ничего себе.
28 марта 2025 г., 22:07
Пижамная вечеринка в честь дня рождения Чана проходила весело. Были близкие друзья, которые знали друг друга. Все смеялись, шутили и просто болтали о чём-то. Джисон сидел с Техёном и Черён, обсуждая экзамены, пробники которых они будут писать уже послезавтра. В какой-то момент кто-то из ребят предложил сыграть в игру. Кажется это был Бомгю. Та же самая бутылочка, только с другими правилами. Странными конечно, но под конец вечера почему бы и нет? Чхве усадил всех в круг и начал рассказывать.
— Короче, кто-то крутит бутылочку и на кого она указывает, с тем крутящий должен выдержать тактильность определенное количество времени. Нельзя просто пальцем дотронуться или рукой! А время которое нужно будет тактильничать скажет человек слева от того на кого укажет горлышко. Всё понятно? - объяснил он. - Тогда прижали задницы и начали!
Все согласно промычали и началась игра. Джисон успел обняться с тремя людьми, из девятерых. Пошел ещё один круг и бутылка попала в руки Сынмину. Крутанул он сильно, стекляшка сделала кругов 8, пока не указала на.. Джисона??
Бомгю, сидящий слева от Хана гордо объявил 3 минуты и настроил таймер. Темноглазый неуверенно поднялся, и его тут же притянули к себе. Ким был выше, немного.
— Время пошло! - оповестил Чхве.
Сынмин бессовестно разглядывал лицо старшего, держа за талию. На Хане не было макияжа, только блеск для губ. Синие волосы завились, создавая пушистость и красиво обрамляя щеки. Черные глаза смотрели на него, пока руки легко легли на плечи. Джисон разглядывал его в ответ, наслаждаясь прикосновением. Блондинистый маллет безумно шёл Киму, делая его похожим на принца. Было видно поплывший от духоты консиллер и карандаш для глаз, но это делало парня ещё привлекательней.
— Нихера сексуальное напряжение. - послышалось сзади от Хёнджина, на которого сразу шикнули.
Эти двое находились как будто в прострации. В своём мире, до которого голос Хвана не дошел. Сынмин медленно перевел взгляд ниже глаз, следом поднимая его обратно. Он аккуратно наклонился, легко касаясь блестящих губ, а Хан подался вперед дальше, давая зеленый свет. Ким притянул его сильнее за талию, целуя смелее. Джисон прикрыл глаза, комкая ткань кардигана на плечах блондина, и приоткрыл рот, впуская язык партнера. Они были первыми за сегодняшний вечер кто поцеловался, из-за чего Сынмин чувствовал сейчас как будто все положительные эмоции что только могут быть, на каком-то подсознательном уровне зная что Джисон чувствует то же самое. Блондин почувствовал как пальцы переместились в его волосы, чуть сжимая, в ответ он слизал вкусный клубничный бальзам, в мыслях прозвав старшего клубничкой. Пахло от черноглазого тоже клубникой, только с примесью мяты. Где-то послышался звон таймера, который поспешили отключить, чтобы не мешать парням, и младший только сильнее притянул Хана к себе, поглаживая бока большим пальцем. Джисон легонько постучал по его плечу, намекая что сейчас задохнется. Когда у синеволосого появился наконец доступ к кислороду, он рвано задышал, пытаясь восстановить запас воздуха в легких. Переводя взгляд на друзей, он увидел что Черён закрывает глаза Каю и Чонину, что сидят по бокам от неё. Он неловко улыбнулся, отступая назад, Сынмин не противился, отпустил. Садясь на место Хан взглянул на партнера. Он даже не запыхался! Плавец что-ли? И не покраснел ни капельки.
— Ким вообще не покраснел, а ты запомидорился. - шепнула ему Йеджи, сидящая рядом.
— Спасибо что не потрахались прям тут. - прокомментировал Хван.
— Потом как-нибудь. И не при вас. - фыркнул Сынмин.
— Давай ты не будешь включать нас в подробности? - сморщил нос тот.
— Напишем вам специально когда переспим. - поддразнил Джисон.
— Валите отсюда, говнюки. - на это брюнет получил лишь смех всей компании.
– Это дом моего брата и я тут живу вообще-то!
Через час все решили расходиться по домам. Чан как именинник провожал гостей, а Джисон как хороший младший брат убирал мусор. Перед выходом Ким обернулся на него, на что получил неожиданный воздушный поцелуй. Он хмыкнул, и подмигнув вышел вслед за остальными ребятами.
— Хан Джисон, я расскажу об этом папе.
— Чан, нет!