Between the Moonlight and You

Тёплый свет ночника разливался мягким сиянием по комнате, отбрасывая золотистые блики на светлые волосы Джонхана. Он лежал на кровати, слегка завернувшись в одеяло, но сон отказывался принимать его в свои объятья. Рядом, на кресле возле окна, сидел Джошуа, время от времени поглядывая на Джонхана, стараясь не тревожить. — Ты ещё не спишь? — голос у него был тихий, будто бы лёгкий ветер аккуратно коснулся кожи. — А ты? — Джонхан лениво приоткрыл глаза и улыбнулся, прижавшись щекой к подушке. — Если ты не спишь, как я могу спать? Джонхан фыркнул, но уголки его губ всё равно немного дрогнули вверх. Он потянулся, расправляя руки, затем перевернулся на бок, так, чтобы видеть Джошуа лучше в свете луны и настольной лампы. — А ты вообще почему не в кровати? — с нотками капризности спросил он, протягивая руку в сторону кресла. Джошуа посмотрел на него с мягкой улыбкой, в которой плескалась бесконечная нежность и неспеша поднялся с кресла, направляясь в сторону Джонхана. — Мне нравится смотреть на тебя. — Ты вообще слышишь себя? Это так… — Как? — голос Джошуа был полон доброй насмешки. — Так безумно мило, что мне хочется ударить тебя подушкой, — проворчал Джонхан, но пальцы его всё ещё тянулись к Джошуа, будто и не хотели отпускать ни на секунду. Джошуа усмехнулся, но всё же плавно склонился ближе. Он аккуратно взял протянутую руку, переплетая их пальцы, и мягко сжал. — Знаешь… — начал он, задумчиво глядя на их соединённые руки, — мне нравится так… просто быть с тобой. Даже если мы ничего не делаем, а просто молчим. Блондин моргнул, а потом нахмурился, будто обдумывая каждое слово, которое хотел сказать. — Джошуа… — голос его был едва слышен. — Знаешь, мне иногда кажется, что ты понимаешь меня лучше, чем кто-либо другой. — Может, потому что я действительно понимаю? Джонхан на секунду задержал дыхание. Эти слова, такие простые, такие искренние… почему они так сильно отзывались в его сердце? — Но ты же знаешь, что я далеко не самый простой человек, — тихо добавил он. Джошуа чуть улыбнулся, склонился ещё ниже, и теперь их лица оказались совсем рядом. — Ты самый лучший человек, которого я знаю и меня всё устраивает. Эти слова и его голос — такой тёплый, наполненный бесконечной заботой — окутали Джонхана, согрели где-то глубоко внутри. — Почему ты такой хороший? — чуть хрипло спросил он, сжимая пальцы Джошуа крепче. Джошуа слегка качнул головой, его тёмные глаза блестели в полумраке комнаты. — Просто потому что ты этого заслуживаешь больше, чем кто-либо. — Останься здесь. — Я и не собирался уходить. Джонхан потянул Джошуа за руку, а тот лишь мягко рассмеялся, прежде чем окончательно перебраться на кровать. Они не говорили больше ни слова. Блондин повернулся на бок, так, чтобы видеть Джошуа ближе. Их руки всё ещё были сцеплены, пальцы мягко переплелись, будто они держались друг за друга не только физически, но и душой. Джошуа лениво повёл пальцем по запястью Джонхана, описывая какие-то незримые узоры. Его прикосновения были почти невесомыми, но от них внутри всё переворачивалось. — Ты дрожишь, — тихо заметил Джошуа, его голос был тёплым, как самое уютное одеяло. — Не дрожу, — упрямо ответил Джонхан, но всё-таки подвинулся ближе, пока их носы почти не соприкоснулись. Джошуа усмехнулся, но ничего не сказал. Вместо этого он чуть сильнее сжал ладонь и большим пальцем нежно провёл запястью. — Тебе ведь нравится, когда я рядом, да? — спросил он вдруг, заглядывая