Изменись

Зима. Январь вступил в свои права, укутывая город леденящей стужей. Температура к вечеру опускалась почти до двадцати градусов ниже нуля. Улицы пустели, пряча обитателей по тёплым домам, где царили уют, свет и запах горячего какао. Было около десяти вечера. Город, как рождественская открытка, сиял огнями витрин и реклам. Это свечение с самого заката наблюдала одна нельфийка — юная и, на первый взгляд, вполне совершеннолетняя. Но на самом деле — нет. Просто слишком рано повзрослевшая. Она сидела на скамье без движения, словно часть пейзажа. Только глаза выдавали жизнь — яркие, блестящие, цвета янтаря. Когда дул ветер, девушка прятала лицо в шарф, поджимая плечи, словно маленькая птичка, тщетно пытаясь сохранить тепло. Она сидела там уже больше пяти часов — и точно окаченела бы, не будь она столь упряма. Телефон в кармане отчаянно вибрировал каждые несколько минут, словно кто-то пытался достучаться до неё с другого конца вселенной. Когда он, наконец, затих, она лениво достала его, взглянула на экран и только вздохнула — пропущенные вызовы, сообщения… Она точно пожалеет, когда вернётся домой. Если вернётся. Она откинулась на спинку скамьи, подняв глаза к тёмному небу. Сегодня снег был легким, едва заметным, совсем не таким, как недавние завалы. Всё вокруг казалось замерзшим не только от холода — от одиночества. Девушка была одна. Совсем. Подруга переехала в другой город, начав "новую жизнь", гордо заявив, что всё — её выбор. Больно было не от самого переезда, а от того, как легко та оборвала нити. Она бросила не только возлюбленную, но и подругу. Бросила Эллеанору. Паршиво. Но Эллеанора — упрямая. Если уж устроила бунт, пусть будет по-настоящему. "Ты не такая, как Иллианора," — снова звучал в памяти голос матери. "Конечно, мама. Я ведь подкидыш. Ошибка этой вселенной…" Экран телефона померк, и он умер, окончательно разрядившись. Эллеанора с досадой нахмурилась и метнула его обратно в карман. Теперь совсем нечем себя занять. Только мысли да холод. Хотя бы немного денег было — "позаимствованных" из домашнего тайника. Без спроса. Она подняла взгляд на яркие экраны рекламных щитов, сияющих вдали. Там, где светло. Где, казалось бы, должно быть лучше. "Я не вернусь домой…" …Но вернётся. Или её вернут. Нельзя так просто исчезнуть, особенно если ты — несовершеннолетняя и сидишь в десять вечера зимой на пустынной улице. Паршиво. Всё паршиво. Редкие машины пересекали улицу, ведущую к парку. Летом он гудел от смеха, музыки и голосов. Сейчас же — мёртвая тишина и редкий шум шин по снегу. Одна из машин замедлила ход и остановилась у самой скамейки. Старенький автомобиль — скорее «ретро», чем развалюха — осветил фарами крупные снежинки, медленно оседающие на землю. Тонированное стекло со скрипом опустилось. — Кого-то ждёшь? Может, подвезти до дома? Голос был низкий, мужской. Так обычно и начинаются фильмы про маньяков. Одинокая девушка на морозе, неизвестный предлагает проехаться. С другой стороны… Паранойя тоже начинается с подобных мыслей. Мир всё же не так ужасен. В нём ещё есть добрые существа. Эллеанора медленно подняла взгляд. За рулём — эльф. Ничего примечательного… кроме очков, явно не предназначенных для зрения. В такую погоду — странный выбор. Она укуталась плотнее и покачала головой: — Мне некуда. Голос её был тихим, почти шёпотом. Она снова опустила взгляд, сжавшись в комочек. Но эльф не унимался: — Минус двадцать. Ты слишком легко одета. Так ведь заболеть можно. Горячий шоколад? Или чай? За мой счёт. Щедро. Очень щедро для незнакомца. Девушка прищурилась, подозрительно изучая его. Тот только качнул головой и… открыл дверцу. Из машины вышел высокий силуэт и навис над ней. Его рост казался непропорциональным — настоящая гора мышц. Сердце девушки екнуло. Сейчас — он выглядит как вышибала. Если он решит что-то сделать… она не убежит. — Я догадываюсь, что ты здесь делаешь, — произнёс он. — Терки с родными? Эти слова пробили ледяную броню. Эллеанора сглотнула. Хотела что-то сказать — и не смогла. Вырвалось только: — А… Эльф протянул руку. — Круз. Круз Даск. Он не улыбался, но в голосе было что-то спокойное. Человечное. — Если смутил мой внешний вид — не переживай. Я привык, что меня спрашивают, работаю ли я охранником. Не работаю. Я здесь только с одной целью — помочь. Он сделал паузу. — Я не прощу себе, если оставлю кого-то в такую ночь — одного, на морозе. Стоит ли довериться?.. Мысли роились в голове. Но ведь если предлагают помощь — разве не стоит её принять? Тем более, его голос звучал искренне, да и несмотря на то, что они только познакомились… Эллеанора вначале прищурилась, недоверчиво глядя на эльфа. Но спустя миг её взгляд смягчился. Она убрала руку от груди и медленно протянула ладонь к его. Рядом с его рукой её собственная казалась почти детской — изящной, хрупкой. Встав со скамьи, она посмотрела ему в глаза, и уголки её губ чуть дрогнули в робкой, едва заметной улыбке. — Спасибо, — тихо произнесла она. Его рука, тёплая и спокойная, чуть согрела её замёрзшие пальцы. Эльф однобоко улыбнулся: — Пока не за что. Он проводил её до машины, открыв переднюю дверцу. Стоило Эллеаноре устроиться на сиденье, как дверца мягко закрылась за её спиной. В пальцах начало покалывать — признак возвращающегося тепла. Лицо спряталось в шарф: слишком резкий контраст температуры. Ещё