Обними крепче.

Дрожащие пальцы подцепили колбу из кармана сумки. В полумраке шимер отбрасывал мягкое сияние на серьезное, осунувшееся лицо Виктора. Последние два дня дались ему особенно тяжело — каждое движение давалось с трудом, а к привычной слабости добавились головная боль и лёгкая простуда, окончательно вымотавшая его организм. Но, пересилив себя, он всё же спустился в Зауну. К давнему знакомому. Он обещал себе больше никогда этого не делать — в память о Рио, из уважения к ней. Но завтра его может не стать. Джейс был рядом. Всё это время он заботился о нём, как мог, не отходил, подолгу сидел у кровати, молча наблюдая, как Виктор засыпает и просыпается с той же болезненной усталостью в глазах. Возможно, он просто хотел быть ближе. Настроить себя, смириться, попрощаться с дорогим человеком, не сказав этого вслух. Виктор видел это. Он замечал сутулость плеч, напряжённую челюсть, ощущал, как Джейс осторожно забирал насквозь пропитанные кровью салфетки, потому что даже поднять руку с койки было тяжело. Перед ним стояла остывшая чашка чая, которую оставил встревоженный Джейс. Виктор пропал почти на два часа, и его исчезновение заставило Талиса беспокоиться. Но сейчас он был в соседней комнате — Виктор сам прогнал его, заверив, что ему нужен покой. Колба в пальцах казалась тяжёлой. Он медленно открыл плотную пробку и посмотрел на фиолетовую, переливающуюся жидкость. Затем осторожно капнул несколько капель в напиток. Штука мощная. Нужно быть осторожным. Хотя бы в первый раз. Чай мгновенно приобрел насыщенный розовый оттенок, отразившись на его бледных пальцах. Виктор тяжело поднял чашку к потрескавшимся губам и залпом выпил. Горький привкус тут же разлился по горлу, но он не обратил внимания. Почти сразу тело покрылось мурашками, а кружка выпала из ослабших пальцев, ударившись о кафельный пол. Боль в ноге вспыхнула с новой силой, нестерпимой, пронзающей, и Виктор тихо завыл, но вскоре всё стихло. Будто ничего не осталось. Ни боли, ни тяжести в лёгких, ни слабости. Ни света. Ни звука. Может, и самого Виктора больше нет? Он растворился в холодной постели, став всего лишь тенью, отражённой в мерцающем сиянии шимера. Вдруг в дверь застучали. Глухо, требовательно. Через мгновение послышались торопливые босые шаги, а затем дверь с размаху распахнулась. Джейс. Он увидел Виктора — тот свернулся в позе эмбриона, не шевелясь, а на полу валялась чашка, слабо светящаяся от оставшихся следов шимера. — Виктор... — голос Джейса был хриплым, тихим, словно он не говорил уже несколько дней. Виктор медленно поднял голову. — Что с тобой? Ты как? — спросил Джейс уже увереннее, но в голосе всё ещё звучала тревога. Виктор взвесил всё «за» и «против». — Я выпил шимер. Тишина повисла в комнате. Джейс опустился на край кровати, тяжело выдохнув, затем склонил голову, уперевшись взглядом в пол. — Это же наркотик, — произнёс он, словно пытаясь сам осознать сказанное. Потом медленно поднял глаза на Виктора. — Это наркотик, Виктор. Ты понимаешь, что делаешь? Ты же убьёшь себя. — Но я и так скоро умру. — Виктор пожал плечами, будто это ничего не значило. — А теперь у меня чуть больше времени. И я чувствую себя хорошо. — Это незаконно. Виктор не ответил. Он лишь прошёл к Джейсу и сел рядом, легонько коснувшись его спины тонкими пальцами. Боялся. Но этим касанием он источал заботу и тепло. Джейс зажмурился, на секунду замер, будто переваривая всё, что только что услышал, а затем вдруг заговорил. — Виктор, ты мне нравишься. Мне очень страшно. Я боюсь, что задохнусь без тебя. Я недавно думал о протезах с хэкс-кристаллами. Это рискованно, но лучше так, чем ничего. Я не хочу тебя терять. Мы можем заменить тебе ногу, попробовать что-то сделать с позвоночником. Пусть ты даже ходить не сможешь — я позабочусь о тебе. И лёгкие мы почистим. Главное — попробовать. Сделать хоть что-то… Он тараторил, скорее успокаивая себя, чем Виктора. А Виктор молча слушал. Слёзы текли по его щекам. Он тоже боялся. Он тоже любил Джейса. Всем сердцем. И сейчас у него появлялась мотивация жить. Хотя бы ради него. Хотя бы немного. Бороться за своё тело. Виктор уткнулся носом в шею Джейса, чувствуя его запах, тепло, тихий, размеренный стук сердца. Тот замолчал. Через секунду большие ладони осторожно обняли худое тело, словно боясь, что оно рассыплется в руках. Виктор дрожащими губами коснулся губ Джейса. А тот ответил. Исцеловывая его лицо, куда только мог дотянуться. Они легли, не разрывая объятий. Виктор прижался к нему крепче, поджав ноги сбоку, как кот, и уткнулся лбом в теплую грудь. В объятиях было тепло. Даже обжигающе. Они уснули, измученные. Сердца стучали друг о друга. А ночью одно из них замолкло.