Мальчики не плачут

Инадзума всегда была полна жизни и ярких красок. Улицы, наполненные звуками смеха, создавали атмосферу, в которой каждый мог найти свое место. Но среди этого веселья существовал и другой мир — мир хулиганов и бандитов, где правила были созданы для того, чтобы их нарушать. В этом мире царил Скарамучча, известный своей дерзостью и безрассудством. Кадзуха, с другой стороны, был тихим и задумчивым. Он часто бродил по улицам, погруженный в свои мысли и стихи. Его душа искала покоя, но каждый раз, когда он выходил на улицу, его преследовал Скарамучча. Хулиган всегда находил способ поддразнить его, заставляя сердце Кадзухи биться быстрее от смешанных чувств. Однажды, когда Кадзуха сидел на краю моста, наслаждаясь закатом, любуясь розово-фиолетовыми полосками неба, Скарамучча подошел к нему с ухмылкой на лице. —Эй, поэт! Ты опять здесь, мечтаешь о своих стихах? Или, может, о том, как стать героем? — его голос звучал как вызов. Кадзуха, не желая поддаваться на провокации, просто посмотрел на него. —Может, я просто наслаждаюсь тишиной, Скарамучча. Не все стремятся к шуму. Скарамучча усмехнулся, но в его глазах мелькнула искра интереса.Он никогда не задумывался об этом. Для него внимание со стороны окружающий было чем-то естественным.Частью его жизни. —Ты знаешь, мальчики не плачут, даже когда им больно. Ты ведь не собираешься плакать, правда?— его слова были полны насмешки, но в них скрывалась и некая забота. Кадзуха почувствовал, как его сердце сжалось. —Я не плачу, потому что знаю, что слезы не изменят ничего. Но это не значит, что мне не больно, — ответил он, его голос был тихим, но уверенным. Скарамучча на мгновение замер, его смех стих. Он не ожидал такого ответа. —Ты слишком серьезен, Кадзуха. Жизнь — это игра, и в ней нужно уметь смеяться, — сказал он, но его тон стал мягче. Кадзуха посмотрел на него, и в этот момент между ними возникло нечто большее, чем просто соперничество. Это было понимание, которое они оба искали. —Смех — это хорошо, но иногда нужно позволить себе быть уязвимым, — произнес он, и в его глазах отразилась искренность. Скарамучча, почувствовав, что его слова не просто игра, задумался. —Может, ты прав. Но я не знаю, как это — быть уязвимым. Я всегда был тем, кто смеется, даже когда внутри все горит. Кадзуха, увидев его сомнения, подошел ближе. —Ты не одинок, Скарамучча. Мы все носим свои раны. И иногда, чтобы исцелиться, нужно просто поделиться ими с кем-то. Скарамучча, не ожидая такой откровенности, почувствовал, как его сердце забилось быстрее. —Ты действительно думаешь, что я могу быть уязвимым? Я же хулиган, я должен быть сильным, — его голос дрожал, и в нем звучала неуверенность. Кадзуха улыбнулся, и в его глазах засиял свет. —Сила не в том, чтобы не показывать свои чувства. Сила в том, чтобы признать их и позволить себе быть настоящим. Скарамучча задумался над его словами. Он всегда считал, что уязвимость — это слабость, но теперь, когда он смотрел в глаза Кадзухи, он начал понимать, что это не так. —Может, я и не плачу, но это не значит, что я не чувствую, — произнес он, и в его голосе звучала новая искренность. Кадзуха, увидев, как Скарамучча открывается, почувствовал, что между ними возникла связь, которая была сильнее любых слов. —И это уже шаг вперед. Мы все можем быть уязвимыми, если рядом есть тот, кто понимает.Если же такого нет... Человек просто не выживет. Его грызут необъяснимые чувства, и ему не с кем поделиться. Перед глазами Скарамуччи встала пелена. Он вдруг вспомнил. Вспомнил один из тех дней когда они с Кадзухой ещё не общались так тесно. В тот вечер... Кадзуха возвращался домой после долгого и сложного дня. Он так устал что забыл про осторожность и решил срезать путь. Через подворотни. Да, да в Ли Юэ они тоже были. И тоже были опасными. Возможно даже опаснее чем у нас. Так вот, Кадзуха знал что это небезопасно. Синяки от прошлых побоев так и остались на его теле. Он не мазал их мазями, ведь это были синяки ,оставленные его руками. Он шел по подворотне и его мысли разрываливались в разные, совершенно противоположные стороны. Одна из них молила о том чтобы он никого не встретил. А вторая... Сегодня сбывались её желания. Кадзуха увидел знакомую фигуру. Скарамучча....