Хвостатый купидон

Запах чернил и бумаги привычно наполнял лёгкие. Ничего, кроме тихого шуршания кисти по бумаге не нарушало тишину. Недопитый чай был давно позабыт за деталями о призывных животных. Нюансы отличаются, но принцип один — контракт связывал две души невидимой нитью и их чакры соответственно. Таким образом у обоих сторон был вечный якорь в другом мире, позволяющим совершить перенос. Впрочем, Тобираму интересовало немного другое. А именно сам процесс призыва, как обычного, так и обратного. В отличие от хирайшина, призыв не задействовал так много сил, и для него не нужна была лишняя подготовка. Всё, что потребуется: чакра и якорь. Для его телепортации же требуется свежая метка — а они устаревают где-то за год, лишаясь энергии, — и настройка чакры на нужный лад, что, конечно, можно было бы исправить годами практики и мастерства. Только вот Сенджу хотел более быстрого результата. Поэтому он сидел, сгорбившись над свитками в своей лаборатории, и записывал: схемы, сами контракты и многое другое. Он ожидал чего угодно — от удачи до полного провала. Но чего он точно не ожидал, так это того, что один из переписанных контрактов вдруг начнёт светиться и высасывать из него чакру. Небольшой водяной шар, что должен был намочить бумагу и остановить процесс… чего-то, был поглощён свитком. От этого бумага засветилась сильнее, заставив его зажмуриться. И тут послышался хлопок.

***

Вечерняя охота в лисьей форме была привычной, как и сам лес, в котором он обитал. Прикидывая, сколько зайцев хочет съесть на ужин, Тобирама совсем не ожидал увидеть резкий, ослепляющей свет. Его серебристая, но в этот миг засветившаяся шерсть вздыбилась, а за ней и шесть хвостов. На один ужасный момент он, казалось, потерял сознание. После же, замотав разнывшейся головой и зажмурившись от света, он начал пятиться. Лапы вдруг перестали ощущать поверхность и он рефлекторно приземлился. Когти впились в… Дерево. Он распахнул глаза и огляделся. Это был… Не лес. Помещение. Судя по различным полкам, набитыми свитками и книгами, библиотека. Ну, или ещё что-то. Кицунэ не особо разбирался в таких вещах. Куда больше его заинтересовал он сам. Нет, не так. Человек перед ним был в точности таким же, каким был сам Тобирама в человеческом обличии, только вот он был именно что человеком. Лицо, тело, даже походка, когда он медленно отходил от кицунэ — всё в нём было таким же, как у него, за исключением отсутствия лисьих ушей и шести хвостов. Они сохранялись даже в другом его облике, и тот факт, что у незнакомца их не было, ясно говорило о его виде. «Человек, — крутилось у него в голове. — Возможно ли такое, что я нахожусь в ином мире? В мире, где я был бы человеком? Что ж, это… — он сузил глаза, — интересно». — Ты… — сглотнул человек, в наглую таращась на его хвосты. «Ёкаев, что ли, никогда не видел?», — фыркнул он и вновь запрыгнул на стол, с которого же и упал. — Кицунэ… Но как?.. Я… Другой Тобирама, — если он правильно понял и имена у них одинаковые, — находился в растерянности. Он прищурился, разглядывая почти собственную внешность. Если бы не отсутствие лисьих конечностей, можно было бы подумать, что кто-то из собратьев решил так над ним пошутить. Да вот только Тобирама уже проверил себя на гендзюцу, которого не оказалось. И другой он, судя по всему, сделал нечто подобное. Иначе Тобирама не знает, зачем тот складывает пальцы рук в причудливую форму. — Ты… — вновь начал альтернативный Тобирама. После же быстро перевел дыхание, выпрямился и продолжил более ровным тоном: — Ты ведь умный, да? В легендах говорилось о таком, хоть я в эти сказки не верю… — он ещё раз сглотнул и исправился: — не верил. Кицунэ кивнул, внимательно наблюдая за реакцией другого себя. — Тогда ты… Это… — тот сбивался, пытаясь найти правильные слова. — Ты понимаешь меня, да? Хотя глупо спрашивать, раз кивнул, но… Он остановил бубнеж ещё одним кивком. — Так, хорошо. Думаю, мне стоит объясниться. Я, э-э, читал тут про призывных животных и контракты, и один из них вдруг начал высасывать мою чакру, а потом появился… появилась… ну, в общем, ты оказался здесь. Тобирама хмыкнул и наклонил голову, мол, продолжай. Другой он вновь отвлёкся на развевающиеся серебристые хвосты, но почти сразу же отдёрнул себя. — В общем, мне нужно придумать, как отправить тебя обратно, — сказал он и осторожно подошёл к Тобираме, а после молниеносно вытянул из-под его лапы свиток. — Ты попал сюда из-за него, — махнул он контрактом. — Кстати, а ты можешь разговаривать? «С людьми — только в человеческой форме. Но, боюсь, этот иной я в обморок упадёт, если увидит её. Он и без того слишком нервный», — подумал кицунэ и покачал головой. — Ладно, хорошо… Ты мальчик? Он кивнул. Пусть по желанию он мог бы и сменить пол, но это знать человеку необязательно. — Так, ладно, я… Тогда я начну работать, а ты… Не выходи никуда! Ладно? «Какая работа, а? Тебе бы в обморок не упасть, пугливый человечишка», — он наклонил голову и насмешливо фыркнул. На отсутствие ответа другой он не обратил внимание, сразу же садясь за ещё один стол и нервно просматривая злосчастный свиток. Тобирама же начал осматриваться. Нет, это была не библиотека. Скорее лаборатория. Небольшая и, возможно, даже уютная. Но не для кицунэ уж точно. Он слишком привык к природе и её жизни, а из живности тут, кроме них двоих, был разве что одинокий фикус в углу. Запрыгнув уже на соседний стол, где расположился человек, он взмахнул хвостами. Бумажки посыпались на пол, словно снежинки. И без того напрягшийся человек недоуменно захлопал глазами, смотря на него. Лис спрыгнул и повёл за собой явно заинтересованного его поведением другого. Он топнул лапой по скрученному футону, лежащему в углу лаборатории. — Ты хочешь, чтобы я поспал? — он даже не пытался скрыть удивления. «Конечно хочу, ты на свои мешки под глазами посмотри», — кицунэ глянул на него как на идиота. Человек издал смешок, уловив его мысли. — Хорошо-хорошо, я посплю. Только… могу ли я тебе доверять? Ты не перегрызёшь мне глотку во сне? Тобирама кивнул. Такое обещание было выполнить легко, да и не собирался он убивать другого себя. Человек тяжело вздохнул и кивнул. Разложив футон, он забрался в него и почти сразу же уснул. «Бессонница — дело страшное. По мозгам проезжает сильно. И чего он только пренебрегает таким? Вроде ведь не глупый», — подумал кицунэ, и, подождав пару минут, вслушиваясь в мирное сопение, решил поменять форму. Раньше свой человеческий облик он воспринимал нейтрально. Теперь же, наблюдая на футоне ещё одного себя, становилось как-то неловко. Убрать ему уши и хвосты — и ничем он от человека-Тобирамы отличаться не будет. Ну, разве что одеждой: у него свободное и светлое хаори с такими же штанами, тогда как у другого чёрная обтягивающая рубашка с короткими рукавами и подобные ей штаны. Вздохнув, он решил не заострять на этом внимание. Куда больше его интересовала человеческая деревня, в которой он находился — а это определённо была она, сенсорика, хоть и сбоила из-за огромного количества различных чакр, позволила ему понять, что все их носители — люди. Скрыв иллюзией «лишние» конечности, он вышел из лаборатории. Она оказалась прямо под домом. Судя по всему, он принадлежал Тобираме и его возможному партнёру. «Интересно, а у альтернативного меня есть любимый?» — заинтересованно