совсем уместно в данной ситуации. Теплота внутри усиливалась. Магических сил у Цинсюаня было с избытком теперь. Хэ Сюань, видимо, и сам это понял, поэтому нехотя отстранился от горячего поцелуя. Цинсюань только сейчас заметил, что они, оказывается, уже выплыли из глубины и находились наверху под водой. Бывшее Божество, как и сам Черновод, кажется, никогда не были с такими выражениями лиц перед друг другом, никогда не смотрели друг на друга так. С новыми, раскрытыми друг для друга, чувствами. Хэ Сюань отвёл взгляд и вытянул Цинсюаня наверх. С отдышкой и кашлем, Ши Цинсюань вдохнул воздух во все лёгкие. Хэ Сюань по прежнему держал его за талию под водой. Они глупо смотрели друг на друга: Хэ Сюань с больным и извиняющимся выражением, а Ши Цинсюань со смесью всех своих чувств. — Цинсюань... — хриплым, низким голосом пронеслось в голове у Цинсюаня и Хэ Сюань осторожно коснулся пальцами его руки. — Хэ-Сюн... — Шепнул Ши Цинсюань, обвивая свои пальцы между пальцами Хэ Сюаня. Они вновь встретились взглядами. Хэ Сюань сейчас казался совершенно уязвимыми, словно Цинсюань вернулся в то время, когда Хэ Сюань плакал в обнимку с ним, когда Ши Цинсюань чуть было не утонул. Хэ Сюань немного вздрогнул и покраснел, когда в его голове послышался неуверенный голос Ши Цинсюаня: — Хэ-Сюн, ты плачешь? Хэ Сюань слышно шмыгнул носом и подхватил на руки Ши Цинсюаня. — Я люблю тебя, Цинсюань. Прости... — уже в голос сказал Хэ Сюань и поцеловал Цинсюаня. Ши Цинсюань теперь действительно плакал, он мысленно уже тысячу раз убил себя. Как можно быть таким придурком и целовать, нет, по прежнему любить убийцу своего брата? Всё-таки, Цинсюань действительно был слишком добродушным. Он никогда, кажется, не сможет перестать любить своего Хэ-Сюна. Отстранившись, они встретились взглядами и крепко прижались друг к другу. Больше они не смогут друг без друга. Несмотря ни на что, даже на то, что за подобное, возможно, Цинсюань вовсе более не сможет вознестись, всё было не важно, когда Хэ-Сюн с ним. Цинсюань слышал шмыганье со стороны Хэ Сюаня. "Плачет, точно плачет. Мой Хэ-Сюн". — Я тоже люблю тебя, Хэ-Сюн. До смерти люблю.