секунда, и водитель сел за руль, поправляя очки. Говорят, блатным и ночью солнце светит, промелькнуло у неё в голове. Но зимой?.. Это уже что-то новенькое. Бросив осторожный взгляд, она начала разглядывать своего спутника. Несмотря на внешность, больше подходящую вышибале, он был на удивление приятен. И — явно старше её. Машина-то у него есть. — Извини, конечно, за вопрос… но… Очки ведь не для зрения? — попыталась начать разговор Эллеанора, чтобы разрядить обстановку. Она уже догадывалась, что это не обычные очки, но спросить стоило. — Просто… это странно, ведь на улице зима. И вечер. Солнца нет. — Частично, — отозвался он, не отвлекаясь от дороги. — Они мне почти как вторая кожа. И очень полезны. Ни зимой, ни летом без них не обхожусь. Вечером, например, фары встречных машин сильно слепят — опасно. Снег тоже отражает свет. Так что… можно сказать, для зрения. Он кашлянул в кулак и повернул ключ в замке зажигания. — Да и без них выгляжу несуразно, — добавил с полуулыбкой. Может, он имел в виду «несерьёзно»? — подумала Эллеанора. Очки действительно придавали ему определённую харизму. Или, может, за этим кроется нечто большее? — Не будет ли наглостью, если я узнаю твоё имя? Эллеанора резко выпрямилась, глаза распахнулись. — Ой… Хах… — она смущённо усмехнулась, почесала рожек и на миг прикрыла глаза. — Я совсем забыла представиться. Просто… не знала, как начать. Кхм. Меня зовут Эллеанора. Для друзей — просто Элли. Опустив взгляд, она пожала плечами и отвернулась к окну. Там, в стекле, отразилась часть её лица. — Ну… если бы они у меня были, конечно. — Голос стал тише, а губы обидчиво надулись. …и если бы большинство из них не оказалось полным кидаловом. — Подруга или друг предали? — тихо спросил он, глядя на дорогу. — Грустно. Но бывает. Жизнь такая. Мне знакомо. Как и ссоры с родными. Жаль, что с накопленным опытом нельзя вернуться в прошлое и сказать себе: «остановись». Но с другой стороны… и родители тоже должны нести ответственность за свои слова и порывы. Машина выехала на оживлённую улицу. Дома и витрины переливались гирляндами, как будто город не собирался отпускать новогоднюю сказку. Это было тепло. По-семейному. Для кого-то — да. Но не для Эллеаноры. Для неё праздники — болезненная тема. Пустота. Шум. Ссоры. С недавней стычкой с матерью всё только усугубилось. Стоило той упомянуть Иллианору… и Элли не выдержала — просто сбежала. Нельфийка закрыла глаза, откинулась на спинку сиденья, глубоко вдохнула. — Плевать. — прозвучало почти неслышно, но сдавленно. В голосе сквозила печаль, которую она так старалась скрыть. Эльф косился на неё исподтишка. Очки помогали скрыть взгляд. Она явно выбежала в спешке: одета легко, не по погоде. Вскоре они остановились на небольшой парковке у кофейни. Неоновая вывеска в виде чашки кофе мягко светилась в окно, приглашая зайти внутрь. — Выходим, — коротко сказал он, кивая в сторону двери, и первым вышел из машины. Внутри было светло и уютно. Тепло, пахло выпечкой, кофе и чем-то ванильным. На мгновение их появление привлекло взгляды сидящих — и Эллеанора почувствовала себя словно знаменитость, а Круз — телохранитель, сопровождающий её на обед. — Выбирай, куда сесть. Мне всё равно. И если голодна — не стесняйся, бери, что хочешь. Эллеанора неловко поёжилась, зябко передёрнув плечами, и, опустив взгляд, подняла руку, указывая на самый дальний угол заведения — столик, словно нарочно отведённый для тех, кого не ждут. Место для изгоев. Не раздумывая, они направились туда. Эллеанора же, не спеша, успевала осматривать интерьер: несмотря на нелюбимые ею новогодние украшения, обстановка показалась ей вполне уютной — тёплый свет, аромат какао, приглушённый шум голосов. Сняв шарф, нельфийка облегчённо выдохнула и опустилась на стул. — Как же я ненавижу шарфы… — пробормотала она, глядя на Круза и слегка усмехнувшись. — Мысли вслух, — пояснила с ироничной улыбкой и придвинулась ближе к столику, принявшись разглядывать меню. — Давно я не была в подобных местах… — её голос стал чуть тише, почти задумчивым. — С тех пор как моя подруга уехала, я никуда не выбиралась. Всё стало каким-то пустым… тоскливым. Даже обида на неё не спасает от этого чувства. Пробежав глазами по списку сладостей, Эллеанора уверенно ткнула пальцем в строчку: — Вот это. Шоколадный торт с вишней — "Зимняя вишня", как значилось в меню. И, конечно же, какао. Девушка подняла взгляд на эльфа. — И… я могу заплатить сама. У меня есть деньги, — добавила она тихо, почти с вызовом. — Будет не по-джентльменски с моей стороны позволить тебе оплачивать за себя, — с лёгкой улыбкой заметил Круз, мельком взглянув на неё. Он неторопливо взял в руки меню и направился к стойке, где непринуждённо обсудил заказ с бариста. Всё прошло быстро — эльф уже через минуту вернулся и занял своё место напротив неё, словно и не уходил вовсе. — Насчёт твоей подруги… — начал он, заглянув ей в глаза, — не стоит слишком зацикливаться. Бывают такие... "перелётные птицы". Им не сидится на месте — ветер зовёт их всё дальше. Но однажды они нагуляются, налетаются... и возвращаются. В родные края, к тем, кого оставили. Уверен, вы ещё увидитесь. И у вас будет шанс поговорить. Без обид. Он на мгновение выпрямился, будто собирался сказать нечто важное, но тут же расслабился, сутулясь и облокачиваясь на спинку стула — теперь с видом чуть более непринуждённым, почти домашним. — А пока… — он немного улыбнулся, — если хочешь, я могу побыть твоим временным приятелем. Уж мне-то не в тягость посидеть в кафе и поболтать. — Что ж… было бы неплохо, — с лёгкой, почти детской улыбкой произнесла Эллеанора. — Хоть кто-то, кого можно назвать другом, наконец появится. Она склонила голову, подпёрла щёки ладонями, локти свободно легли на стол. Её взгляд, чуть прищуренный, с интересом скользил по лицу эльфа — будто старалась запомнить каждую черту, уловить что-то особенное в его чертах. — Вы, эльфы… — начала она задумчиво, — такие чудные создания. Синие или фиолетовые, с ушами — длинными, как у старинных статуй. Иногда мне даже кажется, что вы — наши отдалённые родственники. Ну, в смысле, произошли от нас… нельфийцев. Она тихо усмехнулась, будто сама не до конца поняла, зачем заговорила об этом. Возможно, просто хотела поддразнить, а может — тонко намекнуть на различие между их народами. Ведь правда, они были разными. И почти наверняка он никогда не встречал нельфийцев. Те были редки, как затмение — разве что раз в десятилетие можно случайно наткнуться на одного из них. Круз на мгновение застыл, осмысливая услышанное, будто разум его на секунду вышел из строя. Но быстро очнувшись, он моргнул и выдал с лёгкой растерянностью: — Так ты… нельфийка? — Его голос прозвучал с оттенком удивления. — А я-то всё гадал, что во внешности не так... Прости, не сразу понял. Я, знаешь ли, давно перестал различать расы. Внимательность — не мой конёк. В этот момент к столику подошла официантка — миниатюрная эльфийка с узкими, чуть раскосыми глазами и лёгкой, почти неслышной походкой. Она поставила заказ на стол с отточенной грацией. — Ваш заказ. Приятного аппетита, — коротко произнесла она и почти сразу исчезла за стойкой, будто её и не было вовсе. Круз на секунду проводил её взглядом, затем перевёл глаза на Эллеанору. Осмотрев девушку чуть внимательнее, он еле заметно кивнул себе под нос, одновременно издав задумчивое "угу". — Да, различия очевидны… — сказал он, чуть склонив голову. — Вы, нельфийцы, более изящны. Хотя, возможно, это касается только тебя. Других представителей твоего народа я пока не встречал. Эллеанора больше не вслушивалась в слова эльфа — всё её внимание захватил десерт. В её глазах мелькнул детский блеск, отражая свет мягкой лампы над столиком. Она осторожно взяла в руки вилочку, отрезала аккуратный кусочек своего любимого торта и с явным наслаждением поднесла ко рту. Съев лакомство, она сделала пару глотков горячего какао, в котором плавали мягкие кусочки маршмэллоу, — сладкие облачка, медленно тающие в напитке. Затем вновь взглянула на собеседника, улыбнувшись уголком губ. — Нельфийцы не бывают некрасивыми, — произнесла она с лёгкой, но уверенной ноткой. — Мы по своей природе считаемся одними из самых красивых существ. Она продолжила есть, не забывая при этом вести рассказ — мягко, почти напевно, словно читала сказку. — У нас уши короче, чем у эльфов. Цвет кожи — всегда светлый: от нежно-персикового до розового, фиолетового или голубого. А ещё... Эллеанора легонько постучала пальчиком по одному из своих рожков — изящных, аккуратных, как будто выточенных из жемчуга. — ...у нас есть вот это. Рога. У девушек они меньше, да. А у парней — наоборот, длиннее и крепче. И с возрастом растут. Когда только начинают пробиваться — ужасно чешутся. Щекочутся до безумия. Честное слово, чувство не из приятных. Тем временем от торта остались лишь крошки, а в какао — последние островки растаявшего маршмэллоу. Эллеанора задумчиво взглянула в чашку, а затем снова заговорила, уже с едва уловимой грустью в голосе: — А не встречал ты нас, потому что нас осталось совсем мало. Мы — вымирающий вид. Знаешь почему? Нас, нельфийцев, гораздо больше, чем нельфиек. А когда смешиваются расы… ну, скажем, нельфиец и эльфийка — у них родится эльф. А вот если эльф и нельфийка — тогда нельф. Генетика... странная штука. С этими словами она лениво закинула в рот пару пушистых кусочков маршмэллоу и, жмурясь от сладости, тихонько вздохнула. — Вот как, — протянул Круз, с лёгкой улыбкой глядя на девушку. — Ты, значит, ещё и в генетике разбираешься. Красавица-отличница… Интересная личность. Многогранная, я бы даже сказал. Пока нельфийка с завидной скоростью уплетала сладости, эльф, напротив, никуда не спешил. Он неторопливо поднёс к губам чашку с горячим шоколадом, аккуратно сделал глоток. Тёплый пар мгновенно запотел его очки, скрыв взгляд за лёгкой пеленой. Но Круз не стал их протирать — он будто не заметил этого, продолжая наблюдать за собеседницей сквозь тонкий туман на линзах. — Чем ещё ты увлекаешься? — спокойно спросил он, отставив чашку и чуть склонив голову, будто изучал её с новым интересом. Девушка удивлённо вскинула бровь, бросив на эльфа чуть насмешливый взгляд. — Отличница? — переспросила она с лёгким фырканием. — О чём ты вообще? Её смех прозвучал непринуждённо, почти звонко. — Я — заучка? Да ну, не выдумывай. Я скорее раздолбайка по жизни. Не лезу в то, что мне не интересно. Она на секунду задумалась, а затем принялась загибать пальцы, перечисляя: — Ну, разве что… математика, астрономия, информатика, физика, химия… может, немного биологии. Остальное — мимо. На это время тратить жаль. Скользнув взглядом по лицу Круза, она