Письмо из прошлого

А вы можете сказать, что прикипели к какому-то месту сразу же, как только появились там? Это как любовь с первого взгляда — заходишь в квартиру и влюбляешься в неё моментально. Вот у Эндрю теперь было. Внутри было приятно. Наверное, это был как раз таки тот уют, к созданию которого в собственной квартире Эндрю стремился уже долгое время. “И как только Нил умудрился добиться такого в съемной квартире?” — промелькнуло у Эндрю в голове, как только тот переступил порог студии, в которой жили Нил и Кевин. Это, кстати, стало еще одним пунктом, из-за которого, по мнению Эндрю, его новый знакомый не мог быть “тем самым” другом детства. “Ну почему же нет?” — спросите вы и будете правы, ведь с первого взгляда отсутствие у студента первого курса собственной квартиры в одном из самых известных и дорогих штатов нельзя назвать чем-то из ряда вон выходящим, ведь так? Но Эндрю помнил, слишком хорошо, чтобы это было его собственной выдумкой или убеждением, что семья Нила Веснински не бедствовала. Отец мальчика владел несколькими успешными фирмами в штате, а мать была родом из известной и достаточно обеспеченной, да что уж там, богатой британской семьи. Именно поэтому довод Эндрю был вполне себе обоснованным: Веснински и Хэтфорды скорее бы пустили пулю в висок каждого члена обеих семей, чем оставили молодого наследника всего благосостояния без собственного жилья. Но было и некое противоречие, которое не давало Эндрю спать спокойно. UCLA, университет в котором они обучались, входит в двадцатку лучших высших учебных заведений мира, а соответственно, отучиться даже один семестр там стоит целое состояние. Насколько ему известно, парень, в отличие от него самого, поступил не на бюджет, а на платное, и именно это не подтверждало теорию Эндрю. “Это всё до безумия странно. Как будто ты и прав, а как будто и нет” — сказал Джереми, стоило ему только привести этот пример в довод. Действительно, был ли он прав? Да Эндрю и сам не знал, а всё, что ему оставалось — строить теории. Но вернёмся к квартире. Зайдя внутрь, Эндрю почувствовал аромат мужского парфюма вперемешку с запахами разных цветов и, будь это дом другого человека, он бы обязательно почувствовал тошноту — изобилие запахов всегда было его слабостью, заходя в какое-то новое помещение, первым, что он чувствовал всегда был какой-то запах. Иногда — чрезмерно стойкие духи девушек, иногда — выпечка, в общем всё это были приятные для любого человека запахи, но не для Эндрю. Именно поэтому сейчас он удивился тому, как вкусно здесь пахло. Запах парфюма он уже прежде слышал от Нила — что-то терпко сладкое, с едва слышными нотками лаванды, чего нельзя сказать о цветах. Редко когда встретишь двух студентов мужского пола, у которых в гостинной стоит букет шикарных полевых цветов, обернутый в голубоватую целлофановую обёртку. Мысли вновь повернули в ненужное русло и он, попытавшись их отогнать, он сказал: — У тебя тут так красиво и чисто, что мне кажется, что я попал в Рай на земле. — Я польщён, — усмехнулся тот и, посмотрев прямо на Эндрю, продолжил, при этом закатив свои льдистые глаза, — Я терпеть не могу порядок, но Кевин тот еще перфекционист, вечно ему нужно дабы всё по полочкам, да ещё и в алфавитном порядке стояло. Эндрю прыснул от интонации, с которой парень это сказал, но тут же собрал всю адекватность в кулак и напомнил Нилу о экономике, ради которой он собственно сюда и пришёл. — Да, точно, чуть не забыл, сейчас достану учебник и начнём. Кстати, будешь что-то пить? Чай, кофе, сок? Может, воды? — О, нет, спасибо, — вежливо отказался он и, присев на край обитого тканью дивана, достал из сумки единственное, что взял для занятий экономикой — чёрную ручку. Нил появился в гостинной уже через пару минут с какой-то