Школьный псих.

***

После скучных уроков, на которых Ранпо только и делал что клевал носом, он угрюмо шагал по лестнице. Сегодня день какой-то, знаете, нудный. Лучшие друзья, как назло — заболели. Учителя докапываются до любой мелочи, как будто на всех одинаково негативно действует эта осенняя хандра. Да и учебный день тянулся настолько медленно, что просто ужас. Всего два урока прошло, а тут ещё до вечера сидеть, а потом ещё готовится. И ведь никто никогда не даст юному гению домашних заданий меньше, чем остальным. Он же хорошо разбирается в науках, хоть и не находит их достаточно интересными. Бывало даже, что не успеют задать вопрос, как Эдогава уже знает ответ. — Алло, чо идëшь еле-еле?! — с верхних ступенек послышался незнакомый голос. — А ты… — не успел Ранпо что-либо сказать в ответ, как этот незнакомый парень уже был внизу. — А ты мчишь куда! — Тебя это не должно ебать. — но эту фразу юноша крикнул на другом языке, но вот на каком — японцу не суждено понять. Эдогава озадачено посмотрел на сорванца, но решил быстро переключиться на что-то другое. Подумаешь, если на каждого такого индивида обращать внимание — можно с ума сойти. Как только Ранпо спустился, он встал возле лестницы. Так он всегда делал, когда поблизости не было друзей или близких знакомых. Ибо для такого гения была свойственна одна большая проблема — конкретный дезориентир в пространстве. Он никак не мог запомнить самый обычный план школы. — Что, тоже с новеньким не поладил? — кто-то из классов постарше хлопнул по плечу Ранпо. На это Эдогава неодобрительно посмотрел, у него ведь на лице не написано, что ему есть дело до таких оболтусов. — Он только вчера тут нарисовался, а уже всю школу на уши поднял. И поладить-то с ним мало кто смог — характер скверный. Это. Как его. Холерик он. Ещё на другом языке иногда разговаривает. Я имя его частично помню, там, короче… — И чо? Мне-то что с этого? Я с такими не общаюсь! Ранпо был более чем расстроен из-за ненужной ему информации. На кой чëрт ему этот беглец сдался, ну бедокур — он и в Африке бедокур. Наконец-то очередной скучный день подошёл к концу, но радоваться ещё рано. Эдогава сразу же пошëл подальше от учебного заведения, дабы не привлекать к себе излишнего внимания. Ему было в какой-то мере стыдно, что в таком возрасте его нужно забирать со школы. Обычно этим занимается кто-то из его друзей, но так как они все дружно заболели, это будет делать его опекун. Эта тëтка не нравилась Ранпо, так как она вела разгульный образ жизни, и этот минус перекрывал все еë плюсы. Из-за этой ненависти к ней Эдогава старался лишний раз не ведется с ней, даже находился в гостях у друга, чтобы дождаться момента, пока его смотрительница уйдёт к новому клиенту. — О, это же тот тип с лестницы, которого я ещё с бабой перепутал! — на ломаном японском крикнул какой-то парень, который находился в своей компании. — Ну тут даëшь, как можно было… ? — Это неинтересный вопрос, а вот «что он домой не идëт?» — вот вопрос более интересный. Может, он бомж, сирота, или ещё кто-то? — Да нет, он просто… — один из юношей той небольшой компании наклонился к уху «выскочки» и шепнул что-то. Сначала парень посмотрел на Ранпо с озадаченным выражением лица, потом хмыкнул и залился грубым смехом. — Он?! Его ещё со школы забирать?! Ему сколько, пять лет?! Эдогава проигнорировал эти слова, но проклинал тех старшеклассников, который каким-то чудом довели новенького сюда. Зачем таким, как он рассказывать, что не так с юным гением? — Ладно, пока! Ранпо понял, что этот ненормальный движется к нему, причëм не просто движется, а с прям бежит. Эдогава через свою речь решил дать понять, что персона важная: — Ты просто пока не знаешь, что я… — Да мне… — незнакомец замолчал, подбирая слова — Короче, ты что маленький, чтобы тебя со школы забирали?! Японец понял, что с ним сейчас разговаривает точный иностранец. Ибо все же знают, что в Японии не принято сопровождать своих детей даже в детский сад. Далее в адрес Ранпо было ещё сколько-то оскорблений, по типу: «Иди учись в спец-школе, раз такой «особенный». — Слушай, ты даже моего имени не знаешь, чего ты тут до меня докапываешься?! — не выдержал Ранпо. — А мне оно нахуй не нужно. — по довольному лицу иностранца было видно, что он только этого и добивался. — я с женщинами мало знакомлюсь. — Чего?! Очки купи себе, раз не можешь парня от девушки отличить! — Какой из тебя парень, я тя умоляю. Коротышка с таким хрупким телосложением! — Зато я по тебе могу сразу сказать, что ты — просто пытаешься казаться круче, чем на самом деле. Такого поворота юноша не ожидал, даже поменялся в лице, да нет, побледнел весь. — Что, неужели гениальный Ранпо снова кого-то раскусил? — в этот момент уже Эдогава ухмылялся. — И как давно в моду вошëл оксюморон? — парень сам не остался в долгу и ввëл в ступор собеседника. — Что, неужели гений литературы Эдгар заставил задуматься ещё одного недотëпу? — как бы парадируя японца говорил иностранец. — Эдг… Дг. Р… ? Чо? — Да, ну, блять, опять моë имя не могут выговорить!!! — на этой ноте обиженный парень зашагал в неизвестную науке сторону. Эдогава