в глаза напротив. — Замолчи… — пробормотал Джонхан, но взгляда не отвёл. В них не было и тени раздражения, только что-то мягкое, что-то, что было слишком похоже на любовь. Джошуа провёл кончиками пальцев вдоль линии его челюсти, осторожно, словно прикасаясь к чему-то драгоценному. — Ты всегда так делаешь, — улыбнулся он. — Как? — Делаешь вид, что тебе всё равно. Хотя я знаю, что тебе важно. Джонхан замер на секунду, его губы чуть приоткрылись, но ответ так и не сорвался с губ. — Я… — он сам не знал, что хотел сказать, но Джошуа вдруг наклонился ближе, пока их лбы не соприкоснулись. — Мне не нужно, чтобы ты что-то говорил, — тихо произнёс он, а его дыхание ласково коснулось губ Джонхана. — Просто будь здесь. Джонхан закрыл глаза, чувствуя, как тепло Джошуа окутывает его. Тишина больше не была напряжённой. Она была наполнена дыханием, шёпотом на кончиках пальцев, мягкими прикосновениями, от которых внутри разливалось что-то необъяснимо тёплое. И если бы можно было остановить время, Джонхан бы сделал это сейчас. Потому что в этот момент не существовало ничего, кроме них двоих. Было настолько уютно, что казалось, даже свет затаился, не решаясь нарушить этот момент. Джонхан чувствовал, как сердце начинает биться чуть быстрее, когда Джошуа медленно, с такой нежностью, что казалась невозможной, заглядывает ему в глаза — Ты так часто говоришь, что я особенный, — прошептал Джонхан, его глаза были закрыты, а губы чуть приоткрыты, будто ожидая чего-то. — Но ты даже не представляешь, насколько много ты для меня значишь. Джошуа не ответил словами. Вместо этого, его губы коснулись лба Джонхана с такой лёгкостью, что это было похоже на объятие, которое невозможно потрогать, но которое чувствуется каждой клеточкой тела. Затем его губы переместились чуть ниже, к виску, и Джонхан ощутил, как его дыхание стало прерывистым, как будто с каждым прикосновением Джошуа он терял часть себя, отдавая её тому, кто был так близок. — Ты невероятен, — шептал Джошуа, его слова тонкими лучиками пронизывали тишину. — Я не могу перестать думать о тебе. Поцелуй, который он оставил на скуле, был такой лёгкий, едва ощутимый, что Джонхан едва ли успел его почувствовать, но все чувства от этого стали ещё более острыми. Тёплая волна охватила его, и он не смог удержаться от мягкого вздоха. Джошуа провёл губами по его щеке, почти не касаясь, но так, что кожа отзывалась на эти прикосновения, как струны на пианино. Ещё один поцелуй, ещё один нежный момент, и Джонхан почувствовал, как его сердце сжимается от этой безмерной нежности, которая наполняла их пространство. — Ты… так близко, — прошептал он, открывая глаза и встречаясь с глазами Джошуа, которые сияли мягким светом, полные тепла и заботы. Чужие губы наклонились к другому участку лица, к уголку губ Джонхана, осторожно, как если бы боялся повредить что-то хрупкое, что лежало внутри. Поцелуй был нежным, почти неощутимым, но от него в груди разливалось такое спокойствие, что он мог бы почувствовать его даже в темноте. Каждое прикосновение Джошуа было как обещание, как гарантированное чувство безопасности, которого не хватало раньше. Джонхан закрывал глаза и пытался раствориться в этом ощущении, позволяя себе полностью погрузиться в нежность, которая окружала его, и в любовь, которая, казалось, была не просто словами, а чем-то гораздо более глубоким и настоящим. — Ты — мой дом, — прошептал Джонхан, его голос едва слышен, но Джошуа, казалось, ловил каждое слово, каждый