вдруг хихикнула: — А у тебя, кстати, очки запотели, — заметила она, провела ладонью перед собой в шутливом жесте, будто хотела разогнать пар. — Запотели — сами распотеют, — с ленцой отмахнулся Круз, вновь поднося чашку ко рту. Он неспешно отпил, наслаждаясь ароматом, и продолжил, не глядя, как будто в задумчивости: — На самом деле, у тебя довольно внушительный список увлечений. Не загоняй себя в рамки — ты правильно делаешь, что не тратишь время на то, что не цепляет. Умные существа так и поступают: обходят стороной скучную шелуху. Он на мгновение задержал взгляд на поверхности какао, вспоминая что-то из прошлого. — Отец вечно пытался загнать меня в рамки. Книги, учёба, дисциплина... Сидел с утра до вечера, зубрил. Потом отправил в лицей. А я, знаешь, всё равно удирал с занятий. На его губах появилась лёгкая улыбка: — Только рисование нравилось. Мама, заметив это, тихо записала меня в художественную школу. За это я ей благодарен до сих пор. Он поставил чашку на стол и посмотрел на Эллеанору с лёгкой тенью озорства: — Что скажешь, будешь что-нибудь ещё? Или шоколад с вишнёй оказался непревзойдённым? — Я не сказать, что прожорлива… — задумчиво протянула Эллеанора, бросив взгляд на меню, — но почему-то… манит этот шоколадный кекс. С вишней. Она не стала долго раздумывать. Ещё один заказ — и вот перед ней уже новый десерт, такой же соблазнительный, как и первый. Девушка снова с удовольствием приступила к трапезе, не скрывая наслаждения. — Значит, ты творец? — поинтересовалась она, ловко смахивая с пальцев крошки. — Интересно. А как рисуешь? На графическом планшете или всё-таки по старинке — на бумаге? Круз поднял взгляд от своей чашки, и на его лице промелькнула тень улыбки. — На других существах, — бросил он с ленивой ухмылкой. Уловив удивлённый взгляд собеседницы, он чуть наклонился вперёд, усмехнувшись уже откровенно. — Я тату-мастер. Конечно, сначала рисую эскизы на бумаге — всё, что под руку попадёт. Формат значения не имеет, главное — идея. Хотя чаще всего — в скетчбуках. Иногда и салфеткой обхожусь, если вдохновение настигло в неподходящий момент. Он качнул головой, отпив немного из чашки: — Цифровое — не моё. Не прижилось. Холодное оно какое-то, мёртвое… как будто душу у рисунка отбирает. Пауза. Затем он вздохнул, чуть опершись локтем на стол. — Жаль только, что многие приходят уже с готовыми идеями. И почти всегда — до ужаса одинаковыми. Сначала, конечно, думаешь: «Ладно, деньги не пахнут». Но после двух сотен одинаковых единорогов, знаков бесконечности и корон... начинаешь тихо умирать внутри и уговаривать клиентов на что-нибудь поинтереснее. Эллеанора тихонько хихикнула, откидываясь на спинку стула и опираясь щекой на ладонь. В её голосе звучала лёгкость, в глазах — тёплая мечтательность: — Да брось ты. Всегда найдутся те, кто захочет нечто иное. Кто скажет: "Хочу вот такую тату, как на эскизе у тебя". И, может, даже вдохновится именно твоими работами. Она на мгновение замолчала, глядя куда-то в сторону, словно погрузившись в грёзы. Затем, почти шепотом: — …Когда-нибудь и я хотела бы сделать себе татуировку… Секунда — и взгляд возвращается к собеседнику, становится чуть озорным: — Но это будет в будущем. Мне ведь всего пятнадцать… с половиной. Пока ещё официально малолетка. Эллеанора чуть рассмеялась и снова заговорила, уже с теплом: — Но теперь буду знать, к кому обратиться. Если всё ещё будем знакомы через пару лет… эхех. Круз хмыкнул, улыбаясь уголком губ: — Надеюсь, что будем. Тату — это больше, чем просто рисунок. Это способ выразить себя… если, конечно, не боишься боли и игл. А то бывают такие — просят тонну обезболивающего, а потом мучаются с отходняком. Хуже, чем без него, проверено на себе. Он отвёл взгляд, развернул левую руку и мельком взглянул на запястье. Там поблёскивали механические часы, причём циферблат был обращён не наружу, а к ладони. Круз пробормотал себе под нос: — Минус режим сна... На мгновение замер, затем спокойно добавил: — Если тебе негде остановиться на ночь — можешь остаться у меня. Всё равно планирую сидеть до утра: проверка документов, лицензий, куча бумаг. Завтра прибудет поставка, и если я хоть что-то упущу — будет полный провал. Эллеанора задумалась. Его предложение прозвучало буднично, спокойно — без давления. А он сам уже успел раскрыться достаточно, чтобы не внушать опасений. К тому же... это возможность зарядить телефон и, быть может, наконец прочитать мамины сообщения. Хоть и не хотелось — совесть поднимала голову, напоминая о себе. Она кивнула и тихо угукнула: — Спасибо, что приютишь… и извини за лишние хлопоты, хех… Неловко улыбнулась, потёрла затылок. — Я… просто подзаряжу телефон и напишу маме, что осталась у подруги. Чтобы она не переживала. А завтра — домой. Обещаю. Эльф пожал плечами, на его губах играла лёгкая, чуть насмешливая усмешка. — Слушай, для меня это не проблема. А схема вполне рабочая. Хотя… сомневаюсь, что хоть один родитель спокойно отпустил бы своего ребёнка на ночёвку к существу постарше. Он аккуратно отставил пустую чашку на блюдце и сцепил пальцы в замок, опершись локтями на стол. Его губы скрылись за сплетёнными руками. — Если ты уже наелась — можем идти. Эллеанора кивнула в ответ, медленно поднялась с места и начала завязывать шарф. Тепло кафе окутывало, не хотелось выходить наружу, где зима