остался в размышлениях. Это, можно сказать, они обменялись именами? Но что такое «оксюморон» — для Ранпо оставалось неизвестным. Может, это какое-то странное-иностранное слово? Это оскорбление или… Нет, это точно оскорбление, да, точно. Ладно, чëрт с ним, есть дела и поважнее… Следующий день не предвещал ничего хорошего, так как пришлось копаться в книгах. Долбанная литература, как она бесит уже! Ну, вот и какого чëрта им всем так стали нужны эти убогие примеры из книг?! Неужели, самому придумать сложно?! Да сложно… Как говорилось, Ранпо разбирается в науках, но не в литературе. Он без понятия, как можно любить стихи, прозы, рассказы… Его лишь привлекали детективы, но ему было лень их читать, иногда лишь проверял свои навыки «всевидящего». — Что, ищешь значения слова «оксюморон»? — Ты… Слышь, сталкер, ты что тут делаешь?! — Я? До прихода такого неандертальца, как ты, я сидел и читал. Знаешь, иногда читать книга гораздо приятнее, чем смотреть на чью-то рожу. — Эдгар ибо ощущал себя главным героем какого-то успешного произведения, ибо обычным философом. — Лучше быть умным, чем сидеть и пытаться писать рассказы самому. Что, возомнил себя великим писателем?! Ты сначала считать хотя бы научись, а то не сможешь узнать: сколько листов бумаги ты израсходовал зря? — в ответ грубовато выразился Ранпо. — Да ты… — иностранец чуть со стула не упал от такого оскорбления — ты просто пользуешься тем, что я плохо знаю ваш язык! — Так, а что ты тут тогда делаешь?! — Эдогава положил несколько книг на стол, так как знал, что они тут будут долго общаться… А ведь ему не хотелось с такими общаться, но его стали преследовать. — Да я вообще из Америки, просто… Эм… Одна парочка захотела меня взять, понравился я им, сейчас обратно сдать хотят. — Ну вот, надо мной смеялся, а сам с детдома! — Да нет. У меня мама от туберкулёза умерла, когда мне было три года. Отца моего достало моë поведение и он отдал своим родственникам, а те вот этим японца. — поведал свою небольшую историю американец — Я просто перехожу из рук в руки, надеюсь, что скоро снова буду на родине, где нет таких человекоподобных. — И что ты от меня хочешь? Сострадания? Сожаления? Чего? — но Ранпо понимал, что чем-то они схожи — я вообще сирота так-то, меня та тëтка взяла потому, что я на неё похож. Она лишь делает вид, что ей до меня есть какое-то дело, а на самом деле — ей всë равно. — Да ну нахуй?! Правда?! — Эдгар сделал такое лицо, бы это ему не всë равно, его это очень тронуло. Актёр он, конечно, такой себе, было заметно, что это шуточная гримаса. Но с этого шоу иностранец так наклонился, что с матами упал со стула. У того что-то хрустнуло, и отвалилась ножка. — А как тебя зовут-то? — шëпотом спросил американец с ярко выраженным испугом. — Ранпо Эдогава. Ты зач… — Это не я, это всë Ранпо Эдогава!!! — крикнул на всë помещение парень и усвистал. Сам же «виновник» происшествия сидел в таком шоке, что просто капец. Для Эдогавы не было другого выхода, кроме как бежать. Даже книги на столе оставил, не до них было. За сломанный стул, конечно, поругали, но на этом происшествия не закончились. Как будто Ранпо мëдом намазан, что все к нему, как мухи, стали липнуть. «Ранпо-кун то, Ранпо-кун сë» — бесит! Благо, что подруга проболелась, уже хорошо. — Чего такой кислый? — с обычной миловидной улыбкой спросила Йосано. — Да я всем стал нужен, понимаешь?! Раньше до меня никому никакого дела, а сейчас! Я, конечно, люблю внимание, но не на каждой минуте! А всë виною тот иностранец. — С нами много кто учится, но почему-то они тебя не привлекают… — Акико задумчиво посмотрела на потолок, но затем хитро улыбнулась — Может, вы просто друг другу понравились? — Ладно ли? Он достал не только меня, но и свой класс, скоро всю школу достанет! — Эдогава обиженно фыркнул, отвернулся в противоположную сторону. Из обычного шума повседневной жизни школы выбивает резкий и внезапный звук разбитого стекла. Но точно не получится сказать, что это было: ваза, окно, лампа или ещё что-то… Несколько секунд и виновник происшествия уже рядом с юным гением и прекрасной дамой. — Если что, скажите, что меня не видели! Эдгар усвистал в глубь раздевалки, и где-то скрылся. Ранпо устало выдохнул и старался найти понимание в глазах девушки, но та не могла понять, в чëм, собственно говоря, проблема. — Я сейчас узнаю, что там случилось, а то он потом начнёт свои истории рассказывать о том, как его никто не замечал, как его не любили, а потом меня ещё и грязью польёт. Парень на тот момент совсем забыл, что скоро начнётся урок и что он не вспомнить самостоятельно, где находится его кабинет. Его как-то тянуло к этой неадекватной особе. — Ау, ты где? Но ответа не послышалось. Эдогава прошёл дальше возле шкафчиков, надеясь, что он не залез в один из них. Если же вторая теория подтвердится, то это не так хорошо, как он просто бы стоял за дверью. — Я кого спрашиваю?! Где ты! Но японца схватили за руку и затянули в уголок, в котором, понятно дело, было пусто. Ранпо, можно сказать, нависал над Эдгаром, и что первого это смущало. — Короче, ты прикинь! — завёлся иностранец — я доску хотел