взгляд, каждое молчание. — И ты — мой, — ответил Джошуа, ещё один поцелуй на щеке, и вот теперь весь мир стал гораздо ярче, наполненный только ими двоими. Джонхан почувствовал, как сердце колотится в груди, когда Джошуа нежно проводил пальцами по его щеке, прижимая его к себе. Он остановил его руку, взяв её обеими руками, и осторожно, как будто боясь напугать, притянул к себе. Джонхан чуть приподнял голову, и их глаза встретились — его взгляд был полон не только нежности, но и какого-то глубокого доверия. В нем было всё: и тревога, и облегчение, и что-то по-настоящему важное, что давно не позволяло его душе оторваться от этого чувства. Он медленно прикоснулся к его щекам, мягко, с трепетом, как если бы держал в руках саму жизнь. Ладони скользили по коже Джошуа, а его дыхание едва касалось лица, но уже заставляло сердце пульсировать быстрее. Джошуа только взглянул в его глаза, и в этом взгляде было всё — искренность, доверие и бесконечная нежность. Но Джонхан чувствовал, что он должен сказать ещё больше, поделиться этой болью от любви, которая слишком глубока, чтобы просто хранить её в себе. — Я люблю тебя, Джошуа. Так сильно, что боюсь потерять, — прошептал он, и, не выдержав, осторожно потянулся к его губам. И тогда Джонхан медленно, осторожно, как если бы впервые касался самого ценного, что у него было, наклонился вперёд. Он прикоснулся губами к губам Джошуа. Это был поцелуй, полный изумления, нежности и любви, такого глубокого, что даже время, кажется, остановилось на мгновение. Его губы были мягкими, его прикосновение — едва ощутимым, но оно было наполнено всем, что он чувствовал. Никакой спешки, только чистота и искренность. Он не отрывался от его губ, а просто растворялся в этом прикосновении, в этом поцелуе, который был больше, чем просто моментом. Это было обещанием, обещанием любви, обещанием того, что он всегда будет рядом. Джошуа, вздыхая, ответил тем же, медленно, осторожно, как если бы этот поцелуй был чем-то священным. Он нежно обнял Джонхана, его руки плавно скользнули по его спине, прижимая его к себе. Джонхан закрыл глаза, полностью отдаваясь этому моменту, чувствуя тепло и заботу, которые исходили от Джошуа, и, в свою очередь, отдавая всё, что мог. Джонхан держал лицо Джошуа в своих руках, его пальцы сжались немного сильнее, и он чувствовал, как Джошуа отвечает ему, словно передавая ту же любовь в этом прикосновении. Каждый миллиметр их тел был связан этим поцелуем, не спеша, но с такой глубиной, которая казалась бесконечной. — Ты — мой дом, Джошуа, — тихо сказал он, когда поцелуй оторвался. — Мой единственный дом и я не хочу никого другого. Джошуа, всё ещё с закрытыми глазами, положил лоб к лбу Джонхана, и тёплый воздух их дыхания стал единым. Джонхан не спешил отстраняться. Его ладони всё ещё мягко обрамляли лицо Джошуа, а большие пальцы ласково проводили по его скулам, будто рисуя невидимые узоры. Джошуа закрыл глаза, позволив себе насладиться этим моментом, этим прикосновением, этой близостью, которая казалась абсолютно естественной. — Ты всегда так смотришь на меня, — вдруг протянул он, его голос был мягким, но с легкой насмешкой. Джошуа приоткрыл глаза и вопросительно изогнул бровь. — Как? Джонхан усмехнулся и чуть наклонил голову, подражая выражению лица Джошуа — мягкому, любящему, полному терпения и бесконечной привязанности. — Как будто я самый драгоценный человек в мире, — тихо проговорил он, но в его голосе не было насмешки, только