хмыкнул он. Стоило отойти и скрыться за большими деревьями, он изменил своё гендзюцу. Внешность изменилась кардинально, став ничем не примечательной и серой. О таком юноше легко забудут, если вообще обратят внимание. Именно с такой не выделяющейся внешностью он изредка ходил в человеческие поселения ради покупок. Он неспешно пошел по широкой тропе, рассматривая местность. Деревня оказалась довольно большой, это было видно невооружённым взглядом. Много улиц, домов и магазинов, и, что самое главное — куча людей. Он поморщился, стоило выйти на рынок. В висках стрельнуло, а гам толпы резал нежные уши. Те, скрытые иллюзией, прижались к голове. Пришлось обрубить сенсорный диапазон, чтобы не получить головную боль. Тобирама замедлился ещё больше и слился с толпой. Глаза цвета тумана метались под иллюзорной челкой, анализируя увиденное. Лесные. Псы подзаборные. Огненные. Теневые. Почему их символы носят люди было решительно непонятно. Возможно… понятие «клан» здесь другое? Оно вообще здесь есть? Других ёкаев он так и не встретил. С одной стороны это было логично — деревня то человеческая. С другой — здесь были клановые. Причём с приличным количеством чакры, — он всё же не сдержался и глянул сенсорикой, за что поплатился волной мигрени, — какие бывают только у ёкаев. У Тобирамы мгновенно появилось куча предположений касательно этого, начиная от спариваний ёкаев с людьми и заканчивая тем, что здесь банально не существует первых. В это верить не хотелось, но он бы принял и такой вариант. Иной мир, в конце то концов. Достав пару серебряных, что были нагло украдены у случайного прохожего, кицунэ прикупил пару фруктов. А за ними и сладость, раз уж тут таковые продаются. Пустой желудок, оставшийся таковым из-за одного глупого человечишки, заурчал. Он вгрызся в сочное зеленое яблоко и облизнул губы. Ужин в лесу отменятеся. «Или обед? Сейчас то начало дня, а не вечер, как в моём мире», — подумал он, выплевывая косточки и приступая к данго. Он мог есть людскую еду, пускай и предпочитал охотиться. Тобирама побродил по деревне несколько часов, избегая клановых — он не был уверен, заметят ли они его иллюзию. Пусть у кицунэ они и мощные, но против других достаточно сильных ёкаев могли не работать. Он чувствовал мощную чакру некоторых клановых здесь, но они не были ни ёкаями, ни слабыми людьми, и это просто вводило в ступор. Он решил перестраховаться. На краю сознания вспыхнула до боли знакомая чакра. Возлюбленный. Он, пытаясь не ускорять шаг, направился в его сторону. У ворот деревни действительно стоял Мадара. Только человеческий. Уши, до этого радостно вилявшие, прижались к голове, а после вновь вернулись в обычное состояние. Конечно, он знал, что вряд ли его возлюбленный окажется здесь. Но увидеть его — пускай и чужого, считай, — было приятно. Мадара небрежно, почти лениво струсил дорожную пыль с плеча и устало выдохнул. Тобирама был как никогда благодарен своему острому зрению за возможность наблюдать издалека. Учиха разговаривал со своими соклановцами, которые также выглядели несколько потрёпано и вяло. Множество теорий пронеслись в его голове, подобно молнии. Вероятнее всего, здесь не было ёкаев — иначе он должен был их тогда почувствовать, — но есть клановые. Получается, люди делятся на обычных — слабых, и клановых — сильных. Это многое объясняло, хотя некоторые вопросы остались. Но они не были такими уж важными, так что он отставил их. Мадара кивнул своим людям. Те разбрелись кто куда, но Тобирама это отметил лишь краем глаза. Куда больше его взволновал сам Учиха, что неспешно пошел прямо в его сторону. Все мысли и чувства кицунэ вмиг стали ураганом, а