мылом намазать, чтобы на ней нельзя было писать, но случайно разбил вазу, а в окне я заметил эту… как её… ну… — Учителя, да? — А ты что, английский знаешь?! Так чего я тут парюсь, так вот… — Нет, я его не знаю. Я лишь немного. — Эдогава неловко посмеялся и опустился на пол напротив с бедокуром. — И вот я. Я. Назад пошатнулся и какого-то хуя на столе стояла ваза! — Аллан рассказал это с таким азартом, будто это было великое достижение в науке. — Ты был в кабинете. А, да! Ивата-сан хотела в неë какие-то цветы поставить, — но увидев непонимающие лицо собеседника, японцу с шумным вздохом пришлось вспоминать английские слова — цветы поставить. Ей хоть и запрещали, но она всë равно очень хотела это сделать. Так что, тут будет два варианта. Первый — ничего за вазу не будет, второе — Ивата-сан тебя прибьёт. — Да ну! Сдались ей эти цветочки! — По обиженно пнул воздух, так как кроме него пнуть было нечего. — Сам виноват! Парни не заметили того, как коридоры утихли. Но на урок никто пойти из них не мог. Ранпо из-за того, что без понятия, где его кабинет, а Эдгар. Он же доску мылом захуярил, как он после этого в класс пойдëт? — Слушай. Только не смей смеяться! Короче… Поможешь мне найти… — Ой, ты что маленький?! Ах, да… Ты же особенный. — американец скривился в едкой улыбке, — а знаешь что. Давай прогуляем! — Что.?! Мне потом влетит от всех! Я хоть и ленив, но не настолько, чтобы прогуливать уроки в раздевалке! — Ой, да ладно тебе! Иностранец, как будто проверяя на стойкость нервы гения, стал его толкать в бок локтëм, трепать по волосам и всячески вредничать. — Хватит! Эд. Ар. — Ранпо успел забыть имя этого сорванца, — По-кун! Прекрати! — По-кун. ? Странно, раньше меня называли Аллан-кун. А. — Ну, суффикс добавляется к фамилии, а у тебя… ? — Нет! Блять, это имя!!! У меня два имени! — По моментально переменился в настроение, уткнулся головой в колени, — бестолковые японцы! — Чего?! Это кто тут еще бестолковый?! Теперь уже Эдогава вцепился в волосы Аллана. Это, конечно, не по-мужски, но всë же другого варианта не было! У Эдгара только волосы длинные, почти до лопаток, а ещё чëлка длинная.       Для Ранпо делать такое было не обычно, так как на ощупь это были мягкие локоны. Японец до этого никогда в руках не держал таких шёлковых прядей, ибо у большинства японцев волосы жёсткие. А между тем Аллан привлекал к этому внимание, ибо выкрикивал так, будто его тут пытают, а не просто легонько дёргают за шевелюру. Но всë это завершилось в тот момент, когда по коридору послышался глухой звук мужских туфель. Приëм буквально близко с посещением, в котором находились эти двое. Парни переглянулись и пришли к решению действовать сообща. Нехотя японец снова залез на главного бедокура. Это было лишь из-за того, что угол был слишком мал и поместиться вдвоëм они могли поместиться только так. Затаив дыхание и молясь, чтобы этот чертила пошëл мимо, ну, или хотя бы просто заглянув сюда и сразу же вышел! Невольно щëки Ранпо стали краснеть, это не так сильно выделялось на его смугловатой коже, но вот учащëнный пульс выдавал многое. А вот Эдгар был по-прежнему бледен, как поганка в сосновом лесу. — Кажется, он ушëл. — Больше я с тобой прогуливать не буду — никогда! — Ну куда ты рванул?! — Аллан поймал запястье, озорство блестело в его глазах, — тебя же допрашивать будут, а потом проблемы, так ведь? — И что? Я скажу, что ты в этом виноват! — Так вот, чтобы смягчить твоë наказание, я.! — прошу заметить, Аллан говорил это с таким серьёзным выражением лица, но внутреннее его «я» всë хотело излиться в смехе, — так вот. Эм. Предлагаю сотрудничество! Я тебе. — Ты мне с литературой, я тебе с математическими науками. Да? — Эдогава выглядел сколько-то недовольным, но старался оценить ситуацию со стороны собеседника. Может быть, если Ранпо подтянет учёбу, ему сойдёт с рук его прогул? — Ну? — Ладно, будь — что будет. Как Ранпо одобрил эту авантюру — неизвестно ему самому. В его планы никогда не входило то, чтобы объяснить что-либо кому-либо. Но ближайший тест на знания литературных классиков настораживал. Поэтому сегодня они собрались у Эдгара. Ну, как у него. Он притащил его в какой-то сарай, который, казался, вот-вот развалится. Внутри были навалены доски, ещё что-то и Эдогава не понимал, как иностранец смог найти это в Японии! Хотя, он же город свой знает плохо, поэтому. — Ну чего стоишь — садись давай! — «гостеприимно» предложил Аллан. — Прям на пол? — А ты что, видишь другие варианты? Японец покумекал, находясь в шоке с этого события. Ему было неприятно сидеть на этом грязном, дряхлом и еле живом полу. Но По отмахнулся тем, что его опекуны сейчас находятся в квартире, и смысла нет находится там. — Слушай, ты хоть японскую литературу знаешь? — вдруг спросил младший из них, мысленно упрекая себя в том, что не уточнил заранее. — Нет, но я буду делать вид, что знаю! — американец горько посмеялся, заводясь ещё больше с изумлённого лица подопечного, — но у тебя по всемирной, да? — Сталкеришь меня? — Разумеется! Будь осторожен — я за тобой следу двадцать четыре на семь!! — Хватит шутить! Если знаешь — расскажи мне! И