осторожность, будто он сам не верил, что может быть настолько любим. Джошуа усмехнулся, но его улыбка тут же смягчилась. — Может, потому что ты и правда самый драгоценный? Джонхан закатил глаза, но не смог сдержать тёплого смеха. — Ты всегда такой, — тихо пробормотал он, скользя пальцами по коже Джошуа, чуть прикасаясь к его вискам, к его волосам. — Такой… милый, добрый, терпеливый. — Терпеливый? С тобой? — Джошуа приподнял бровь. — Это не терпение, это как испытание. Джонхан тихо рассмеялся и легонько ткнул его пальцем в щёку. — Ну ладно, не буду спорить. Ты и правда святой, раз до сих пор меня терпишь. — Я не терплю, — Джошуа посмотрел на него внимательно, а затем чуть сжал его запястья, притягивая ближе. — Я люблю тебя. Джонхан замер. Эти слова… Они прозвучали так просто, так спокойно, но в то же время в них была такая глубина, что его сердце вдруг сжалось, а дыхание стало чуть прерывистым. — Джошуа… — он попытался пошутить, попытался сбить этот момент, но не смог. Джошуа смотрел на него с такой искренностью, что у Джонхана просто не осталось сил убегать. — Я люблю тебя, Джонхан, — повторил он мягко, и его пальцы, крепко обхватившие запястья Джонхана, чуть дрогнули, словно он тоже боялся. — Очень сильно. Даже когда ты капризничаешь. Даже когда доводишь меня. Даже когда делаешь вид, что тебе всё равно. Джонхан сглотнул, его грудь сдавило, но это было так сладко, так приятно… — Даже когда я говорю, что хочу тебя ударить подушкой? — чуть хрипло спросил он, пытаясь спрятаться за привычной шуткой. Джошуа усмехнулся и мягко провёл пальцами по его щеке. — Особенно тогда. Джонхан рассмеялся, но его глаза всё же стали чуть влажными. Он наклонился ближе, так что их носы почти соприкоснулись. — Ты просто… — он замолчал, не зная, как сказать, как выразить это чувство, которое разливалось внутри, заполняя каждую клеточку. — Просто? — тихо повторил Джошуа, его губы дрогнули в мягкой улыбке. — Просто лучший человек, которого я когда-либо встречал, — прошептал Джонхан. Джошуа ничего не ответил. Он только мягко провёл губами по щеке Джонхана, чуть медленнее, чуть дольше, чем обычно, как будто впитывая этот момент. Джонхан глубоко вдохнул, запоминая тепло рук Джошуа на своей коже. — Значит, теперь ты будешь делать для меня всё, что я попрошу? Джошуа закатил глаза, но уголки его губ всё равно дёрнулись в улыбке. — Я уже это делаю. — Тогда, может, принесёшь мне воды? Джошуа ухмыльнулся и, не отпуская его запястье, легонько ткнул пальцем в его лоб. — Вот оно что… Только что мы признавались друг другу в любви, а теперь я превращаюсь в твой персональный сервис? — А ты ожидал чего-то другого? — Джонхан театрально захлопал ресницами, изображая невинность. Джошуа фыркнул, но всё равно потянулся к бутылке с водой, стоявшей на прикроватной тумбе, и протянул её Джонхану. — Вот, ваше величество. — Спасибо, Шуа, — протянул Джонхан, нарочито сладким голосом, а затем добавил с ухмылкой: — Ты такой заботливый. Может, ещё и спинку мне почешешь? Джошуа тихо рассмеялся и, не говоря ни слова, резко потянул его вниз, заставляя его оказаться совсем рядом. — А может, я просто укушу тебя, чтобы ты перестал? Джонхан замер, его глаза широко распахнулись. — Ты не сме… Ай! Джошуа действительно легонько прикусил его плечо, а затем тут же провёл губами по этому месту, оставляя нежный, примиряющий поцелуй. — Сумасшедший, — пробормотал Джонхан, но всё равно расплылся в улыбке. — Но ты всё равно выбрал меня, — напомнил