Я не покажу свою слабость..

Чуя Накахара возвращался домой поздно ночью, уставший и раздражённый после долгого дня в мафии. Город в этот час был пуст, только редкие огни фонарей разрывали тьму вокруг. Он уже собирался свернуть на свою улицу, когда услышал приглушённые шаги позади себя. Не успел он развернуться, как сильный удар в бок выбил из его легких весь воздух. Чуя рефлекторно попытался ответить нападающему, но противников было несколько, и они явно знали с кем связываются. Боль вспыхнула по всему телу, но гордость не позволила ему закричать. Всё произошло слишком быстро: удары, насмешки, а потом — тьма.

***

Когда он, шатаясь дошёл до квартиры, то первым кого увидел, был Дазай Осаму. Тот сидел на диване, и не принуждено, лениво листал газету, но стоило ему поднять взгляд как беззаботное выражение испарилось с его лица. — Чуя, — голос его прозвучал на удивление мягко, но в нём чувствовалась тревога. — Что с тобой? — Ничего, — бросил Чуя, стягивая плащ. Он чувствовал, как болит каждый сантиметр его тела, но не собирался показывать слабость. Он не хотел казаться в глазах своего напарника каким-то слабаком Дазай встал с дивана и неспешно подошёл ближе, внимательно рассматривая его. — Ты явно мне врёшь, — заключил он, сузив глаза. — Что случилось? Чуя устало выдохнул и прошёл мимо него, но в следующую секунду ощутил как Дазай обнял его со спины. Это было неожиданно, но ещё более неожиданной стала резкая боль, пронзившая живот. Чуя невольно поморщился. Дазай тут же ослабил хватку и слегка отстранился, но его пальцы осторожно скользнули под рубашку и нащупали горячую, болезненную гематому. — Чёрт возьми, Чуя, — прошептал он. — Какая тварь этомсделала? Чуя скрипнул зубами. — Это не важно Дазай. — Это важно для меня, — мягко, но настойчиво возразил Дазай. Он развернул Чую к себе и, несмотря на слабый протест, усадил на диван. — Дай мне обработать твои синяки. Он ушёл на минуту и вернулся с аптечкой. Чуя не любил, когда кто-то заботится о нём, вернее он просто не привык к заботе, но сейчас ему было слишком тяжело спорить либо возражать. Дазай осторожно обработал раны, его пальцы двигались непривычно бережно, а во взгляде не было привычного насмешливого огонька. Только забота и беспокойство — Глупый самоуверенный рыжик, — вздохнул Дазай, заклеивая последний пластырь на руке. — Если бы я не заметил, ты бы просто лёг спать, я прав? — Может быть, — буркнул Чуя пряча взгляд от любопытных глазок Дазая. Брюнет усмехнулся, но в глазах его всё ещё тлела тревога. Он убрал аптечку, а потом, не говоря ни слова, притянул Чую к себе и уложил его рядом. Чуя было возмутился, но почувствовав тепло тела Дазая, устало прикрыл глаза. — Только не вздумай рассказывать об этом кому-то, — пробормотал он, засыпая. — Конечно, конечно, — тихо ответил Дазай, обнимая его крепче. И в эту ночь Чуя спал спокойно, а Дазай засыпал с мыслью как бы отомстить сволотам которые это сделали...