ЭТО ТЕБЕ НЕ ДИСНЕЙ

Вообще-то Чонгук не считает себя виновным в чём-то. Ну, подумаешь, украл мешочек с монетами и зеркало. Да и вообще, оно и так краденное было. Так что Чонгук в каком-то смысле восстановил баланс. Деньги сейчас ему точно нужнее, он еле как перебивается. А зеркало… он таких не видел ещё – резное, с камушками разноцветными – не смог удержаться. И всё прошло на удивление гладко. Он был уверен, что остался незамеченным. Но Чонгук уж точно не ожидал подставы от бабки-гадалки, с которой делил крышу. Он бы поделился, для общего же блага старался, а она так подло поступила – взяла и сдала этим двум амбалам. Ну, ничего. Благо от матушки ему достался хороший слух, и он услышал всё прежде того, как к нему на чердак ворвались. Пришлось спускаться по винограднику, а потом ещё и задницей в фиалки приземляться. Чонгук хорошо бегает, проблема только в том, что бежать некуда было. В посёлке оставаться нельзя – найдут же, поэтому ничего не оставалось, как рвануть по полю, а потом прямиком в гущу леса, что стеной стоял за ним. Собрать что-то времени не было, поэтому из имущества у него с собой только украденное (зря что ли старался) и яблоко, которое он схватил со стола перед побегом. К слову, яблоко продержалось с ним недолго, было уничтожено уже в первый час. За пару часов Чонгук перешёл с бега на ходьбу и изрядно выдохся. В этом лесу он раньше никогда не был, сам-то родом из других мест, а в посёлке случайно оказался. Честно говоря, плана у него не было, избежал участи быть пойманным и на том хорошо, но с каждым часом есть хочется всё больше, а ноги совсем не слушаются. Останавливаться нельзя, да и негде – лес кругом, куда-то выйти нужно.     К вечеру, когда небо уже окрасилось в огненно-фиолетовые оттенки, а силы совсем покинули его, Чонгук вышел к озеру, крошечному такому, с мутной застоявшейся водой. То ли озеро, то ли болото. Он присел на корточки у берега, пить хотелось нещадно. Зачерпнув немного воды, морщась и закрывая нос одной рукой, решил попробовать на вкус. – Фу, ну и мерзость, – но выплёвывать не стал, проглотил. Не то чтобы были большие надежды, хоть немного жажду утолить, разве что. До ночи осталось совсем немного времени, а из леса Чонгук так и не вышел. И когда выйдет, неясно. Поэтому он решает заночевать здесь, приглядев себе дерево с ветвями потолще, чтобы не свалиться во сне прямо в пасть какому-нибудь медведю, решившему тоже здесь водички отпить. Уже с комфортом разместившись на ветке, подложив под голову целое ничего, Чонгук чует запах. Такой манящий, ещё чуть-чуть и с ума сойдёт. А желудок тем временем скручивает тугим узлом. Ну, точно, ветер сменил направление, и откуда-то издалека тянется аромат свежей выпечки. Если бы Чонгук всегда действовал так опрометчиво, то вряд ли бы дожил до своих двадцати лет, но сейчас это его единственный шанс не умереть с голоду. Кто знает, выйдет ли он вообще из этого леса, вокруг одни деревья, да заросли волчьей ягоды. Он бежит на запах, а когда тот усиливается, замедляется, почти крадётся. За зарослями появляется домик. Чонгук глазам не верит, что кто-то живёт прямо посреди леса. Человек явно не в своём уме, но он гонит эти мысли прочь, подбираясь ближе. Пытаясь разглядеть хоть что-то в горящих окнах, Чонгук не смотрит под ноги и спотыкается о какой-то горшок. Всего мгновенье и абсолютную тишину с редкими перерывами на карканье ворон нарушает оглушительный грохот. Горшок падает, разбивается о плитку, из которой выложена дорожка, ведущая к дому. Чонгук летит вслед за ним, успев ухватиться за какой-то кустарник и вырвать его с корнем. В темноте совсем ничего не разобрать, оттого ему сложно оценить масштаб разрушений. Но даже в его неуклюжести есть плюсы, ведь теперь не надо продумывать, как попроситься на ночлег. Поскулит, держась за голову – точно пустят. А если нет, то про горькую судьбинушку расскажет. Сочинять сказки у Чонгука хорошо получается, у него даже гадалку развести получилось. Да так, что она плату за жилье не просила, и жить можно было столько, сколько понадобится. Хорошая женщина всё-таки была, пока не свернула на дорожку предательства. Вот же старая стерва. Дверь домика отворяется, и ярким светом заливает всю территорию, которую Чонгук до этого не мог разглядеть в ночи. – Какого чёрта тут происходит!? На пороге стоит парень немногим старше, чем он сам. Либо же сохранился хорошо, питался сытно и работал мало, либо же Чонгуку мерещится – хорош собой до невозможности. Чонгук отзывается глухим стоном для пущей убедительности. Ну же, спасай давай, заблудшую душу в поисках убежища.