тут-то понеслось. По стал с таким энтузиазмом рассказывать об известных классиков, но чем его речь отличалась от речи преподавателя, так это акцентом и странных выражений. «Замутил, забабахал…» Из-за этого рассказ получался более оживлённым и даже понятным. — Ну хули ты сидишь?! Записывай! — Ещё и записывать надо… — Да! Ты же устно не запомнишь! Теперь рассказы для Ранпо казались адской пыткой. Приходилось записывать в черновике всякие непонятные факты, тонкости, произведения, цитаты… А если Эдогава выказывал недовольство, то его дëргали за непослушные волосы. — Ну, основных разобрали. — Основных?! Мы час тут сидим! — вскипятился японец, откидывая тетрадь в сторону, — японский сначала выучи, репетитор чëртов! — А вот и выучу! И буду доëбываться на понятном тебе языке! — Всë, веди меня домой! — Да ладно, ладно, не кипишуй. — Эдгар схватил плечи малого, слабо потряс. Но в этом было и что-то хорошее — Ранпо запомнил как минимум одного писателя, так точно. Вообще, зачем что-то писать? Зачем? Зачем Аллан этим занимается, ему что, делать нечего? Есть же уйма других занятий! А он. Ладно, чëрт с ним. — Ранпо-кун, как ты написал на двадцать баллов из тридцати пяти? — недоумевала Акико, — ты же никогда не интересовался «этим скучным предметом»! — Да так, решил выучить. Да и к тому же — я гений! Так что, для меня такое не так тяжело. Но в душе Эдогава смел предпологать, что стоило отблагодарить своего «учителя», который опять что-то чудил со своим классом. Помниться, недавно он свою одноклассницу чуть ли не на шкаф заставил залезть (ну, конечно не так, типа: «лезь!») Так что сейчас он, похоже, всех на потолок заставил залезть. — О чëм задумался? Опять о своëм предмете воздыхания? — Прекрати! Он первый лезет! Да и вообще, я думал о следующем уроке! Йосане нравилось доставать своего друга таким способом. И она никак не могла переубедить себя перестать так делать. Ранпо больше времени стал уделять иностранцу, даже интересовался им, так что на ум лезло только одно — школьная влюблённость. Поздно ночью Ранпо уже рассуждал на тему отношений, но никак не мог представить себе По в отношениях. Он слишком несносный, шумный и вредный. Как с таким можно встречаться?! Это тот самый случай, когда внешность бывает обманчивой. Тëмные мягкие кудри, при чëм длины до лопаток; пушистая чëлка, которая часто закрывает то один, то второй глаз; белая, болезненно бледная кожа, лишь на костяшках немного розоватого цвета. А характер самой последней твари. Да и, кто знает, интересны ли отношения этому эмо-бою, когда он переезжает больше, чем живëт на свете? — Вот ты где?! Я тебя везде искал! — на улице встретил Ранпо Эдгар уже после занятий, : ты не представляешь! Меня. Меня. Меня отчислять хотят! — Да ты что! Интересно, за что же? — с наигранным огорчением интересовался Эдогава. — Да так! Короче, прежде, чем я уйду, прошу. Отплати мне, так как должен. — В такой грустный момент ты с меня что-то требуешь, как не стыдно! Парни посмеялись с этих шуток. Похоже, в этот день японец снова пойдëт в тот дряхлый сарай, так как это самое уединённое место, а для объяснений нужна тишина! — Кстати, с что это за книга? — по дороге младший заметил край неизвестной ему книжки, — твоя? — Да нет, не трогай. — Дай-ка сюда. — и Эдогава полез в чужую сумку, тем самым шокируя Аллана. — Ты чо… Ты еблан, сказали же тебе, что не трогать, хули лезешь?! — на чистом английском заматерил его По, отшатнувшись назад. — Да что там такого?! Юноши встали посередь травянистой местности. Почти севшее солнце освещало землю, придавая ей персиковый цвет. Вообще, всë казалось оранжевым. Между тем, несмотря на эту красоту, парни устроили целый бой. Эдогаве, может быть, было бы и всë равно на эту книженцию, но его настораживала реакция американца. — Ну дай посмотреть, жадный что ли?! Но японец запутался в ногах «соперника» и повалил обоих на траву. Сам он оказался сверху, где-то ближе к бëдрам друга. — Да японский я учу! Понял?! — А что сразу не сказал? — это было странно и метр с кепкой вытащил заветную книгу, — м-да… За место какого-либо тренажёра, учебника иди справочника на глаза Ранпо выпадает сборник не культурных слов на японском языке. Там собраны и ругательства и обозначения различных слов с восемнадцать плюс значением. — Так вот значит как ты учишь… — Я просто… Всë матерю тебя на английском, а ты ничего не понимаешь! — Эдгар был раздражëн этим недоверием к нему (на самом деле, это был сюрприз). — И что! Япония — это культурная страна! — кровный японец оперелся об грудь лежачего, при этом повышая тон голоса. — А я быдло! И слезь с меня. М. Пидор! — А что, на парней встаёт?! — Если встанет — то я тебя нагну в этой сарайке! — иностранец скинул с себя эту тушку на землю рядом с собой. — Зачем ты меня уронил сюда?! У меня же рубашка белая! — японец мгновенно поднялся, отряхнул одежду от лишней травы, которая успела прилипнуть. — А у меня какая, синяя что ли?! На такой ноте парни двинулись к своему убежищу, по пути ещё ругаясь на тему того, почему Ранпо гей, и почему Эдгар неадекватный. — Всë, садись давай, я злюсь, поэтому буду быстро объяснять