сердце, подобно птице, забилось о грудную клетку. Язык приклеился к нёбу, дыхание замерло. Вся его чакра сжалась сильнее, в то же время проверяя своё гендзюцу — не раскрыл ли кто? К счастью, нет, пока никто. Встреча с Мадарой-человеком приводила в восторг и предвкушение. Каким он окажется? Будет ли таким же, как и его Мадара? Несмотря на желание, он пока не мог с ним встретится. Не сейчас и не так. Но Учиха шёл, казалось, прямо к нему, и Тобирама невольно поджал губы и заставил себя отвести взгляд, пытаясь не привлекать внимание даже так. К счастью, Мадара просто направился по улице. Он выдохнул, осознав это. Чувства обострились, стило учуять обстановку вокруг. Все словно замерли, а температура, по ощущениям, упала на несколько градусов. Люди пятились от Мадары. Странно. Это было бы нормально, будь он ёкаем — всё-таки огромные вороньи крылья делали его фигуру ещё более могущественной, — но он был человеком. Из того же вида, что и они. Чего тут бояться? Тобирама выровнял дыхание и мысленно сделал себе мысленную заметку узнать, что же происходит. И почему. Его шаги были бесшумны, тело вновь затерялось в оживившейся толпе. Кицунэ держался на приличном расстоянии, опасаясь, что его иллюзию заметят. Но этого, к счастью, так и не произошло. Он дошёл до какого-то большого здания, в которое зашёл Мадара. Тобирама не знал, что это за округлое помещение — возможно, башня? — потому заходить не решился. Хмыкнув, он развернулся и окольными путями пошел назад. К счастью, улицы не были запутанны, как в некоторых людских местах, а сенсорика, хоть и сбоила, но давала возможность насладиться прогулкой, не опасаясь заблудится. Небрежная, почти ленивая походка не привлекала внимание, хотя немного раздражала. Не из-за медлительности, скорее с непривычки. Он всё-таки пару раз заходил в тупик, но быстро возвращался и находил правильный путь. Заметив вдалеке знакомый дом своего двойника, кицунэ слегка ускорился. Но не успел он подойти, как увидел белую макушку у дверей. Человек-Тобирама, зевая и приглаживая на ходу одежду шел в его сторону. Он едва слышно цокнул, но, как и подобает мастеру иллюзий, снова проверил своё генздюцу и сжал чакру внутри сильнее. Небрежность в вопросе скрытности проявляют либо дураки, либо самоуверенные новички. Кицунэ не был ни тем, ни другим. Слежка за альтернативным Тобирамой прошла также, как и за Мадарой. И тот, как назло, зашёл туда же, куда и последний. Мысленно выругавшись на двух человечишек, он просканировал здание сенсорикой. Как и предполагалось, там было много людей. Причём довольно сильных. Тобирама закусил губу, обдумывая свои действия. Конечно, он был уверен в своих иллюзиях — шутка ли, больше пяти веков оттачивать мастерство, — но это был не его мир, с другими людьми, которые неясно как отреагируют и на него, и на его гендзюцу. В конце концов он решился. Тобирама соткал одну из своих самых сложных иллюзий, что были способны обмануть даже довольно сильных ёкаев. Он потратил почти всю чакру, но это того стоило. Теперь он был невидим. Абсолютно. Если он не будет сталкиваться с людьми или создавать громкий шум, то останется незамеченным. «Нужно чуть восстановить чакру. Я должен иметь возможность хотя бы сбежать в случае чего», — подумал он, садясь в позу лотоса. Конечно, в лисьей форме накапливать чакру было легче, но слишком большими изменениями в теле он мог бы просто порушить гендзюцу. Рисковать было нельзя. Спустя полчаса он пополнил свои запасы и отправился в путь. То, что его действительно никто не замечал, даже когда он размахивал руками и был всего в нескольких метрах от людей, радовало. Гордость приятно согревала грудь.