книгой и тетрадью в руках и, сказав, что ручка Эндрю не понадобится, ведь единственное, что ему нужно будет делать, так это запоминать всё, что Нил говорит. — Начну с азов. Существует так называемое разделение на микро- и макроэкономику, знал это? — вопрос наверняка был риторическим, но Эндрю всё равно отрицательно покачал головой и, увидев это, парень продолжил, проговаривая определение быстро, словно считалочку: — Микроэкономика — это раздел экономической науки, который изучает поведение отдельных экономических агентов: потребителей, фирм, владельцев ресурсов, а также механизмы функционирования отдельных рынков. А вот макроэкономика — это раздел экономической науки, который изучает функционирование экономики в целом. В отличие от микроэкономики, которая фокусируется на поведении отдельных потребителей и фирм, макроэкономика анализирует крупномасштабные экономические процессы. Запомнил? Можешь не отвечать, я и так понимаю, что нет, сейчас расскажу простыми словами. Смотри, если ты анализируешь, почему цена на яблоки выросла в конкретном магазине — это вопрос микроэкономики. А если инфляцию по всей стране, то это уже… А дальше… Дальше Эндрю не понял, что произошло, а, главное — почему так произошло, но он утратил нить монолога Нила и тупо пялился на парня, который рассказывал что-то про типы рыночных структур и потребительское поведение. Тот был одет, да и выглядел безупречно — классическая средняя мужская стрижка с удлинённой челкой, тёмно-синий лонгслив, который был явно велик на несколько размеров, обычные чёрные спортивки и несколько колец на разных пальцах, — всё это Эндрю бы не оценил на любом другом парне, но на Ниле эти простые на первый взгляд вещи смотрелись настолько хорошо, что он завис. Тут взгляд его переместился к рукам, которыми тот активно жестикулировал, из-за чего из под рукавов кофты виднелось что-то розово-бело-бежевое, похожее на… браслет? Внезапно Нил воскликнул громче обычного и он словно вышел из транса. — Вот так. Понял? Надеюсь, я не слишком сильно усложнил объяснения. — Да, спасибо тебе огромное, теперь я разобрался, — соврал, не краснея, Эндрю и, попытавшись перевести тему на более интересную и понятную для него самого, спросил: — Тут книги везде разбросаны, ты, как я понимаю, читаешь много? — Да, люблю книги, а еще обожаю воображать себя Аляской Янг, собирать личную библиотеку и разбрасывать чтиво по всей квартире, — пробормотал Нил и, словно спохватившись, спросил: — А ты почему интересуешься? Тоже читаешь, или из вежливости? — Увидел у тебя целую коллекцию книг Кинга, вот и спросил. Сам его обожаю, — обронил Эндрю, а, увидев сияющую улыбку на лице напротив, понял, что не зря. Видимо, Эндрю попал в нужную точку с первой же попытки — Нил принялся рассказывать о его любимой книге у Стивена Кинга “Клатбище домашних жывотных”. Эндрю никогда не читал эту, но из-за Джереми, который обожал Стивена и его книги приблизительно также, как и Нил, знал её почти что наизусть. Нил пересказывал свои любимые моменты, а Эндрю кивал и вставлял пару слов каждый раз, когда тот делал паузу. И нет, он молчал не потому что ему было неинтересно, или скучно слушать парня, а как раз таки наоборот. Рассказы Нила были увлекательными, складывалось ощущение, что тот готовился к этому моменту так долго, что даже не делал пауз между предложениями. Но Эндрю нравилось его слушать. И это было странно, ведь он терпеть не мог долгие рассказы Джереми о книгах, не выносил долгих лекций в университете, к середине которых его внимательность и концентрация просто испарялись, и просто слышать не мог о онлайн уроках, которые ему советовали все знакомые, когда узнавали о его пробелах в каких-то предметах. — А твоя любимая книга у Кинга какая? Мне тоже интересно послушать о