дышала сыростью и холодом. Однако её спутник — несмотря на внешнюю отстранённость — проявлял щедрость и участие. И в эти короткие мгновения нельфийке вдруг показалось, что, может быть, у неё появился настоящий друг… Или хотя бы кто-то, кому не всё равно. Она отчаянно хотела верить в первое. — Надеюсь, это где-то недалеко… — прошептала она себе под нос, выпуская тёплый пар в воздух после последнего глотка горячего какао. Укуталась плотнее. На носик опустилась снежинка — лёгкая, как прикосновение мечты, — и тут же растаяла. Эллеанора подняла глаза: в небе медленно закружился снег. Белые хлопья ложились на улицы, превращая город в сказку. Она протянула ладонь и поймала одну из снежинок, смотрела на неё с искренней, почти детской улыбкой. На душе стало чуть легче. Не от слов, не от логики — просто так. После плотного угощения и тепла внутри кафе улица уже не казалась такой холодной и мрачной. Скорее — просто зябкой, с влажным дыханием зимы. Настроение начало выравниваться. Осталось зарядить телефон, прочитать сообщения от мамы (пусть и не хочется), а потом — выспаться. День вытянул из неё все силы: пять часов, проведённых на улице, ощущались как целая вечность. Дорога до квартиры Круза заняла не больше десяти минут. Дом оказался в центре — высокое здание из стекла и металла, с едва заметной подсветкой на углах. К счастью, лифт работал — подниматься на последний этаж по лестнице точно не входило в её планы. В этом городе перебои с электричеством случались редко, и это было на удивление удобно. — Предупреждаю сразу, — сказал Круз, извлекая ключ из кармана, — у меня там небольшой бардак. Надеюсь, не испугает. Когда дверь открылась, первое, что бросилось в глаза — чистота. Почти стерильная. Эллеанора хмыкнула про себя: типичный случай, когда «бардак» означает, что человек просто немного не до конца ровно разложил книги или оставил кружку на столе. Видимо, Круз из тех существ, кто не может терпеть беспорядка даже в мыслях. Но её внимание тут же отвлёк странный свет. Слева, из-под приоткрытой двери в одну из комнат, лился мягкий синий отблеск — холодный, как свет звезды. Он переливался, будто дышал. В комнате что-то тихо гудело, монотонно, ровно. Не холодильник и не компьютер — какой-то другой звук, будто… присутствие. Как только Эллеанора переступила порог, она остановилась, осматривая прихожую. Всё выглядело нормально — даже уютно. Но это странное свечение… Оно манило. Девушка вопросительно взглянула на Круза, не решаясь задать вопрос вслух. …Или ей это кажется?.. Или… они здесь не одни?.. Сняв длинное пальто, эльф аккуратно повесил его на вешалку за петельку. Его движение было неспешным, отточенным, словно частью некоего ритуала. Он приподнял бровь, заметив, как взгляд Эллеаноры скользнул в сторону приоткрытой двери, откуда струился мягкий синий свет. — Что такое? — спросил он, уловив её немой вопрос. Проследив за её взглядом, Круз едва усмехнулся. Не разуваясь, он прошёл вперёд, шаги мягко звучали по полу, и решительно распахнул дверь шире. Свет хлынул в коридор, залив его аквамариновыми отблесками. Эллеанора осторожно склонилась в сторону, чуть выглядывая из-за его плеча. И тут всё стало ясно. Они были не одни. В углу комнаты стоял большой аквариум, стеклянная бездна, внутри которой мерцали десятки разноцветных теней. Рыбки — яркие, экзотические, разных форм и размеров — сновали среди водорослей. От лампы шёл тёплый гул, и в сочетании с равномерным шумом фильтра он заполнял комнату живым, но умиротворяющим звуком. Следуя за ним, нельфийка тоже сняла верхнюю одежду, отставила сапожки к стене и медленно прошла дальше. Её шаги были тихими, словно она боялась спугнуть это спокойствие. С интересом, почти с благоговением, она приблизилась к аквариуму и застыла, заворожённо глядя на водяных существ. Глаза её блестели от искреннего восхищения. — Ого… Такого я точно не ожидала, — выдохнула она, не отрывая взгляда от плавающих созданий. Одна из рыб приблизилась к стеклу, будто изучая гостью, но стоило Эллеаноре едва пошевелиться — и та тут же отплыла прочь, скрывшись в водорослях. На лице девушки заиграла мягкая, тёплая улыбка. — Они такие красивые… Никогда бы не подумала, что у тебя может быть что-то подобное. — В твоих ожиданиях был, должно быть, бойцовский дракон? — рассмеялся Круз. — Ха. Слишком много хлопот и времени. Рыбы — другое дело. Они успокаивают. Не требуют прогулок, не нуждаются в дрессировке. Тихие, почти незаметные. Идеальные спутники… если ты, как я, не особо стремишься к навязчивому общению. Он стукнул костяшками пальцев по крышке аквариума. Рыбы тут же всплыли ближе к поверхности, хлопая ртами в немом хоре. — Правда, некоторые из них жутко прожорливы. Но… это даже не минус. Просто особенность. — Мило, — с мягкой улыбкой произнесла Эллеанора, отведя взгляд от аквариума. Она медленно отступила на шаг, спрятав руки за спину, перекачиваясь с ноги на ногу. — Я... боюсь заводить питомцев, — призналась она чуть тише. — Не умею за ними ухаживать. Да и вообще... толком ничего не понимаю в этом. Губы дрогнули, брови немного сошлись, и взгляд скользнул в сторону, словно вместе с ним она пыталась ускользнуть от признания. — А так хотелось бы… — едва слышно добавила она, почти про себя. — Значит, ещё не время, — спокойно ответил Круз, словно констатируя очевидное, без давления