Его чувства и эмоции при встрече с ним не могли быть объяснены с точки зрения психологии, химии или физики. Это были иррациональные чувства, да... Но это были его чувства! —Смотрите, кто это у нас тут. Поэт-недоучка. Тебя не учили что маленьким мальчикам нельзя ходить по тёмным подворотням с злыми дядями? —усмехнулся Скарамучча. Кадзуха... Устал. Поэтому единственным что он на это ответил было, банальное: —Скарамучча отстань, я хочу домой. —Домой? А ты разве не тут живёшь?—он был пьян, чертовски пьян. Не смотря ни на что, на избиения, на издевательства Скарамучче от него нужна была реакция. Крики, слезы, гнев. Что угодно, но не равнодушие и усталость. Поэтому он никогда не трогал его, если видел что не получит отдачи. —Скара...Пожалуйста, завтра. Не сегодня. —Завтра? Но это будет не так весело...Поэтому,— на его губах появилась дьявольская улыбка. — Начнём прямо сейчас. Кадзуха закрыл глаза и приготовился терпеть. Одно правило — не плакать. Это он усвоил давно. Мальчики не плачут. Первый удар. Боль. Рука болела так будто на неё вылили раскалённую лаву. Удар. От боли он согнулся пополам. Удар. Потемнело в глазах. Удар. Слезы скопились за веками. Удар. Он пошатнулся—ноги не держали. Удар. Упал на землю. Удар. Отключился. Пьяный мозг Скары не давал ему осознать что он делает. Он просто рассмеялся и сделав еще удар, ушёл в сторону дома. Он бросил его там. Одного. В переулке. Он мог больше никогда его не увидеть... Он вынырнул из воспоминаний. Он мог просто умереть там. По его вине. Но сейчас он поддерживает его. Не смотря ни на что. Не смотря на синяки и ушибы. Он должен ненавидеть его... Но он помогает ему. Сердце Странника сжалось. Вечерело, солнце скрылось за горизонтом, а звезды начали мерцать на небе, Кадзуха и Скарамучча решили прогуляться по улицам Инадзумы. Они шли молча, но в воздухе витала напряженность, которую оба чувствовали. Наконец, Скарамучча остановился и посмотрел на Кадзуху. —Знаешь, я всегда думал, что быть хулиганом — это круто. Но иногда я чувствую себя одиноким, — признался он, его голос был тихим, как шепот ветра. Кадзуха, удивленный откровением, подошел ближе. —Ты не одинок, Скарамучча. Я здесь, и я готов слушать. Скарамучча вздохнул, и в его глазах появилась искра надежды. —Я не знаю, как это — быть уязвимым. Но с тобой я чувствую, что могу попробовать. Кадзуха улыбнулся, и в его глазах засиял свет. —Это уже большой шаг. Позволь себе быть настоящим, и ты увидишь, что мир станет ярче. Скарамучча улыбнулся.                                       *** С тех пор их встречи стали регулярными. Каждый раз, когда они встречались, Скарамуча открывался все больше, а Кадзуха становился для него опорой. Они делились своими мыслями, страхами и мечтами, и с каждым днем их связь становилась крепче. Однажды, сидя на крыше одного из зданий, Скарамуча посмотрел на звезды и сказал: —Знаешь, я всегда думал, что мальчики не плачут. Но теперь я понимаю, что это не так. Мы все имеем право на свои чувства. Кадзуха, глядя на него, почувствовал, как его сердце наполнилось теплом. —Да, и это делает нас сильнее. Быть уязвимым — это не слабость, а сила. Скарамуча улыбнулся, и в его глазах засиял свет. —Спасибо, Кадзуха. Ты помог мне увидеть мир по-другому. И в этот момент, под звездами, они поняли, что нашли друг в друге нечто большее, чем просто дружбу. Это была связь, основанная на понимании и поддержке, которая могла преодолеть любые преграды. В мире, где мальчики не плачут, они научились быть настоящими, и это стало их силой. Возможно в их спину будут доносится оскорбления. Возможно "Ботан!И пидор!", никогда не оставит этих двоих. Но им всё равно. Ведь в этом мире, мире где мальчики не плачут, они были мальчиками что разрешили себе плакать.