Хэдканоны «Блич»

Бьякуя Кучики Бьякуя не из тех, кто разменивается на мимолетные увлечения, и ему не интересны бурные, всепоглощающие страсти. Если бы он выбирал себе пару, то это должен был быть человек, способный стоять с ним на равных – не обязательно по силе, а по внутреннему масштабу личности. Он не выносил подхалимства и презирал тех, кто лишен чувства собственного достоинства. Сила для него заключалась не только в боевом мастерстве, но и в уверенности, интеллекте и способности достойно переносить жизненные трудности, не сломавшись под их гнетом. Он предпочел бы, чтобы его избранница была шинигами. Союз с обычной смертной повлек бы за собой множество сложностей, а связь с квинси неминуемо привела бы к ненужным политическим осложнениям. Главное же заключалось в том, сможет ли партнёрша выдержать бремя отношений с ним. Вес его имени, ожидания клана Кучики и постоянное внимание, сопутствующее его положению, – все это являлось факторами, которые он не мог игнорировать. Если она не сможет справиться с подобным давлением, о совместном будущем не могло быть и речи. Его идеальная спутница должна обладать уравновешенным характером, уметь сдерживать свои эмоции и избегать излишней драматизации. Это вовсе не значило, что он искал бесчувственную особу – ему хватало холода и в самом себе; он нуждался в человеке, который знает, когда следует выразить свои чувства, а когда – проявить выдержку. Истерики, постоянные требования внимания и обиды по надуманным поводам утомили бы его практически мгновенно. "Если вам нужен возлюбленный, готовый исполнять каждое ваше желание, вы меня переоцениваете". Если вы достаточно проницательны, то поймете, что это – завуалированное приглашение доказать ему обратное. Сила, безусловно, важна, но не только в привычном понимании. Он не стремился найти соперницу, равную ему в бою – это было бы сложно для большинства, да и сам он не видел смысла в подобных тривиальных состязаниях. Гораздо больше он уважал тех, кто обладает собственной силой, будь то интеллект, стратегическое мышление или несгибаемая стойкость духа. Если она не умела владеть мечом, то хотя бы должна уметь владеть словом, умело манипулировать обстоятельствами или обладать каким-то иным качеством, делающим её внушительной личностью. Он ценил интеллект, но превыше всего ставил мудрость. Человек может обладать огромными знаниями, но оставаться глупцом, если не знает, как их правильно применить. Если она остра на язык, обладает живым умом и способна вовлечь его в интересную беседу, она завоюет искреннее уважение Бьякуи. Если она сможет ориентироваться в сложностях знати, политики или стратегии, не нуждаясь в его постоянном руководстве, то заслужит его восхищение. "Ваша точка зрения заслуживает внимания". Если он когда-нибудь снизойдет до столь прямого комплимента, как "Я ценю вашу проницательность", это будет означать, что он действительно высоко ценит ее ум. Он не терпел безрассудства. Если она из тех, кто бросается в опасность, не имея плана, ждет, что её бросятся спасать, или действует под влиянием импульса, а не разума, то её непременно ждет его неодобрение. Он не собирался поощрять беспечное отношение к собственной жизни. "Если вы собираетесь действовать так необдуманно, не ожидайте, что я буду потакать такому поведению". Пусть он и не говорил об этом прямо, но его взгляд, его забота о её безопасности, его появление в нужный момент – все это говорило о его неравнодушии. Он не был склонен к излишним проявлениям нежности и не собирался приносить клятвы вечной любви. Однако, если его хорошо знали, то понимали, что его любовь проявляется в мелочах – в заботе о её комфорте, в учете её мнения и в его неизменном присутствии, даже когда слова оказывались бессильны. Изуру Кира Кира не был человеком, который легко вступал в отношения, и он не поддавался легкомысленному обаянию или поверхностной привлекательности. Если бы он решился быть с кем-то, это должна была быть личность, которая действительно понимала