и упрёка. Он протянул руку к полке и достал высокую цилиндрическую банку, отдалённо напоминающую упаковку от чипсов. Несколько раз встряхнул — внутри послышался лёгкий, хрустящий шорох. — Но ты можешь потренироваться на рыбах, — с полуулыбкой предложил он. — Хочешь попробовать покормить их? Он протянул банку Эллеаноре — уверенно, но с мягкостью, словно передавал не просто корм, а приглашение стать частью его мира. Нельфийка не сразу взяла её. Она смотрела то на банку, то на Круза, будто пытаясь понять, действительно ли может довериться — себе, ему, моменту. Затем осторожно приняла банку, деликатно обхватив её ладонями. Подошла ближе к аквариуму, замерла на мгновение. Снова бросила взгляд на Круза — на этот раз неуверенный, почти детский. Он лишь молча кивнул. Этого было достаточно. Неуверенность понемногу начала таять. Она встала на носочки, осторожно потянулась вверх, открыла крышку и аккуратно наклонила банку. Несколько крупинок корма мягко опустились на гладь воды, и тут же у поверхности заиграли плавники — рыбы взвились вверх, подрагивая телами и хватая еду с немой, почти восторженной жадностью. — Главное... не перекормить, — прошептала Эллеанора, сдерживая улыбку, будто боясь расплескать тепло, зародившееся внутри. Маленькие, но невероятно шустрые рыбки с жадностью рванулись к поверхности, склёвывая падающие крупинки, словно манну с неба. Корм исчезал с воды быстрее, чем можно было подумать. Но его оказалось ровно столько, сколько насыпала Эллеанора — ни больше, ни меньше. Миссия выполнена. С лёгким чувством удовлетворения она протянула тубу назад, и Круз, не произнося ни слова, поставил её на место. — Что ж, у тебя хорошо получается, — сказал он с одобрительной полуулыбкой. — Видишь? Не так уж это и сложно. Он замолчал на миг, будто обдумывая, стоит ли говорить дальше, а затем добавил, уже с лёгким оттенком подбадривания: — Если тебе это не кажется слишком скучным… можешь завести себе таких же. Для начала. Эллеанора пожала плечами, неуверенно. — Вдруг буду забывать про них? — пробормотала она, глядя на Круза. Что-то в этом взгляде зацепило её внимание. На секунду ей показалось, что сквозь стёкла очков она различила цвет его глаз. Зелёные?.. Или всё-таки карие? Какими бы они ни были, это было неожиданно интересно. Деталь, к которой хотелось бы вернуться позже — если будет такая возможность. — Хотя… — она слегка смутилась, — …не знаю. Мысли увлекли её, но внезапный всплеск памяти вырвал её из потока. — Ой! Я же совсем забыла... Мне нужно написать маме, что всё в порядке! Она порылась в кармане, достала зарядное и телефон, на экране которого светилась последняя искра надежды — 1% батареи. Удивительно, как он ещё не выключился — на холоде обычно всё разряжается в два счёта. Круз тихо усмехнулся, наблюдая за её рассеянностью. — Пиши. Можешь взять любую свободную розетку, какую найдёшь, — кивнул он, а затем добавил с ноткой иронии: — Только не ту, к которой подключены провода от аквариума. Её постоянно замыкает. Я ведь тату-мастер, а не электрик. Он повернул голову в сторону перегруженного тройника, неловко кашлянул в кулак, и, подняв ноутбук со стола, прижал его подмышкой. — Не буду мешать. Если что, я на кухне. Эллеанора проводила его взглядом. Он ушёл спокойно, без суеты. На секунду девушка замерла, а потом — не торопясь, словно обдумывая каждый шаг — направилась к одной из дверей, на которую указал Круз. Какие-то странные, новые ощущения постепенно поднимались изнутри. Она не могла дать им точного имени, но знала: раньше такого не было. Делать выводы было, конечно, рано — кто знает, пересекутся ли их пути снова? Но внутри уже что-то откликнулось, и это чувство вызвало лёгкую, едва заметную улыбку. — Ну уж нет… Я хочу с ним общаться, — сказала себе Эллеанора. Как только она открыла дверь и вошла внутрь, её ждала неожиданность. Окно. Огромное, на всю стену. Она замерла, приоткрыв рот от изумления. И на мгновение — напрочь забыла, зачем вообще сюда зашла. Окно выходило в небо и город. С высоты последнего этажа виднелись не только сияющие улицы, но и тихие домики вдалеке — её район. Тот самый, где она жила. Сердце забилось чуть чаще. Ещё в прошлом году она мечтала, как съедет, когда ей исполнится восемнадцать, как начнёт новую жизнь. И всегда представляла, что будет окно. Большое. С видом. Даже если сама квартира будет скромной — лишь бы этот вид. Прошло несколько минут. Телефон был подключён к зарядке, а сообщение матери — уже отправлено. Эллеанора знала: её наверняка ждёт домашний арест или что-то вроде того. Но ей было уже... всё равно. Она сидела на мягкой поверхности и лениво листала ленту, одновременно наблюдая за закатом за окном. На экране всплыли новые посты от Рианны. Было немного обидно — всё ещё, всё-таки. Но надо было узнать, как у неё дела. Эллеанора набрала сообщение: Cosmic_Petalouda Привет! Как у тебя там? Уже освоилась на новом месте? Надеюсь, что да. Главное, чтобы тебе нравилось. По фоткам видно, что нашла себе новую компанию. Рада за тебя. Paradise_Bird26 Намасте, роднуля! У меня тут всё чики-пуки — лепим снеговиков из песка, представляешь? Место жаркое донельзя, солнце плавит мозги почти так же, как местные специи. Мы мечтали отметить Новый год в каком-нибудь снежном уголке, хотя бы в Фэйрипинах... но судьба распорядилась иначе, и мы застряли