Летать

      Хелен Эндрюс бессильно откинулась на подушки, закрывая книгу. Жар, мучающий со вчерашнего вечера, не давал сосредоточиться, строчки плыли перед глазами, виски кололо. Как все это некстати… И Томас надолго уезжает, а без него всегда так неуютно. Так одиноко, хоть в его отсутствие к ней старалась приезжать мать, и в доме всегда была прислуга. Хелен, вздохнув, покосилась на небольшую модель лайнера на комоде у окна — как будто кабинета Томасу было мало. Так глупо продолжать ревновать его к работе, к его кораблям, но все же у нее слегка кольнуло в груди. Он опять пропустит ее день рождения, уплывет на своем «Титанике» в первый рейс, а потом примется строить другой корабль, пропадая на верфи целыми днями… Он вспомнила, как больше года назад он, вернувшись поздно ночью, какой-то странно возбужденный, вдруг предложил ей поехать на верфь. Там, в темноте, в водной взвеси морского влажного воздуха, он подвел ее к огромному строящемуся кораблю и с восхищением начал рассказывать, какое прекрасное это будет судно. Хелен смотрела на его лицо — Томас, казалось, не замечал никого вокруг. И она поняла, что всегда будет в тени его громадных кораблей и пора бы уже было смириться с этим. Она только гладила свой большой живот — Эльба уже готовилась вот-вот появиться на свет.       В дверь постучались. Хелен только успела поправить одеяло, когда в комнату вошел муж, держа на руках их малышку. Томас еще не оделся окончательно в дорогу, на нем была белая рубашка и брюки, лицо было свежим и розовым от недавнего бритья.       — Милая, смотри, кто пришел тебя навестить. Эльба, крошка, помаши маме!       Румяная Эльба, наверное, тоже только после умывания, удобно устроившись в больших руках отца, засмеялась, увидев ее, залепетала что-то на своем смешном языке. Хелен улыбнулась ей.       — Мое солнышко, мама пока не может тебя обнять, прости. Томас, не подноси ее близко.       Эльба уткнулась личиком в плечо мужа, принявшись слюнявить его рубашку, протягивая к ней одну ручку. Хелен забеспокоилась.       — У нее режутся остальные зубки. Скажи няньке, чтобы следила за температурой.       Томас кивнул, поцеловав дочь в легкие волосы на затылке, вдохнул ее запах, жмурясь от удовольствия.       — Как же я буду по вам скучать… А ты будешь, Эльба? Будешь скучать по папе? — Эльба согласно заугукала. Томас вновь прижал дочь к груди и посмотрел на Хелен с озорной улыбкой. — Нелли, выздоравливай скорее.       Он подмигнул ей.       — Мы должны вплотную приступить к решению вопроса о рождении наследника, когда я вернусь.       Хелен почувствовала, что краснеет, но не смогла удержать смешка.       — Том, перестань! Скоро тебе уезжать?        — Через десять минут приедет такси. Но мы еще полетаем, да, крошка моя?       Муж беззаботно рассмеялся, поднял Эльбу над головой, и та с восторгом запищала.       — У тебя обязательно будет братик, малышка. Или сестренка! Еще одна маленькая принцесса!       Эльба засучила ручками, заходясь в детском смехе. Томас прошелся с ней по комнате, слегка подкидывая наверх, вызывая у дочери еще больше смеха и счастливых криков. Хелен с улыбкой наблюдала за ними, хотя от шума начала сильнее болеть голова. В груди растекалось тепло, приятное до мурашек. Она остро почувствовала, как сильно любит их, как сейчас счастлива. И пусть Том возится со своими кораблями большую часть времени, но когда он вот так играет с дочерью и улыбается ей, все меркнет перед этим истинным счастьем.       Томас закружил Эльбу, держа высоко над головой. Малышка кричала от восторга, дергаясь всем тельцем.       — Томас, осторожнее, — Хелен все улыбалась. Ей вдруг хотелось, чтобы этот момент не кончался, чтобы такси не приехало, чтобы у «Титаника» сломались машины, чтобы… Чтобы Томас остался.       — Тебе нравится летать, Эльба? Нелли, посмотри как ей нравится. Ты как птичка, да, малышка? Полетели! Хелен прикрыла глаза, слушая смех мужа и дочери. «Господи, спасибо тебе за это счастье»…

***

      Когда много лет спустя Эльба, упрямо глядя на нее большими карими глазами — как у Тома, говорит, что поступает учиться в летную школу, Хелен Харлэнд закрывает глаза. Ей сейчас положено начать ругать непутевую дочь, требовать влажного платка на лоб и падать в обморок. Но на это нет сил.       Она только вспоминает, не слушая, что говорит ей слегка опешившая от ее молчания Эльба, яркое апрельское утро, залитую солнечным светом спальню, улыбающегося Томаса в белоснежной рубашке, который кружит крохотную Эльбу под потолком. Она видела его тогда в последний раз, он не вернулся из того первого рейса «Титаника». У Эльбы появились сестрички и брат, но от другого мужчины, тоже доброго, тоже ее любящего, тоже дарящего ей счастье. Но образ Томаса, подкидывающего дочь к потолку, никогда не исчезал из ее памяти.       — Так ты не против, мам? — спрашивает Эльба. Как будто, если Хелен будет против, что-то изменится.       — Нет, — говорит Хелен, глядя в лицо дочери, как две капли воды похожей на отца. — Ты всегда любила летать.