его — не только ту сторону, которую он показывал другим, но и те части себя, которые он часто скрывал. Его притягивали люди с тихой силой, такой, которая не требует громкого заявления или выставления напоказ. Ему было все равно, была бы ты Шинигами или человеком; хотя Квинси значительно усложнили бы ситуацию. Он уже хорошо знал, как балансировать между долгом и личными чувствами, и не хотел добавлять лишние волнения в свою и без того неопределенную жизнь. Тем не менее, если ты была той, о ком он действительно заботился, он вынес бы все трудности, даже если это означало брать на себя последствия в одиночку. -Это будет нелегко, — признавался бы он почти с колебанием, опуская глаза. -Но если ты считаешь это стоящим… значит, я тоже так думаю. Он тянулся к тем, кто обладал чувством понимания; не обязательно потому что вы пережили то же самое, что и он, а потому что могли распознать груз, который он несет, не требуя от него объяснений. Если ты ожидала от него постоянного спокойствия лейтенанта — того, кто всегда держит все под контролем — ты была бы разочарована. Ему нужен был кто-то, кто мог бы видеть дальше этого; кто знал бы, что сила заключается не только в том, чтобы оставаться непоколебимым, но и в том, чтобы продолжать двигаться вперед несмотря на трещины. Ему было все равно, если ты сильнее его — на самом деле это казалось ему странно успокаивающим. Он провел так много времени под тяжестью бремени, что мысль о том, что кто-то может стоять на своих ногах без необходимости полагаться на него, как на эмоциональную опору, была чем-то глубоко уважаемым для него. Если ты была человеком с спокойной аурой и мог противостоять невзгодам без того чтобы развалиться на части — он восхищался бы тобой еще больше. -Ты сильнее, чем думаешь, — говорил бы он тебе с выражением одновременно ностальгическим и искренним. -Иногда мне кажется, что ты даже сама этого не видишь. Он не искал кого-то постоянно веселого или оптимистичного — у него не было иллюзий о мире как о добром месте — но Кире нравились те люди, которые могли приносить тепло в его жизнь без навязывания этого. Кто-то понимающий: не каждое мгновение должно быть наполнено словами; иногда молчание также имеет значение. Его привлекали искренние люди. Если ты носила маски или играла с эмоциями — он рано или поздно увидел бы это и лишь создалось бы расстояние между вами. Ему не нужны были экстравагантные жесты или чрезмерные признания; ему нужна была лишь тихая уверенность в том, что ты имеешь в виду то, что говоришь и что не отвернешься при первых трудностях. -Мне не нужны обещания, которые ты не можешь сдержать, — говорил бы он уверенным голосом несмотря на вес слов. -Просто… имей в виду то, что говоришь. Он не был особенно собственническим и редко испытывал ревность; однако его преданность была глубокой. Если он был с кем-то — значит так тому и быть; он не колебался бы и не поддавался сомнениям. Однако если ты когда-либо предашь это доверие даже в мелочах — это ранит его глубже чем он когда-либо признается. Он не будет яриться или мстить; но расстояние между вами станет непреодолимым. Для него любовь заключалась не в экстравагантной преданности или крайних проявлениях чувств. Это было о том чтобы быть рядом; о понимании даже тогда когда слова остаются несказанными; о знании того факта что даже в молчании между вами есть что-то непоколебимое. Если ты сможешь дать ему это — тогда он отдаст тебе все что у него есть взамен. Юграм Хашвальт Он определенно не был человеком, склонным к легкомысленным привязанностям, и не искал компанию из-за одиночества или мимолетных эмоций. Так же, как и у Бьякуи, если бы у Хашвальта был партнер, это должна была быть личность, способная стоять с ним на равных — не обязательно в силе, но в присутствии. Ему не интересовали те, кто слишком легко поддается воле других, и его не заботили те, кто искал подтверждения своей ценности через постоянные заверения. Если тебе нужно было нежное обращение, постоянные напоминания