***

— Знаешь, отото, тебе стоит отдохнуть. Хотя ты выглядишь лучше, чем вчера, но несколько часов сна не сделают погоды. Тобирама закатил глаза: — Мы уже говорили об этом, аники. Я нормально себя чувствую. По крайней мере, теперь, — он ухмыльнулся, вспомнив кое-что. — Представляешь, мне недавно привиделось, что я призвал кицунэ. И он мне приказал поспать. — Сон во сне? — предположил Хаширама. — Не совсем, — ответил голос Тобирамы. Сенджу озадаченно нахмурился. Какого черта? Оба брата обернулись на источник звука. Лучи полуденного солнца пробивались через открытое окно, и от них, словно из пустоты, плавно начал проявляться силуэт. Тобирама. Это был не клон, совсем нет. Лисьи уши на макушке и шесть серебристых хвостов за спиной подсказывали, что это либо хенге, либо иллюзия. Сенджу сразу же сложили печать и крикнули «Кай!». Ничего не изменилось. Глядя в глаза ушастого двойника, Тобирама, казалось, всего за миг пережил несколько стадий принятия. Но даже смешанные чувства не навевали такой ужас, какой он чувствовал из-за кицунэ. — Так это был не сон, — выдохнул он, на мгновение забыв, как дышать. — Конечно не был, — подтвердил иной Тобирама, махнув пушистым ухом. — Но… как? И почему ты так похож на меня? — Ну, подозреваю, что я — это ты из другого мира. А ты — это альтернативный я. — Ох, — Сенджу сгорбился, прислонившись к столу брата. Ноги отказывались его держать. — Но подожди, разве ты не сказал, что не умеешь говорить? — Могу, но только в человеческой форме, — фыркнул кицунэ, махнув хвостами. Он подошёл ближе, также прислонившись к столу с противоположной стороны, словно в кривом зеркале. — Но почему тогда ты?.. — голос Тобирамы ощущался слабым даже для него самого. — Потому что ты бы тогда упал в обморок, — перебил его уверенный голос альтернативного, выразительно глядя на его усталый, немного напуганный вид. — Даже другой ты говоришь, что тебе пора отдохнуть, — хихикнул Хаширама, но вмиг стал серьёзным: — И я с ним согласен. — Но я не могу! — взвыл он, ткнув в чужака пальцем. — Я не смогу заснуть, пока не верну его обратно! Этот кицунэ!.. Дверь кабинета открылась, прерывая его на полуслове. Мадара, как всегда, входил без стука. Сейчас же Учиха, не сделав и двух шагов, тупо уставился на другого Тобираму, а после перевёл взгляд на него. Шаринган закрутился, пытаясь уловить иллюзию, которой не было. Спустя секунды три узор сменился на мангекье. Тобирама вздрогнул, отводя взгляд, тогда как кицунэ, если судить по вилянию хвостов и ушей, был заинтересован. «Шаринган, что ли, никогда не видел?» — Что здесь происходит? — отчеканил каждое слово Учиха, соизволив всё же выключить додзюцу. Наступила тишина. Секунды длились как часы, пока он бессмысленно переводил взгляд с брата на альтернативного, после же на Мадару, и так по кругу. Остальные занимались примерно тем же. — Какого чёрта тут кицунэ, и почему он так похож на Тобираму?! — первым пришёл в себя Учиха. — Ну, если я правильно понял слова отото, то он каким-то образом смог призвать кицунэ Тобираму из другого мира, — ответил Хаширама, махнув рукой в сторону хвостатого брата. — Так отправьте его обратно! — Я бы с радостью, да только эти двое гонят меня спать, — пробубнил Тобирама. — Потому что в таком состоянии ты ничего не сможешь сделать нормально, а я рисковать своей шкурой не хочу, — раздражённо вздохнул лис. Сенджу хотел было открыть рот, но замер, когда Мадара подошёл к ним. Точнее, к кицунэ. — Можно потрогать? — Что? — Ну, твои уши. Можно потрогать? — Тобирама заметил лёгкий румянец на щеках и мочках ушей Учихи, отчего его сердце невольно сжалось. Мадара, тем временем, слишком