тебе материал! И это был хороший повод для Аллана — а именно злить ещё сильнее своего «преподавателя». На каждом его примере По задавал кучу вопрос, иногда даже не относящихся к математическим вычислениям. На что Эдогава норовил хлопнуть того учебником! Но не прям в него целился, скорее просто для устрашения. Последней каплей стало то, когда он стал смеяться с самых обычных объяснений, когда Ранпо так искренне пытался объяснить это всë. Эдогава схватил книгу, сверху положил тетрадь, и направился на Эдгара. Тот же давился своим смехом и завалился на спину. — Я не шучу — я тебя ударю! — У меня есть секретный способ!!! — сквозь хохот выкрикивал Аллан, замечая замытым от слëз глаз японца, уже сидящим сверху. Парень снизу продолжал заливаться смехом, пока младший наконец соизволил хлопнуть того учебником. После этого Эдгар приподнялся с холодного, грязного пола, ехидно улыбнулся. Ранпо от этой гримасы даже не дрогнул, оставался в своëм негативном настрое. И одним резким рывком Аллан коснулся губ малого. Вот именно с этого Эдогава удивился не на шутку, даже распахнул свои вечно прищуренные глаза. — А, что это. — Ну, знаешь, я тут заметил, что такой внезапной поцелуй — отличный способ утихомирить человека. Я так уже много экспериментировал, как с бабами, так и с мужчинами. — А нечего, что это мой первый поцелуй, который ты испортил! — японец отвернулся, слез с лежачего и старался скрыть нервозность за раздражением. — Это неудивительно, что первый. Продолжишь объяснять? — также ехидничая, интересовался Аллан. — Нет, веди меня домой! Я не буду ничего объяснять! Никогда! — Ну, всë-всë, тише, малолетняя истеричка. Назло всему Эдгар снова стал лезть, одолевая своими губами чужие, ещё и щëки. Эдогава не знал, куда укорачиваться, лишь изредка наклонился из стороны в сторону. Почти всë приходилось на губы, где юркий язык американца вылизывал губы, иногда касаясь языка другого. Губы одного были покусанные, а второго в целостности и сохранности. — Успокоился? — Нет. — Может, я продолжу? — Ни в коем разе! Напоследок По потрепал по жёстким волосам и встал с пола. — Ну что ж, пошли? Ранпо впопыхах собрал свои вещи и тоже поднялся. Никогда бы он не смог подумать, что вот так у него украдут первый поцелуй, после чего зацелуют до покраснение на коже. Целых три дня Эдгар докапывался до Ранпо, на «псевдо-компании» из своего класса целовал и говорил, что одурманил юного гения. Ещё (на глазах друзей самого Ранпо!) жался к нему, как будто они встречаются уже лет пять. — Слушай, прекрати, а?! — не выдержал этого Эдогава, когда его подруга убежала хихикать с подружками о новой парочке. — Ой, знаешь, так не хотел о грустном! — иронично вздохнул Аллан, откидывается голову назад, закрывая рукой глаза — я скоро, наверное, съебусь. — А, ну и. Чего материшься?! — оторопел японец, только потом вникая — не об этом. И почему ты ко мне липнешь?! — Ой, ну ты сам этого хочешь! Кстати, давай сегодня ко мне! — По заискрился от радости, как будто минуту назад говорил о своих достижениях в писательской деле. Кстати, если говорить о писательстве, то у младшего был один существенный козырь в рукаве, который может решить всë: как в его жизни, так и в жизни сорванца. Как оказалось, Эдгар жил в совершенно обычной японской квартире. Спрашивать: «куда отправились родители?» — Ранпо не стал. Для Эдогавы всë было знакомо, лишь во взгляде «хозяина квартиры» виднелась нервозность. Было светло, но на душе была такая темнота. — Ты спишь здесь, да? — спросил Ранпо, указывая на неряшливый футон в пыльном углу. На него были скиданы какие-то книги, пара значков, подушка ещё. — Ну, а кто же ещё? — Аллан говорил таким тоном, будто он самый умный во всей галактике, а его гость — задаëт глупые вопросы. — О, а это что? — японец схватил листок, таскавшийся на полу. Но ничего не понял. Во-первых, у американца почерк, как у врача, который любит намельчит. А во-вторых, это было на английском. — Да так, черновичок. Короче, я тебя сейчас удивлю! — Эдгар облокотился о комод, улыбаясь также хитро, как в первый раз, — переспи со мной. — Хорошо. — Так легко? Какой хороший мальчик! Так покорëн моей внешностью, что готов отдать мне свою девственность! — с этими словами Аллан уложил свою чëлку назад, лучезарно улыбнулся. Японец мог протестовать, говоря, что это вовсе не из-за внешнего облика, но уже в этом не было необходимости. По был только рад этому случаю, принялся расстёгивать пуговицы рубашки. Тело иностранца было таким же бледным, даже казалось, что ещё бледнее, чем лицо, лишь розоватые соски выделялись на этой коже. Но было таким худым, что было видно рëбра. Был бы вообще отвал башки, если бы у американца был пресс, но к счастью для Ранпо — его не было. — Чего стоишь? Мне интересно на тебя посмотреть! — Бе-бе-бе, — передразнил того Эдогава, тайком разглядывая тельце старшего. С себя тоже слетела чуть серая рубашка, вместе с галстуком. Тело юного гения было чуть светлее тона лица, то бишь такого песочного цвета. Несколько родинок на плечах. Худое тело, но не настолько, насколько у партнёра. — Сюда иди, чо стоишь?! Аллан притянул парня