о твоей значимости или ты ожидала, что он поставит тебя выше своих обязанностей, ты долго не продержишься рядом с ним. Он предпочел бы, чтобы ты была Квинси; по сравнению с человеком, Шинигами вообще не рассматривались — если только ты не интересовалась идеалами Квинси и не была готова отказаться от своих собственных. Важно было то, сможешь ли ты выжить в его мире. Соседство с другим Квинси обеспечивало бы самый легкий путь, учитывая ваше общее понимание Штернриттера и правления Яхве; однако это не означало, что он полностью отвергнет кого-то другой расы. Тем не менее, если ты была Шинигами, осложнения были бы почти непосильными. У него не было времени на мелочные обиды, но его преданность Яхве была абсолютной. Если ты была его врагом, тебе придется принять эту реальность. -Не путай терпение с снисхождением, — говорил бы он. -Если ты противостоишь Его Величеству, ты противостоишь мне. Его притягивали люди с тонкой силой — той, которая не требует громкого заявления или постоянного доказательства. У него было мало терпения к высокомерию. Если ты сильна — это хорошо; но для него важнее было то, как ты себя ведешь. Ты была безрассудной? Действовала без раздумий? Ломалась под давлением? Ему не нужны были те, кто не мог сохранять самообладание. Это не означало, что он ожидал от тебя безэмоциональности. Он прекрасно понимал тяжесть мира, в котором жил; он также не считал подавление чувств признаком силы. Но между чувством и потерей контроля есть разница. Если ты тот тип человека, который импульсивно реагирует и позволяет эмоциям диктовать свои действия — он найдет тебя раздражающе неэффективной. Хашвальт не требовал от тебя быть равным ему в бою — он сражался рядом с достаточным количеством воинов, чтобы знать: сила бывает разных форм. Если ты искусна в бою — он признает это и даже может восхититься этим; но это не является необходимостью. Для него большее значение имели интеллект, стратегия и способность видеть общую картину. Если ты понимаешь бремя лидерства и трудность принятия сложных решений — тогда ты заслужишь его истинное уважение. Он определенно не терпел безрассудства, особенно если оно ставило тебя под угрозу. Если ты тот тип человека, который бросается в бой без плана и полагается лишь на чистую волю — он без колебаний даст понять о своем недовольстве. Он не верил в бессмысленные жертвы и не ценил тех, кто действовал без учета последствий. Если ты намерена так беспечно погибнуть, не ожидай от меня скорби, — холодно произнесет он. И все же его действия выдадут его истинные чувства: как он заботится о твоей безопасности незаметно для тебя; как его взгляд задерживается чуть дольше обычного; как его присутствие всегда оказывается рядом в нужный момент — все это ясно даст понять о том, что ему небезразлично даже если он отказывается это признавать. Если тебе нужно постоянно напоминать о его чувствах; если ты требуешь от него приоритета над всем остальным — ты будешь глубоко разочарована. Его долг стоит на первом месте. Его преданность Яхве абсолютна; хотя он может глубоко заботиться о ком-то другом, никто никогда не станет важнее его цели. -Если ты не можешь этого принять — значит эта жизнь тебе неподходяща, — скажет он прямо. Несмотря на свою строгую натуру, он не был лишен тепла, хотя это тепло проявлялось тонко и часто было трудно уловить. Его забота заключалась в мелочах, казавшихся незначительными: в том, как он запоминал вещи, которые ты упоминала всего один раз; в том, как он заботился о твоем комфорте, не привлекая к этому внимания; в том, как он слушал тебя даже тогда, когда у него было мало времени. Он не был склонен к ревности — но иногда испытывал собственнические чувства. Ему не было интересно контролировать тебя, и он не верил в то, что лояльность можно требовать через страх. Если ты выбрала быть с ним, это было твоим решением, и он ожидал, что ты будешь его придерживаться. Однако предательство — истинное предательство — стало бы тем, чего он никогда не простил бы.