Нежность, да и только.

Питер даже не помнил, когда последний раз нормально спал. Может, три дня назад? Или уже четыре? В голове был туман, а в теле – ватная тяжесть, которая не исчезала даже после литров кофе. Да и кушать ещё больше стал, хотя Тони был рад, но шанс стать следущим после окончания еды грозился все больше. Подросток метался между школой, патрулями, предовращениям мелких преступлений, помогал в лаборатории Тони, а ещё успевал делать домашку… ну, или пытался. В итоге он почти не различал, где день, а где ночь. Он сам не свой. Двигается медленно, думает ещё медленнее, слова путаются, часто куда-то врезается, особенно летая на паутине. На ногах держится только за счёт упрямства, но его уже не хватает. Он это осознаёт только тогда, когда очередной раз зевает так широко, что скулы сводит. — Паркер. — Голос Тони звучит слишком строго. Слишком обеспокоенно состоянием мальчика. Питер поднимает голову не сразу, моргая по очередно. — А? — кое как ответил доставая нос из кипи домашнего задания. — Ты вообще меня слышишь? — Тони прищуривается, скрещивает руки. — Да… Наверное? — Питер хмуриться, даже держать ручку нет сил. И тут он встает за кофе, делает шаг вперёд – и едва не падает лицом прямо в грудь Старка. Если бы не цепкие руки Тони, которые мгновенно ловят его, он бы точно свалился на пол. — Всё, — решительно говорит Тони. — С меня хватит этого цирка. Питер даже не успевает понять, что происходит, как сильные руки мужчины подхватывают его, поднимают, легко, будто он ничего не весит. — Т-Тони, нет, я сам… — Он пытается сопротивляться, но это больше похоже на вялое шевеление руками и пыхтение зверька. — Ага, вижу, как сам, — хмыкает Старк и несёт его в спальню, не обращая внимания на слабые попытки выбраться. Мальчик обязан поспать, впредь не будет разрешать задерживаться на часик за домашкой. Часик превратился в четверо суток. Питер хочет возразить, но сил больше нет. А ещё ему… хорошо. Тепло. Тони держит его так аккуратно, так уверенно, что у него внутри что-то сжимается, что то просыпается. Он утыкается носом в его шею, вдыхая родной запах – металла, кофе, чего-то дорогого и просто… его Тони. — Ты опять гнал себя до предела, а теперь валишься с ног. Ну что за геройские гены у тебя, а? В кого ты так?  — тихо ворчит Тони. — Ненамеренно… — проборматывает Питер. На его наплыл лёгкий стыд, осознание совершенной глупости. — Ага, конечно. В этот раз поверю. — похлопал по попе. Дверь в спальню открывается, и Тони осторожно опускает его на кровать. Но стоит ему только отстраниться, как Питер тут же хватается за его футболку, сонно сжимает ткань. — Ты же останешься? — и смотрит своими щеньчьими глазками, как такому чуду отказать? Но Тони и уходить не собирался пока не услышит сонное и знакомое сопение. Тони смотрит на него, и в глазах – бесконечная нежность к этому паучонку. Он вздыхает и улыбается уголком губ. — Конечно, глупыш. Конечно я останусь рядом. — тихонько прошептал, поглаживая по волосам и щеке. Он укрывает Питера одеялом в маленький кокон, а потом, не раздумывая, ложится рядом. Сразу же притягивает его ближе, обнимая крепко и грея. Питер в последний раз пытается удержаться в сознании, что то сказать на последок, но веки уже тяжёлые, а приближение сна сликшом сладкое. В тепло Тони он проваливается так легко, будто всю жизнь только этого и ждал. — Спи, малыш, я всегда рядом и буду тебя охронять от опасностей и недосыпов — шепчет Тони, мягко поглаживая его по спине. Питер наконец-то сладко спит за четверо суток. И Тони понимает что возможно он сам облажался, что не уследил, но главное, что сейчас все исправил и сам провалился в сон через пару минут