***

Про такого скажут, что родился с золотой ложкой во рту. Так и есть, спал на мягких перинах, облачался в лучшие ткани и чему только его не обучали. Военное дело, верховная езда, этикет, основы государственного управления, искусство ведения переговоров – лишь малая часть того, что мешало Тэхёну зависать в любимом саду и читать книги о магии. Эти бесконечные няньки и учителя, вечно диктующие ему, как должен вести себя наследный принц, довели настолько, что Тэхён сбежал прямо перед коронацией. От прошлой жизни у него только лошадь и знания остались. Вот уже четыре года, как принц живёт отшельником в лесу. Заваривает по утрам травяной чай, в обед читает книги или рисует, а как жара утихает – до самого вечера копается в огороде, не забыв полить любимые цветы. Ближе к осени собирает всё то, что вырастил и нашёл: сушит травы, варит варенье, вялит мясо. Охота Тэхёну не сильно нравится, но лишний раз в ближайший посёлок выходить за мясом не хочется. Вряд ли его ещё ищут или кто-то из местных узнает, просто он не хочет ни с кем беседы вести. Деревенские шумные, энергозатратные, их слишком много. Да и деньги у него не водятся. Только вот с книгами сложнее… их в лесу не добудешь. Да и в посёлке, к слову, тоже. Там не читает никто. Ещё до того, как нашёл это место и решил тут обосноваться, Тэхён познакомился с дедушкой, что держал лавку с книгами. Теперь у них дружба, дедушка ему книги новые, Тэхён – овощи с фруктами. Зимой, когда лес накрывают снежные шапки, он затапливает печь и садится в кресло поближе к теплу, подолгу смотря в окно, за которым кроме леса и нет ничего. Его идеальное убежище. Было. Было до этого самого момента. Кого там нелегкая принесла посреди ночи, устроив погром во дворе? Тэхён был готов увидеть кого угодно, но не человека. Да ещё и наглого такого, горшки с ещё невысаженными фиалками перебил, яблоню совсем молодую вырвал и лежит. Смотрит и мычит что-то.  Как он вообще здесь оказался?

***

Когда на жалость вывести не получилось, Чонгук решает попробовать по-другому. Он бодро встаёт, как будто и не падал вовсе, и идёт по дорожке прямо к хозяину дома. – Понаставили тут, как так можно!? – Да ты… Ты… – Тэхён задыхается от злости, и хватает первое, что попадается под руку. – Убить меня хочешь? – Чонгук останавливается, округляя глаза. Тэхён даже теряется. Что попалось, то и взял. Попался топор, потому что дрова на зиму сегодня заготавливал, вот и бросил тут недалеко. И не хотел он никого убивать, просто припугнуть. Чонгук же падает на колени, а в глазах застывают слёзы. Если наглость не помогает, подключается жалость. – Не убивай, прошу. Мне просто нужен кров. Я скитаюсь тут уже не знаю, сколько. Не помню, когда спал не на сырой земле, а во рту уже третьи сутки и крошки не было. Я умру, если не пустишь! – Откуда ты тут взялся-то? – Тэхён, конечно, топор убирает, но в дом не пускает, оставаясь стоять в проходе. – Мачеха хотела избавиться от меня, вот я и сбежал, – Чонгук пускает слезу, заглядывая в глаза напротив со всей болью, которую смог в себе собрать. – Дай угадаю, а зовут тебя Белоснежка? – Я не вру тебе! – Ушёл с моего участка, сейчас же! Чонгук выдыхает, задумывается ненадолго, а потом достает из мешочка пару золотых монет, протягивая парню. Идей у него больше не осталось. – Вот, пусти, прошу. Тэхён с этого лишь усмехается, качая головой. – Правду скажешь, может и пущу. Чонгук подозревает, что хозяин дома может оказаться святошей, и после правды точно не пустит. Поэтому решает уточнить заранее: – С любой правдой пустишь? – Ты расскажи сначала. – Ладно, – как будто у него был выбор. – Я украл мешок с монетами и зеркало, сбежал с ярмарки, но бабка сдала, поэтому сбежал уже из посёлка. И видя, как меняется в лице парень, Чонгук решает добавить: – НО! Они грабителями были, считай, я и не крал. Я этот…забыл, как его… – Робин Гуд, небось? – Тэхён облокачивается о деревянную балку, с интересом ожидая, что ещё расскажет этот сказочник. – Он самый! От одного мешочка они точно не обеднели бы, а я от голодной смерти себя спас, – как специально, именно в этот момент у Чонгука начинает урчать в животе. – Вора не пущу, – отрезает Тэхён и уже собирается захлопнуть дверь, как вдруг его хватают за запястье, смотря в глаза всё с той же мольбой. – Прошу, только на ночь, – голос Чонгука теперь серьёзный, на пару тонов тише. От такого сердце Тэхёна предательски дрогнуло. Не оставлять же на улице, в самом деле. Разорвут медведи где-нибудь поблизости, а ему потом труп убирай. – Как зовут-то хоть? – Чонгук. – Всего одна ночь, Чонгук.