к себе и впился в губы того. Видимо, Ранпо ел что-то из карамели, ибо привкус прям отдаëт сладостью. Ручки неумелого писателя скользят по груди малого. Моментально пальцы сжимают багровые соски. Эдгару такое не в первой, но трогать именно мужчину — ему не приходилось. — По-кун, ты что делаешь-то? Эдогаве всегда казалось, что секс — это просто присунуть куда нужно и всë, а тут какие-то непонятные действия. Это не сказать, что приятно, даже неприятно больно, особенно когда Эдгар стал щипать его чувствительные «бусины». — Ты не знаешь, что такое «прелюдии»? Если бы секс был без них, то он бы был не таким приятным, — Аллан покрутил по венчику, наклонился к шее. — Давай без этого, я не знаю, что это! Я не вижу в этом смысла! Как будто По не замечал протесты юного гения и наклонился ниже и примкнул губами к чувствительной зоне. Шея была не тронута, дабы хоть в этом японцу не прилетело. Американца изнутри цепляло желание трогать аппетитные сосочки, да и не только трогать — мять, сжимать, дразнить, лизать, покусывать. — Прекрати! Я же передумаю сейчас! — Эдогава упëрся в плечи старшего, потихоньку отталкивая его. — Я по твоему лицу вижу, что нравится, — с причмокивающим звуком Эдгар оторвался от груди, — вон щëчки как выделяются. Больше парни не медлили, даже не сошлись взглядом после случая. Они молча легли на матрас, расположившись рядом. Аллан знал, что надо будет сделать с подопытным, а вот Ранпо знал всë пятьдесят на пятьдесят. — Чего ты лежишь — вставляй, раз хочешь! — Подожди, мазохист хуев. Тебя подготовить нужно. Эдгар часто таскал всë нужное с собой, так как хранить такое дома — было прямое предложение сдать его в детский дом обратно, хоть они уже и собираются. Аллан пользуется смазкой, прежде чем войти своими пальцами в небольшое тельце рядом с ним. Сразу два пальца. По улыбается, будто он самый лучший садист в мире, но никаких признаков особого дискомфорта со стороны получающего хватает, дабы американец действовал нежнее. Эдогава старательно сдерживался, хоть это было ему в первой, но быстро принял факт того, что это (похоже) нужно. Пальцы вытворяли всякие непристойности: то в сторону, то глубже, то почти полностью вытащив. Ранпо шипел, издал интересные тихие стоны, которые часто слышались в хентае. Но это совсем не то, чего хотел Эдгар. — Скучно, — на английском заговорил Аллан, касаясь ушной раковины гения губами, — ты скучный. Я это исправлю. Ранпо разобрал лишь слово «скучно», а от его голоса на английском в данный момент сносило крышу. Иностранец ненадолго достал пальцы, дабы снова смазки на них вылить для больше скольжения. Тогда внутри японца очутилась три пальца, которые в разные стороны раздвигались. Это вообще было чем-то космическим для девственника, особенно когда вторая рука старшего водила тому по бедру. Эдгар позволил себе лечь рядом с боком Ранпо, чуть не кладя голову на его живот, также позволил расслабиться. Эдогава устаканил своë дыхание, иногда баловал любовника своими рваными стонами. — Мальчик мой, ты даже не понимаешь, о чëм я говорю. Аллан посмеивался, уже крутя на языке различные сладостные словечки. Он же может назвать его как-угодно, а тот будет плавится, как шоколадное мороженое. — Хватит, пожалуйста… — осторожно попросил своего искусителя младший. Его напрягало покорность, которая слышалась в его голосе — он хотел быть главным, но отдался в чьи-то руки. — Попроси лучше. — Я тебя сейчас укушу. Кудрявый парень высунул пальцы и убрал руку. Потянулся к жёсткой пряжке ремня. — Стой, — неожиданно остановил Ранпо — А сколько у тебя? — Ну… — Эдгар подзадумался, как будто вспоминая — немного побольше, чем у тебя. Это немного удручало Эдогаву, ибо, если помнить о том, что у японцев проблемки с размерами… Но у Ранпо не так всë плохо — целых тринадцать сантиметров! И тут только одно из двух: Эдгар врëт, или же… Брюки спадают на пол, звонко брякая бляшкой. За ними слетает и серое нижние бельë. На глаза выпадает стоящий, чуть пульсирующий член около семнадцати сантиметров. — И вот это в меня будет входить… ? — Да, но, наверное, не долго — я готов кончить, — По располагается между раздвинутых худых ног, — ты баловал меня стонами и шипением. Американец осторожно входит в кишку, буквально скользя. Японцу это не доставляло того дискомфорта, которое было в первое проникновение. Но в толщину пенис был явно больше, чем три тонких пальца! — Тебе нравится? — сладостно шепнул иностранец, наклонившись почти к самому уху, — мне вот да. Мне приятно ощущать себя в таком горячем нутре. Старший уткнулся лбом в грудь малого, даже коснутся языком соска. Руками сжал худые бëдра, может быть, там появятся синяки. С первым толчком начинается интенсивный темп, который удивляет Эдогаву. Внутри двигается горячая и пульсирующая плоть — это ли не удивляет? А ещё этот сладкий непонятный шёпот, и теперь игры с сосками кажутся не такими мерзкими. — Какое у тебя лицо симпатичное, прям как у смазливого порно-актëра. Гений издал хрипловатый возглас и с таким же звуком кончил. Вязкое семя оказалось на животах обоих парней. На этот счёт Эдгар снова что-то сказал, и продолжил сладостную