смущённый своими же словами, скептично добавил: — И они настоящие вообще? — Да, настоящие. И да, потрогать можно. Только осторожно. — Хм, — промычал в ответ Мадара, потянувшись к звериным ушам. От первых прикосновений ухо затрепетало, и он фыркнул, по лисьи прищурив глаза. — Ты щекочешь меня или гладишь? — это прозвучало непринуждённо, но казалось интимным. Слишком интимным, чем всё, что у него было с Мадарой. И это осознание едва не заставило Тобираму оскалиться. Сенджу невольно сжал кулаки, чувствуя, как из глубин души поднимается жгучая ревность. Он был слишком усталым, так что даже при желании не смог бы проявить её как следует, но этого и не нужно было — они с Мадарой не были близки. Эти чувства были бессмысленными. Внезапно кицунэ посмотрел ему в глаза, на что он так же посмотрел в ответ. Несмотря на то, что они были почти одинаковыми, Тобирама мог уловить мелкие различия — у него никогда не было настолько заострённой формы глаз. «Лисьи глаза, — дошло до сознания. — Ну, это логично». И только после этого Тобирама понял, что альтернативный он прекрасно видел его реакцию. Его ревность. Сенджу отвёл взгляд, чувствуя себя уязвимым. Редко кто мог читать его эмоции. Но это было чем-то большим. Казалось, другой Тобирама понимает его лучше, чем он сам. Видит в нём то, что не видит он. От этого чувства становилось ещё паршивее. «Вряд ли сегодняшний день может стать ещё хуже», — подытожил Тобирама, краем глаза заметив, что Мадара прекратил гладить лиса. — Непривычно видеть тебя без перьев, — прокомментировал альтернативный он, заинтересованно наклонив голову. — Без перьев? Я что, в ином мире тоже ёкай? — удивился Учиха. — Да, мой Мадара — тэнгу, — формулировка нисколько не смутила кицунэ, в отличие от Мадары с заалевшими кончиками ушей и ещё более хмурого Тобирамы. — Ого, правда? А я тогда там кто? — встрял Хаширама, как всегда, не замечая подобных мелочей. — Друид. — О, значит, я и в мире ёкаев связан с природой? — улыбнулся брат, на что лис кивнул, обнажив зубастую ухмылку. Увиливание от главной темы, — которая не на шутку волновала младшего Сенджу, — начало раздражать. — Кхм, мы можем вернуться к прошлой теме разговора? — Какой? Что тебе поспать надо? — Нет, не про это. Я про твоё возвращение. Раз уж ты не доверяешь это дело мне, то нужно подобрать кого-то другого, кто сможет вернуть тебя в твой мир. — Ну, так-то я себе доверяю куда больше, чем другим, даже если это альтернативный я, — протянул кицунэ. — Думаю, мне будет достаточно, если ты выспишься и перестанешь так ревновать своего партнёра ко мне. И в момент, когда он закончил говорить, то — словно специально, поганец, — слегка коснулся одним серебристым хвостом одежды Учихи. — Какой ещё партнёр? Издеваешься? — едва не прорычал Тобирама, потирая переносицу. На Хашираму и Мадару он смотреть отказывался. Другой он, казалось, искренне удивился. Склонив голову набок, он глупо моргнул, но после выпрямился и поднял руки, будто бы сдаваясь: — Ладно, не мне в человеческие отношения лезть. Лис его порядком бесил. Тем, что так легко прочитал его. Тем, что полез, куда не просят. И тем, что теперь Сенджу просто не мог смотреть на Учиху. Стыд и нелепый страх смешивались в унизительный коктейль. Тобирама подумал, что хуже всё-таки быть может. Так или иначе, к разговору они вернулись. И даже отправили его спать под бдительным оком кицунэ. Последний лишь фыркнул, и, сменив облик, залез на Сенджу, укутав того своими хвостами. Они оказались очень мягкими и тёплыми, так что Тобирама оставил свои протесты по поводу нарушения личного пространства и быстро провалился в глубокий сон.