здесь. Ничего, через пару месяцев собираемся вернуться в Грибоград. Соскучилась по брату... и по тебе тоже! Ну а ты как, моя обижулька? Маман мозг уже в кашу превратила или пока терпимо? Cosmic_Petalouda Как всегда, всё на высшем уровне драмы. Настолько прекрасно, что Новый год я встречала на улице. Потом всё покатилось, как снежный ком с горы... Спасите, помогите. ... Сегодня мы с мамой дошли до предела. Последние слова — и хлопнула дверь. Убежала из дома. Просто… ну его к чёртикам. ... Слушать одни и те же упрёки и морали — это пытка. ... Но знаешь что? Я встретила эльфа. Его зовут Круз. Он... ну, он классный. Приютил меня на один день. И это был, пожалуй, лучший день за долгое время. ... Надо будет найти его в соцсетях и добавить! Обязательно! Paradise_Bird26 Ого, интрига! Кинешь потом ссылку, интересно взглянуть, вдруг мы уже пересекались — мир то тесен. А вообще, я бы и сама тебя приютила, как в былые времена… эх, если бы только телепорты уже изобрели... У нас тут вах какой движ! Медитации, песчаные ванны, цветочки с непередаваемыми ароматами — но нюхать надо с умом, а то можно улететь в космос, ха-ха. Нельфийка хихикнула, как вдруг телефон в руке Эллеаноры внезапно завибрировал, и в верхней части экрана высветилась панель входящего вызова. "Мама" — значилось на дисплее. Эллеанора вскинула голову и, сжав губы, издала сдавленный стон — что-то между жалобным выдохом и капризным рыком. Ведь она же ясно дала понять: всё в порядке, завтра вернусь домой. Написала чётко, без лишних слов. Почему этого оказалось недостаточно? Она обвела взглядом комнату, точно ища в ней ответы, вдохнула поглубже, будто собиралась прыгнуть в ледяную воду, и шепнула, больше себе, чем кому-то: — Я самоубийца… Нельфийка дрожащим пальцем нажала на зелёную иконку. Экран погас, в ухо ударил знакомый сигнал соединения. Она стиснула зубы. — Три… два… один… ... — Эллеанора Астерлоуда. — голос матери раздался сразу же, будто ждал в засаде. — Я всё понимаю. Но ты снова сбегаешь. Это уже не в первый раз… Неужели я настолько плохая мать? Я стараюсь. Ради тебя, работаю без отдыха, покупаю тебе всё необходимое. А ты... всё равно ведёшь себя так. Секунда тишины. Тяжёлый, усталый выдох. Потом — тихое всхлипывание, которое мать пыталась спрятать под маской строгости. — Это был последний раз, когда я отпустила тебя просто так. Завтра вернусь поздно. И… мне нужно поговорить с Эдмором. Может, тебе лучше будет жить с ним. Не с такой злой, вредной матерью, которая просто хочет тебе добра… Пауза. Потом уже мягче, почти шепотом: — Пожалуйста, ложись спать пораньше. Я не хочу завтра видеть дочь, которая как сонная муха шатается по дому и сбивает всё на своём пути. Голос Весты стал совсем другим. Тёплым. Почти раскаивающимся. — Спокойной ночи, Эллеанора. Эллеанора прижала телефон к щеке, словно хотела на мгновение приблизиться к матери. — Мам… — прошептала она. Сделав паузу, она выдохнула с тихой грустью: — Спокойной ночи, мамуль. Щелчок. Вызов завершён. Тишина накрыла комнату, как тяжёлое одеяло. И только тогда Эллеанора ощутила неприятное, липкое чувство, как будто проглотила горсть песка. Совесть. Она жгла изнутри. Впервые нельфийка сбежала из дома по-настоящему. И сейчас — это казалось неправильным. Особенно по отношению к родной матери. Резко встав с места, Эллеанора схватила зарядку, сунула в карман телефон и поспешила в коридор. Начала наспех натягивать одежду. Но прежде чем успела надеть куртку, услышала тихие шаги. Она подняла голову. У входа в кухню стоял Круз. — Спасибо тебе, Круз, — сказала она искренне. — Правда. За всё. Надевая сапожки, она быстро обмотала шею шарфом, руки дрожали. — Я… я поступила ужасно. По отношению к маме. Я должна вернуться. Круз кивнул, не удивившись ни на йоту. Он спокойно снял куртку с вешалки и начал одеваться. — Я всё понимаю. Отвезу тебя. Просто скажи адрес. Он говорил ровно, уверенно — как тот, кто знал, что так всё и закончится. Потому даже не переодевался в домашнюю одежду. — Если твоя мать спросит, кто тебя подвёз — скажи, что это было такси. Ну, если не хочешь говорить всю правду. Буду рад, если вы быстро помиритесь. ... Прошло не больше двадцати минут, как машина остановилась у знакомого дома. Эллеанора торопливо отстегнула ремень, открыла дверцу и вышла на прохладный вечерний воздух. Её сердце билось чаще обычного — от волнения, смущения, чего-то ещё неясного. — Ещё раз спасибо, — тихо произнесла она, оборачиваясь к водителю. — Надеюсь, у нас ещё будет шанс встретиться. Нельфийка замялась, глядя на него с лёгкой неуверенностью, а затем перешла на почти шёпот: — Могу, эм… дать тебе свой номер, если хочешь… — Голос её стал едва различимым, как будто она опасалась, что кто-то подслушает. Круз усмехнулся, тепло и без издёвки, затем полез в карман и извлёк небольшую визитку. Протянул её ей. — Возьми лучше мой. А то вдруг я позвоню не вовремя — будут проблемы. Ты же звони, когда сама захочешь. Или приходи в мой салон, — добавил он, чуть мягче. — Адрес тоже на карточке. Буду рад тебя видеть. Он приподнял очки на носу, и взгляд его пронзил девушку: два глаза, словно из разных миров — один красный, второй... то ли жёлтый, то ли зелёно-золотистый, в танце света сложно было уловить точный оттенок. Круз подмигнул ей и неспешно вернул очки на место. — Удачи тебе, Элли. И