Джошуа, лениво обнимая его. Джонхан только тихо хмыкнул, но всё-таки прижался к нему ближе, утыкаясь носом в его шею. — И не жалею, — тихо добавил он. Джошуа улыбнулся и накрыл его ладонь своей. — Я тоже. Комната была окутана мягким светом, оставшимся от уличных фонарей, едва заметно просачивающимся через шторы. В комнате царила тишина, только звуки их дыхания мягко перемешивались, создавая ощущения чего-то неизмеримо близкого и родного. Джонхан лежал на боку, его голова была прижата к плечу Джошуа, а его рука нежно обвивала его талию. Он с каждым вздохом всё сильнее ощущал тепло тела Джошуа, как будто этот момент мог бы длиться вечно. Джошуа, в свою очередь, был уже почти на полпути в сон, но его губы всё ещё тянулись к Джонхану, оставляя легкие поцелуи на его волосах, на шее, там, где шевелился каждый волосок. Его волосы, растрёпанные и слегка спутанные после долгого дня, мягко лежали на подушке, белоснежной и пушистой. Джонхан смотрел на него, не в силах оторвать взгляд, восхищаясь тем, как он выглядит даже в этот момент — спокойный, почти безмятежный, с лёгкой улыбкой на губах, как будто весь мир был здесь, в этом моменте, и больше ничего не существовало. — Ты красивый, — прошептал Джонхан, скользя пальцами по темным волосам Джошуа, ещё больше распутывая их. Джошуа улыбнулся, но не открыл глаз, наслаждаясь прикосновением. Его губы снова потянулись к лбу Джонхана, оставляя там нежный поцелуй. — Ты не устанешь мне это повторять, да? — улыбнулся он с полуоткрытыми глазами. — Нет, — тихо ответил Джонхан, склоняя голову, чтобы его лоб коснулся лба Джошуа. — Потому что это правда. Джошуа мягко засмеялся, но вскоре его смех перешёл в тихий, почти невидимый вздох. Он чувствовал, как его веки становятся тяжёлыми, как будто весь день накопился где-то в теле, и теперь, наконец, можно было отдать себя этому успокаивающему, почти волшебному состоянию. Джошуа просто смотрел на него с этим спокойным, чуть ленивым выражением лица, которое почему-то всегда выводило Джонхана из себя. — Что? — наконец не выдержал Джонхан. — Просто думаю, как мне повезло, — задумчиво протянул Джошуа. Джонхан на секунду замер, а потом медленно опустил голову Джошуа на подушку и наклонился над ним, опираясь на локти. — Тебе повезло? — Угу. — С тем, что я тебя люблю? — Ага. — Звучит так, будто я подарил тебе целую вселенную. — Ну… — Джошуа чуть улыбнулся. — Примерно так это и ощущается. Джонхан резко замолчал. Ну какого чёрта, почему Джошуа всегда говорит такие вещи, что ему хочется либо спрятаться, либо уткнуться в его шею и сделать вид, что его вообще не существует? Джошуа не ответил, но его рука, мягко обвившая плечо Джонхана, сжала его чуть крепче. И в этом движении было столько любви и уверенности, что Джонхан почувствовал, как его сердце наполняется благодарностью и миром. Постепенно тишина становилась всё глубже, они просто лежали рядом, разделяя это нежное молчание. Джонхан почувствовал, как его глаза с каждым мгновением становятся тяжелыми, и, с каждым его дыханием, мир становился всё более мягким и уютным. Джошуа уже почти спал, его дыхание стало ровным, а лицо расслабилось в спокойной улыбке. Джонхан приподнялся, чтобы нежно поцеловать его в щеку, а затем снова вернулся в его объятия, опустив голову на его грудь. Они оба, не спеша, погружались в сон, но в этот момент они знали одно — что, несмотря на всё, что происходило вокруг, они всегда будут рядом, в этом нежном, тихом пространстве любви и покоя.