пытку простаты. Дыхание участилось и с глухим стоном кончил во внутрь. Вот этого японец не предвкушал, но в данный момент ему это так понравилось. Если сравнивать их сперму, то у американца она была более жидкой, а значит — он тайком умудряется дрочить. — Горячо… Достань, пожалуйста… — Ты правда этого хочешь? — голос искусителя звучал низко и хрипло, но он всеми силами пытался вернуть тот бархат. Но тело ломило и Эдгар удержать себя — пришлось выходить и лечь рядом. Это было великолепно. — Ты так легко отдал свою невинность. Не думал стать шлюшкой? На тебя был бы спрос. — Я просто тебе нужен, я тебе нравлюсь, — чётко и твëрдо (но тихо) твердил Ранпо, но не раскрывая все карты разом. — Почему же? Я же скоро уеду, не думаешь, что я забуду тебя? — парировал Аллан, повернувшись на бок к собеседнику. — Длинный рассказ, но я скажу: «Я хотел уже уходить, устал я сильно в тот день. Но меня останавливает литератор и тащит к себе. Я думаю, что это касаемо моей удивительно хорошей оценке, или что-то в этом роде. Но он протягивает мне листок, весь исчёрканный, исписанный на другом языке. Я редко видел этот почерк, но знал исключительно немного людей, хорошо владеющие английским. Вчитываясь в некоторые слова, я складывая небольшую картину. Там говорилось о глазах, словах, характере и чувствах. Смутило и учителя и меня лишь то, что всë было так сходе со мной, что как будто свой портрет, но не смотрю, а читаю. Я знаю, ты сейчас начнёшь давить, мол, как докажешь, что это ты. Но достаточно всего несколько фактов и это точно будешь ты. Во-первых, английский язык, как я говорил раньше — таких людей у нас немного. Во-вторых, факт того, что это стихи, уже говорит о том, что человек связан с литературой.» Так что — это ты, Аллан По, — с некоторыми паузами высказался Эдогава. Повисло тяжëлое затишье. Эдгар подбирал слова, а Ранпо назло не говорил ничего. — Да. Ты мне просто кое-кого напомнил. Прости, если я тебе такое скажу, — с лица Аллана слетела улыбка, похоже, это правда что-то серьёзное, — ты напомнил мою первую малолетнюю любовь. Вы так похожи. Я, смотря на тебя, вспоминаю еë образ. «Она была моей двоюродной сестрой. Это уже что-то противозаконное. Да и ещё к этому, ей было всего одиннадцать лет, когда я был еë старше на четыре года. Я любил еë чистой и правдивой любовью. Думаю, описывать не нужно, как она выглядела, была похожей на тебя. Но по родственным связям мы не могли быть вместе. Моë сердце ёкнуло окончательно, когда ей совсем. Совсем не нравилось парни вроде меня… А после я уехал из города, в котором проживал с семи до пятнадцати лет. За всë время я в каких-то семьях не был. Прошло всего пять месяцев, как я узнал о еë смерти. Она же жила не в самом приятном районе, видимо, там и подхватила. Туберкулёзную палочку. От неë и умерла.» — Это… это правда грустно… — японец устало приподнялся, лëг ближе к старшему. — Да, но не будем о грустном… — По очень хотел вернуть свой нейтралитет, — точно ли ты думаешь, что я не забуду тебя? — Теперь уже не знаю. Вдруг, ты тоже захочешь меня забыть.? — теперь у гения были причины волноваться. — Пиши мой номер, — мотив давления американца перестал быть понятен. Аллан поднялся с места, даже не одеваясь, сам пошëл писать свой номер. Эдогаве было тяжело встать, всë тело заныло после того удовольствия, да и усталость. — Я тебе его в карман положу, понял? — А можно будет у тебя остаться.? — Не-а, эти деграданты не будут рады нахождению в доме неизвестного им человека. Так что, несмотря на твоë состояние, — я провожу тебя до дома. Такой расклад не нравился японцу, но настаивать его оставить — было низко. Можно же на чëм-нибудь доехать, необязательно же идти пешком. Прежде, чем отправится в путь, парни привели себя в порядок, а ещё, ради веселья, Эдгар расчесал волосы любовника, но они по-прежнему продолжали торчать. Ранпо добрался домой в тяжëлом состояние. Ноги не слушались, даже немного дрожали. На вопросы приставучей тëтки он сухо отвечал, что всë нормально, просто сложный день. Оказаться на родном футоне в голове Эдогавы всплыли моменты с бурного вечера. Да, ему, может быть, понравилось, но повторять это снова — он не горел желанием. Также зная свою забывчивость, Эдогава написал той же ночью, но ответа не получил. На следующий день Ранпо было ещё сложнее, чем вчера. Всë ломило, всë ныло и сам он ныл. А ещё, к его удивлению, все как будто притихли. Странно как-то. — Ранпо-кун, похоже, твоя жизнь станет такой же, как была до этого! — радостно заявила Йосана, чуть хлопнув по плечу друга, — америкашка смотался! — О, круто, — выдавил из себя Эдогава, старательно улыбаясь. Нет, ну не мог же он утром оказаться уже в другом месте?! Не мог же.? Может, он просто всех дурит? Как назло, в голове японца забылись все моменты того вечера, лишь отрывочные. Как будто он пьяный был. Помниться лишь, что он что-то говорил про страну прилëта, город, время… Но точности никак не вспоминаются… Уже на обеденном перерыве Ранпо кто-то настойчиво написывал, и японец просто сгорал от интереса. «Я в таком шоке!» «Ну ты прикинь!» «Я действительно там, про что говорил!»