***

Отчётливые, нетерпеливые стуки в дверь вывели его из дремы. Тобирама недовольно дёрнул ухом, и, потянувшись, спрыгнул с подушки. Зевнув, он неспешно прошел по коридору, на ходу меняя облик. Стуки не прекращались. «Кому там делать нечего?» — раздраженно подумалось ему. Тобирама-человек был занят в башне, и никого не звал, иначе бы предупредил его. Открыв дверь, он увидел взбалмошного Мадару. Волосы того комично стояли дыбом ещё больше, чем обычно. На миг сердце кольнуло. Он уже начал скучать по своему возлюбленному. — Нам нужно поговорить, — нетерпеливо начал Учиха, без приглашения прошагав внутрь. Тобирама заинтересовано дёрнул ухом. — О чём же? — поинтересовался кицунэ, отправившись с гостем на кухню. — О Тобираме. — Каком конкретно? — О… о моём Тобираме, — пробормотал Мадара, слегка смутившись. Они присели на татами. Пушистые хвосты отбивали свой едва слышный ритм по ним. Тобирама знает, что, в какую бы позу он не сел, тем всё равно будет неудобно. Чертовы сидения чертовых бесхвостых. Он бы с радостью вновь вернулся в свою комнату, бывшую гостевой, если бы не нервничающий Мадара. — Итак, о чём ты хочешь узнать? — Я ему нравлюсь? — выпалил Учиха. — Ну, Тобираме. — Такое нужно спрашивать у него, а не у меня, — рассудительно заметил он. — Знаю! — рявкнул Мадара. — Просто… просто я не могу. Я не знаю. Я вообще не уверен, что он ко мне испытывает, и боюсь ошибиться. Он такой скрытный… — Поэтому ты хочешь узнать от меня, что он к тебе чувствует? Серьёзно? — Да, серьёзно! — снова рявкнул он. — Понимаешь, я… Мне кажется, что ты знаешь о нём больше, чем я. Что, ну, логично, учитывая, что вы один человек… — Я не человек, — фыркнул Тобирама. — Да знаю я! Не перебивай. И, в общем, я подумал, что раз уж ты принял нас в первую встречу за партнёров, то, возможно, это означает, что ты заметил, что он ко мне что-то чувствует? Что-то положительное? Наблюдать за взбудораженным Учихой было забавно. Тобирама любил смущать своего партнёра, но его человеческая версия, казалось, была куда более восприимчива. — Так значит, ты влюблён в него, — сладко протянул он, ухмыльнувшись. И как не поддаться соблазну этим воспользоваться? Щёки Учихи загорелись милым розовым оттенком ещё сильнее. Кицунэ не пытался сдержать хихиканье. — Не смейся! Не смей! Я убью тебя, если ты кому-нибудь расскажешь! — угрозы не казались внушительными из-за очаровательного выражения смущения и обиды на лице. — Ладно-ладно, не буду. Но всё равно, почему ты не спросил это у него? Неужели струсил? — Я не испугался! Я просто… Просто хотел убедиться, есть у меня шансы или нет, прежде чем действовать. — М-ма, я тебе в любом случае не отвечу, — вновь протянул он, растянув ухмылку сильнее. — Что? Почему?! — Потому что, даже если нет шансов, ты всегда можешь себе их создать. — Значит, их у меня нет? — глухо спросил Мадара, опустив голову. Румянец пропал, сменившись бледностью и тоской. — Я не говорил такого. — Но что тогда это значит? Мне что, соблазнить его? — Да. — Чт… что?! — Учиха подавился воздухом. — Ты серьёзно?! — Да. Я так с моим Мадарой и поступил. Он, конечно, долго не поддавался, потому что был упрямым придурком, но в итоге сдался. Гость в шоке на него уставился, словно не веря своим ушам. Его лицо снова залилось краской. — Правда? Но тогда, погоди, как мне соблазнить его? В смысле, просто начать ухаживать или что? — А вот на эти вопросы ты должен найти ответы сам, — ответил Тобирама, и, потянувшись, поднялся с неудобных татами. Он оставил Мадару одного, давая ему время на размышления, пока сам вновь свернулся калачиком на ставшей любимой подушке в гостевой комнате. Оставшиеся дни, которые он проведёт в чужом мире, будут определённо интересными. И в конце он обязательно расскажет об этой истории своему пернатому возлюбленному. Он оценит. В особенности потому, что Тобирама наконец признает — Мадара был прав. Люди глупее ёкаев. Кицунэ ухмыльнулся, вспомнив о другом Тобираме. Учитывая, что чувства двух глупых человечишек взаимны, он не сомневался — это будет весело.