***

Дом оказался меньших размеров, чем Чонгуку показалось снаружи. Убранство было не сказать, что богатым, но каким-то уютным, что ли. На деревянных стенах полки ломились от количества различных склянок. На полу под креслом-качалкой лежал пушистый ковёр, а совсем недалеко напротив окна располагался письменный стол со стопками книг. – А тебя-то как звать? – Чонгук плюхнулся в кресло, взяв в руки ближайшую к нему книгу. Даже картинок нет, и в чём интерес на буквы пялиться? – Тэхён, – раздалось из кухни. – Редкое имечко, – вслух задумался Чонгук, перелистывая страницы. Будто и не с этих краев вовсе, он ни разу никого с таким именем не встречал, хоть и знал многих. Когда Чонгук зашёл на кухню, на столе уже стояли чайник, чашка и какая-то непонятная банка. – Второй чашки нет, я один живу, – ответил Тэхён на вопросительный взгляд и пододвинул к нему чашку, налив в неё ромашковый чай и доставая с полки тарелку ещё горячих пирожков. Чонгук отпивает немного, довольно мыча и закусывая пирожком. Впервые за день что-то согревающее в горло попало. – Вкусно, сам травы сушил? Тэхён лишь удовлетворительно кивнул. Даже взгляд не поднял. И вообще, мрачный он какой-то, поэтому Чонгук решает завести о чём-нибудь беседу. – А что там у тебя в горшках? – спрашивает он, кивая на подоконник. Первое, за что зацепился глаз. – Точно, – глаза Тэхёна вспыхивают. – Ты мои горшки с фиалками побил во дворе. Должен теперь! – Фиалки? – Фиалки! – Могу побыть твоей фиалкой, – ляпает Чонгук, а затем с гордостью добавляет. – Это мой природный аромат. Кухня погружается в неловкую тишину, и Чонгук осознает страшное. Он только что, сам того не осознавая, выдал свой самый главный секрет. У омег-мужчин запах проявляется в крайне редких случаях, они не страдают от течки и не могут быть истинными. Разве что род продолжить могут. И если об этом не распространяться, то и не узнает никто. Таких, как Чонгук, мало. А в той приморской деревушке, где он родился, таких вообще никогда не было. Никто и знать не знал, что такое бывает. Мужчина – альфа, женщина – омега. Поэтому матушка сказала, что это будет их секретом. Она не уточняла, что будет, если кто-то узнает, но Чонгук и не любопытствовал. Как-то у него был друг, который однажды спросил, чем это от Чонгука так пахнет, на что тот ответил, что купил фиалковые масляные духи на ярмарке. Поверил, ведь у альф-то нет запаха. А Чонгуку на самом деле тот друг нравился очень… – Аромат? – спустя пару минут молчания всё же спрашивает Тэхён. И почему нельзя было пропустить это мимо ушей? Чонгук готов отдать ему свой мешочек с золотом, только бы не спрашивал. – А спать я где буду? – ну, а вдруг получится перевести тему. Но, как уже стало ясно, на Тэхёна не действуют приёмы Чонгука. – Аромат? – повторяет он. Немного помедлив с ответом, Чонгук всё же сдаётся: – Омега я, – совсем тихо, опустив голову, как будто провинился в чём-то. Побитые горшки и яблоня не считаются, это он не специально. Не за это сейчас отчего-то стыдно. На удивление, Тэхён на это никак не реагирует. Продолжает пить свой чай, а позже говорит о том, что кровать у него одна. Чонгук бы очень удивился, если бы было по-другому. О чём речь, у Тэхёна тут даже посуда в единственном экземпляре. – Большая? – Чонгук решает уточнить, на что Тэхён окидывает его непонимающим взглядом. – А тебе зачем её размеры? На полу тебе постелю. Или думал, что я беглого воришку к себе в постель пущу? Вопиющая наглость. На это Чонгук лишь цыкает, отвернувшись. Попытка всё же была. Попытка в очередной раз провалилась. Либо Чонгук растратил всё своё обаяние, пока по лесу от грабителей убегал. Либо этот Тэхён –ничем непробиваемый святоша.

***

На полу неудобно. Чонгук ворочается, и при каждом его повороте скрипит половица, от чего Тэхён тоже уснуть не может. – Ты уляжешься сегодня? – недовольно шикает он. – Как тут уснуть? Ты сам-то попробуй на полу, я что тебе псина!? – и совсем неважно, что Чонгук до этого вообще на дереве спать собирался. Тогда вариантов не было, а тут есть. Большой и мягкий такой вариант, они там вдвоём очень даже поместятся. – Есть ещё один вариант, – чуть громче говорит Тэхён, переворачиваясь лицом к Чонгуку, который уже успел обрадоваться, что его пустят на кровать. – На улице. Больше никто не ворочался, пытаясь смириться с неизбежным в тишине. Тэхён вскоре уснул, что позволило Чонгуку рассмотреть его поближе. – Такие скулы острые, порезаться можно, – шепчет себе под нос Чонгук, аккуратно убирая со лба Тэхёна чёрную волнистую прядку волос. В голове появляется мысль, за исполнение которой в жизнь он завтра может неплохо получить по шапке, но зато сегодня спать будет, как человек. Чонгук, почти не дыша, забирается на кровать и отодвигается к стене, сохраняя расстояние.