«По-кун, это же ты, да?»

«Ну ты чо?! Забыл уже всë?!!

«Да кто знает тебя, ты где хоть?»

«Ты еблан?!» «Я же тебе вчера говорил!» «Я В АФРИКЕ!!!» «Почти»

«Это шутка?»

«КАКАЯ, НАХУЙ, ШУТКА?!»

«Да всё, всё.»

Ранпо был в неком шоке с этого. С трудом верилось, что он правда улетел туда. Это казалось шуткой, из разряда «Я завтра еду в Авган!» Ну, а может и не шутка…? Ну, быть может.? Конечно, как-то резко их отношения начались, даже не обговорено, а быть может, Эдогава в руках По просто игрушка? Ну, в таком случае, Эдгар знатно подсел.

21:20

«Ну что, как там хоть?

«Это пиздец. Тут почти все в закрытой одежде, один я в какой-то майке. Прикинь, тут жарко трындец, как. Но ночью попрохладнее»

«Вот, типа отдыхаешь сейчас, да?»

«Нет, конечно, меня прост пока не устроили в местную шарагу» «Я не хочу!» «Не то чтобы я расист, но я буквально белая ворона!»

«Ты и напротив меня белая ворона»

«Так… » «Не знаю»

«А насчёт ночи…?»

«Повторить хочешь?»

«Нет, иди к чёрту с этим.»

«Это был просто секс, или что-то большее?»

«Хз ваще»

«По-японски, пожалуйста.»

«Я не знаю» «Но если хочешь.»

«Тогда: спокойной ночи, солнце?»

«ЧТО» «Ладно, спокойной, Ранпочка»

«Чего…»

Было необычно засыпать от такого. Аллан специально коверкает имя Эдогавы, или он просто не знает тонкостей культуры Японии? А вот Эдгару было как-то… Да кому я пизжу? Он таял от этого! Конечно, не исключено, что первое время он будет представлять на месте Ранпо свою любимую сестру, но всё же… Так они общались чаще, даже иногда Ранпо сбегал с урока, дабы «поболтать» со своим парнем из Америки, но на данный момент из Африки. Да, конечно, по сей час это воспринимается не серьёзно. Ну, что поделать… «Кстати, я вот хочу к тебе махнуть!» «Всего-то полмиллиона стоит и тридцать два часа лететь! Всего-то!

«Ты чо!»

«Да ладно, но всё равно махнуть хочу!»

***

— А-а? Помнишь, да? — всё насмехался Ранпо, сидя за одним столом, потягивая чай. — Ну подумаешь… Ну я же… — что-то невнято лепетал Эдгар, явно смущённым своим бунтарским поведением в школьные годы, — это давно было… — Ага, а стал таким миленьким мальчиком… Моим мальчиком! — Эдогава потрепал По по тем же кудрявым волосам, что были несколько лет назад, лишь чуть-чуть покороче.

***

А встретились они крайне здорово. Они реже общались, из-за каких-то нагрузок Аллана и просто ленью со стороны Эдогавы. Но они прекрасно помнили друг друга, просто не всегда было время. Американец обещал приехать где-то в конце лета, где у них у обоих будут каникулы. Но, до них нужно дожить для начала. Эдгару, может быть и повезло, так как уровень образования в Африке — плачевный. Так что нагрузки особой нет. В отличие от Ранпо… Вот наступает начало августа. Ожидается прибытие этого сорванца из жаркого чёрного континента. Эдогава чуть ли не на иголках сидит, уже предвкушая увидеть почерневшего парня. Ну, это будет забавно и они будут на одной волне. Но эта встреча отложилась до вечера, так как приехавшие пока расположаться, пока то, пока сё… Короче, Ранпо сгорал от нетерпения, даже его тётя за него боялась, не заболел ли. Но наступает семь вечера, они решили встретится рядом с местом жительства, дабы Эдогава не заблудился в четырёх соснах. Вернее всё преувеличил американец. — Эх, ты белый… — выпалил первое же японец, заметив вдали знакомую персону. — И тебе добрый вечер, — с довольной улыбкой проговорил Эдгар. — Как ты не сгорел?! — Дак я укутался во всё, только глаза оставались, я их и то очками закрыл, -Аллан, прежде, чем рассказать саму ягодку, немного посмеялся, — ведь если я загорю, как я тебя дразнит буду? — Вредина. — Да я ж любя! С едким смешком Аллан всматривался в выражение лица парня напротив него. Долго они не продержались! Впились в друг друга, чуть не упав на землю. Казалось, они не хотели останавливаться, даже когда кислород закончится и они задохнуться!