только в этот момент до неё дошло, зачем он носит очки. Гетерохромия. Он показал это ей — с первого же дня знакомства. Разве это не... доверие? Глупость, конечно. Но эта мысль вызвала на лице Эллеаноры слабую, тёплую улыбку. Она кивнула. — Спасибо ещё раз... И, попрощавшись, поспешила к дому. Она старалась войти как можно тише, аккуратно повернув ключ в замке, приоткрывая дверь так, чтобы не скрипнула. Но в доме уже горел свет — мягкое, тёплое сияние лилось из гостиной. Сняв куртку, она повесила её на крючок, затем скинула сапожки и аккуратно расставила их у стены. Всё внутри неё тянуло назад — в прошлое, к сказанным словам и тем, что так и остались не сказанными. Что теперь сказать матери?.. Но ведь она всё же вернулась. Она сделала шаг в сторону гостиной, неуверенно постучав костяшками пальцев по косяку арки, словно прося разрешения войти. Руки развела в стороны, затем опустила. Взгляд скользнул в сторону, избегая встречи с глазами матери. — Я дома... — сказала она почти шёпотом. Женщина, в этот момент медленно потягивавшая обжигающий чай, замерла, когда взгляд её упал на дочь, стоявшую в дверном проёме. Удивление скользнуло по её лицу, будто перед ней возник призрак. Она отставила кружку на стол, провела пальцами по губам, стирая тёплую влагу, и так и не свела глаз с Эллеаноры, будто боялась, что, стоит ей моргнуть — та исчезнет. Молчание зависло между ними плотной, невидимой пеленой. Минута прошла, прежде чем Веста наконец прошептала: — …Хорошо, что ты вернулась. Нечего тебе болтаться по ночам невесть где и с кем, когда у тебя есть родной дом. Она на секунду перевела взгляд на окно — в нём уже ничего не различалось, кроме отражения собственного лица. Потом вновь опустила глаза в кружку, зажав её между ладонями, как будто надеялась согреться не от напитка, а от самой мысли, что дочь дома. Чай в её руках медленно остывал. — Прости меня, Эллеанора, — проговорила Веста, виновато сведя брови. — Я наговорила лишнего. Как всегда… Дочь вздохнула и, обогнув кресло, села рядом. Волосы с сиреневым отливом слегка рассыпались по плечам, а пальцы, будто нервничая, перебирали воображаемые струны. Она изредка бросала взгляды на мать. В словах Весты не было жестокости — только усталость. Да, вина была обоюдной, и в этом всё заключалось. Они обе были одинаково упрямы. Только Иллианора, та, жила с отцом — в другом городе, в другом мире, словно отрезанная глава общей истории. А Эллеанора — она осталась. Наконец девушка подняла глаза: — Мам… не стоит. — Голос был тихим, но уверенным. — Я сама виновата. И ты права — я только проблемы приношу. А страдают от этого те, кого люблю. Она вдохнула глубже, словно собиралась с духом. — Это не твоя вина. Это я… разочаровываю тебя. Вместо того, чтобы помогать. — Ты не обязана мне помогать, Эллеанора, — отрезала Веста, резко поднимая бровь. — Я тебя не для эксплуатации рожала. Но затем голос её смягчился, словно она сама испугалась собственной строгости: — Я просто хочу понимать тебя… и чтобы ты понимала меня. Но, чёрт возьми, как же это сложно. Я злюсь — и на тебя, и на себя, потому что чувствую, будто всё делаю не так. Может, я не идеальная мать… но я люблю тебя. И мне страшно. Страшно, что ты повторишь мои ошибки. И будешь несчастна. Эллеанора была на неё похожа. Не только лицом — всем своим существом. Одна душа, разделённая на два тела. И, может быть, именно потому в их доме всегда витала атмосфера пороховой бочки. — Я говорила сегодня с твоим отцом, — после паузы добавила Веста. — Он с твоей сестрой скоро вернутся… Будут жить в старом доме. Я не знаю, зачем говорю тебе это. Но… хочешь с ними увидеться? Эллеанора ничего не ответила. Лишь пожала плечами и отвела взгляд. После чего медленно поднялась с дивана и направилась к лестнице. — Иди спать, мам. Ты устала, это видно, — тихо сказала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Разговор был окончен. Для неё — слишком болезненная тема. Снова сестра, снова "любимая дочь", пример для подражания. Иногда казалось, что когда Веста и Эдмор планировали детей, они хотели одного — и им случайно достались двое. Но если выбирать, оставили бы только ту, что "удобна", "умна", "послушна". Конечно, это лишь детские обиды… Но ведь в каждой сказке есть доля правды. Может, если бы родители не развелись… всё было бы ещё хуже. Эллеанора поднялась на второй этаж. Внизу погас свет. Она открыла дверь своей комнаты. Темнота окутала пространство, но исчезла, стоило ей включить лампу на прикроватной тумбе. Комната будто проснулась: жёлтые обои, потускневшие от времени, оттенялись тёмными акцентами — постерами, шторами, мебелью. Свет от лампы отдавал мягким фиолетовым, создавая атмосферу, в которой Эллеанора чувствовала себя по-настоящему собой. Кровать была в привычном беспорядке — подушки валялись где попало, пара из них, у телевизора, служила ей сиденьем во время игр. В дальнем углу сиротливо стояли нераспакованные коробки с переезда. Она не спешила трогать их — там могли быть вещи, напоминавшие о сестре. Сведя брови, девушка тяжело вздохнула, выключила лампу и включила ночник — единственный источник света. В темноте ей было неуютно. Она не любила её. Опустившись на кровать, она легла и закрыла глаза. Завтра — новый день. Новый виток в бесконечном клубке мыслей. Но сейчас… сейчас ей нужно было просто уснуть.