ней, вдруг я не читал ещё такую, — почти что пропел Нил и серьёзно взглянул на Эндрю. На самом деле, любимой книги у него не было. Почти вся литература, которую он перечитал от Стивена Кинга входила в список “любимых” книг, а потому выделить какую-то, да ещё и ту, что Нил скорее всего не читал было сложно. — Читал “Сияние”? — спросил Эндрю и убедившись, что парень совершенно точно не знает сюжет романа, начал рассказ. “Сияние” — по мнению Эндрю, одна из лучших, и по содержанию, и по сюжету, и по слогу, книг этого автора. Речь в ней идёт о Джеке Торренсе, писателе, бывшем алкоголике и по совместительству учителе, который устраивается зимним смотрителем в отель «Оверлук», расположенный в горах Колорадо. Вместе с ним туда переезжают его жена Венди и маленький сын Дэнни. Дэнни обладает сверхъестественным даром, называемым сиянием — он чувствует чужие мысли, видит призраков и предчувствует опасность. В отеле начинают происходить до того странные и необъяснимые вещи, что становится жутко даже простому читателю. — Только без спойлеров! — внезапно прервал его рассказ Нил и, выходя на кухню, бросил через плечо, — Книга отличная, как по мне, обязательно прочту. Кстати, будешь чай? У меня есть, хороший, прямо из Великобритании! Эндрю и сам не заметил, как они переместились, оба с кружкой чая в руках, на балкончик. Это был обычный открытый балкон, но до того маленький, что места там хватало как рази таки на них двоих. На улице было хорошо. Не смотря на то, что Нил и Кевин жили почти что на центральной улице, в их дворе было до того тихо, что Эндрю на секунду показалось, что он в какой-то параллельной вселенной, где соседи всегда ведут себя тихо и не мешают жить. Обсуждение книг переросло в разговоры о любимых фильмах и сериалах, а потом и о хобби. Почему-то с Нилом обсуждение чего-либо было настолько непринуждённым, что Эндрю был готов рассказать ему всё о себе и собственной жизни. Вот существуют же такие люди, которым ты доверяешь просто потому что они рядом с тобой, да? Которые одним своим видом выказывают серьёзность и умение хранить секреты. Нил — один из таких. Ну, или, может, Эндрю просто любит поговорить. За эти пару часов он узнал о новом знакомом многое. Например, он младше самого Эндрю почти на год, а ещё оказалось, что их вкус в книгах и фильмах настолько схож, что даже мысли о каких-то событиях в этих самых книгах у них были одинаковые. Даже любимый классик у них был один, — Эрих Мария Ремарк, а японской литературой зачитывались оба — Харуки Мураками стал почти что главным предметом их обсуждений в тот вечер. “Фантастика да и только”, — подумал тогда Эндрю, ведь ещё ни с кем, даже с Джереми, у него не совпадали вкусы настолько сильно. — Куришь? — вопрос был внезапным, но Эндрю важно знать, может ли он курить при этом парне, ведь пальцы уже начинали ныть в отсутствии сигареты. — Курю. А ты? — встречный вопрос показался ему странным, ведь дым уже давно стал его постоянным запахом, почти все, кто встречался с ним больше одного раза в жизни, не забывали упомянуть, что “от него просто веет дымом”. И потому Эндрю предпочел действия вместо слов. Одним движением он вынул из кармана пачку обычных красных Мальборо и протянул её в молчаливом предложении своему собеседнику. Долго ждать не пришлось — тот вытянул из коробки палочку и зачем-то полез в собственный карман. Уже через секунду у него в руках появилась зажигалка “Мальборо”. — Вкус в сигаретах у нас по всей вероятности тоже один? — хмыкнул Нил и, взглянув Эндрю прямо в глаза, усмехнулся и продолжил, не дожидаясь ответа, — Мы видимо и есть те самые соулмейты, да? В ответ он прыснул и, взяв из чужих пальцев зажигалку, прикурил сигарету. Следующие минут двадцать они сидели в полном молчании, — каждый думал о своём — но молчание это было приятным. Оно не тяготило, им не было неловко, они просто сидели и курили, глядя на детей, тихо играющих на площадке внизу. Внезапно сияющий огонёк на сигарете Эндрю потух, оставив в его пальцах лишь окурок. Он же, погрузившись в собственные мысли, действительно заметил это не сразу, но как только его взгляд упал на оранжевый кончик сигареты, Эндрю потушил остатки огня о железную поверхность балкона и обернулся к Нилу, чья сигарета всё ещё тлела. Даже не думая, что он делает, Эндрю выхватил из чужих пальцев палочку, поднес к губам, а, затянувшись, отдал ее обратно владельцу. Осознание, что он только что сделал пришло уже через секунду после пойманного удивлённого взгляда Нила. — Э… Извини… — начал было Эндрю, но его перебили заливистым смехом и тычком в бок. — Ты только что своровал у меня свою же сигарету, — сквозь смех проговорил Нил, смотря ему прямо в глаза, — Готов поспорить, у тебя в кармане лежит еще целая пачка. — Как ты узнал? — теперь уже Эндрю смеялся вместе с парнем, — Впрочем, это неважно, дай я… — А вот и нет! — Нил, после второй попытки украсть у него курево, по-детски показал ему язык, встал и забежал внутрь, будто дразня Эндрю. Тот же, приняв вызов, поднялся и забежал за Нилом внутрь. Они словно играли в догонялки, пытаясь выхватить эту несчастную, уже почти потухшую сигарету. Из-за того, что комнаты было всего две, а коридорчик, соединявший их, был узким, попытка сыграть в догонялки провалилась бы с треском у любого другого человека, но не у Нила. Он изворачивался, пробегал прямо возле парня и снова уворачивался, делая так, чтобы его рука, держащая сигарету, находилась вне зоны доступа рук Эндрю. Эта своеобразная игра продолжалась бы ещё долго, если бы Эндрю не придумал, как остановить Нила, не прибегая при этом к телесному контакту. Когда Нил выбежал из гостиной в коридор, он быстро опередил его и встал у стены, положив на неё руку так, чтобы тот никак не смог пройти. И это… это определённо точно было ошибкой. Поза, в которой они застыли была слишком похожа на то, что они собираются…поцеловаться? Рука Эндрю упиралась о стену, а Нил стоял прямо перед ним, держа эту чёртову палочку, набитую никотином в руке. Их взгляды встретились всего на секунду, но почему-то эта секунда ощущалась для Эндрю как час. Он бы слукавил, если бы сказал, что Нил не показался ему красивым в этот момент. Шоколадного цвета волосы, откинутые немного на бок из-за бега, рука с сигаретой за спиной и глаза… Внезапное желание посмотреть на чужие губы было странным. Эндрю не мог позволить себе этого. Да что с ним вообще твориться? Не поддавшись соблазну, он смотрел и смотрел в эти бездонные голубые глаза, ожидая, пока Нил первым отведёт взгляд. И он отвел. Чужие глаза на ничтожную секунду сместились вниз, на…губы? Стоп, что? Нил только что посмотрел на его губы? Его уши вдруг, как показалось самому Эндрю, загорелись красным, выдавая его смущение с потрохами. Он решил, что подумает об этом позже и, собрав всю силу духа, которая вообще у него оставалась в кулак, отстранился.

***

— Да, и тебе хорошего вечера. Увидимся завтра на парах, — крикнул Нил ему вслед, закрывая двери квартиры. Когда он вышел из подъезда, снаружи уже было темно. Одного взгляда на часы хватило, чтобы понять — уже намного позже, чем он ожидал. Наверняка, ему бы стоило пойти к Роланду, с которым Эндрю договаривался о встрече ещё несколько дней назад, но ехать на другой конец города в одиннадцать вечера было бы явно не лучшей идеей. Однако, и домой идти он не стал. Эндрю знал, что после столь напряжённого дня в университете, а потом и после общения с Нилом, ему бы стоило отдохнуть, но нет. Хотелось одного — бродить по городу и думать обо всём, что приходит на ум. Этим он и занялся.